34. Есения

Проснулась я одна. И несколько минут прислушивалась к собственным ощущениям — вдруг мне просто приснилась эта ночь? Осторожно оглянулась — но нет. Чуда не случилось. Германа в комнате не было. Увы…

И вроде бы я понимала умом, что, наверное, у него была причина для того, чтобы уйти, все равно в душе остался неприятный осадок.

Бросив взгляд на часы, поняла, что еще слишком рано. До пробуждения Кати было еще достаточно времени. Поэтому я позволила себе немного поваляться. А еще прокрутить в голове весь наш разговор с Морозом.

Его не было четыре месяца. Четыре долбаных месяца я верила, что он погиб. Что больше мы не увидимся.

Четыре месяца я училась жить заново, выкладывала кирпичики в броне, отсекая прошлое, в котором у меня были неуместные чувства.

Но стоило только ему появиться, как все преграды рухнули. Да так быстро, что я и опомниться не успела. И главное, почему? Почему он так на меня влиял? Тогда, четыре месяца назад, все можно было списать на его хоть и странную, но поддержку, какую-никакую, а заботу, на то, что я осталась один на один с предательством сестры.

А сейчас? Что заставляло меня сейчас поддаваться влиянию этого мужчины? Неужели до сих пор во мне были… чувства?

Не к месту подумалось, что за эти месяцы у него могли быть и другие женщины. Более красивые, раскрепощенные, возможно, в чем-то более умелые. А я так и осталась просто няней, с которой удобно при случае совместить приятное с полезным.

Горькие, неприятные мысли отравляли настроение. И как бы я ни старалась, отогнать их у меня не выходило. Даже воспоминания о том, с какой жадностью меня трахал Герман, не помогали.

Что я вообще знала о нем? Может, он был таким со всеми партнершами.

Жалела ли я о том, что позволила ему вчера? Наверное. Но с другой стороны, почему-то была уверена — оттолкни я его, и с большой вероятностью потом жалела бы об этом. Когда пришла в себя и осознала, что Герман действительно жив.

Окончательно устав изводить себя напрасными подозрениями — все равно правды мне никогда не узнать — побрела в душ, чтобы хоть немного привести себя в порядок. Но стоило посмотреть в зеркало, как стало ясно, что не думать о Морозе не выйдет — по всему телу остались следы его страсти.

Вот ведь…

Чтобы не спровоцировать ненужных вопросов у Дениса, пришлось надеть водолазку с высоким воротом.

День проходил как обычно. Разве что Дэн был действительно слишком сонным, что ли. Он как-то странно вел себя с утра — то и дело поглядывал в мою сторону так, будто подозревал в чем-то. И я очень боялась, что он все же станет задавать мне вопросы, ответить на которые я вряд ли смогу так, чтобы не подставить Германа.

Но, к счастью, обошлось. И вроде все бы ничего, но к вечеру я начала нервничать. Ночью, прежде чем, наконец, оставить меня в покое, Мороз пообещал, что скоро вернется. Вот только что именно в его понятии “скоро”, не уточнил. И я гадала, наступит ли этот момент сегодня вечером.

С одной стороны, мне этого хотелось. Но с другой… Я понимала, что, весьма вероятно, не смогу ему отказать и снова малодушно подпущу его слишком близко. И не хотела этого. Ведь я все еще помнила его слова про Анну. И если на многие недостатки Германа я готова была закрыть глаза — все-таки идеальных людей не бывает, то делить его с кем-то не могла. А соревноваться с призраком почившей жены — так себе занятие. Во-первых, я заведомо окажусь в проигрыше. Во-вторых, мужчина ясно дал понять, что его сердце навсегда занято другой женщиной. Следовательно, единственная роль, которая мне уготована — любовница и по совместительству няня.

Я не сомневалась, что как только Мороз разберется со своими делами и проблемами, Катю он заберет. Глупо было надеяться, что те документы, которые мне оформил Максим, сыграют хоть какую-то роль.

Так что, в общем, мысли у меня были невеселые. Вот так просто, за одну ночь, моя жизнь снова круто изменилась. И я пока не знала, как мне быть дальше…

Однако вечер наступил, следом ночь, а Герман так и не пришел.

Как и на следующий день…

Я честно ждала неделю. Порывалась позвонить Максиму, и не раз. До этого я никогда не доставала тот самый номер, который мужчина дал мне на случай экстренной связи. Сейчас же…

Такое было уже трижды.

Но что-то меня останавливало. Будто интуиция говорила — еще не время. И я давала себе еще один вечер, потом еще один.

Я все ждала, но Германа так и не было. Я стала плохо спать, потому что подолгу не могла заснуть, все прислушивалась к звукам в ночной тишине. Мне все время казалось, что вот-вот скрипнет дверь, и Мороз появится на пороге моей спальни.

Я уже даже начала думать, что, может, он специально меня наказывает за то, что догадался о моих сомнениях. Я бы не удивилась и такому раскладу — настолько Герман умел удивлять и ставить в тупик своими поступками.

И когда я уже стала сомневаться в том, что вообще дождусь возвращения отца Кати, это произошло.

Ровно через одиннадцать дней.

Когда я вышла из ванной за забытым бельем, привычно вытирая волосы полотенцем на ходу, то сразу поняла, что атмосфера в комнате изменилась. Что-то было не так. Очень медленно я оглянулась назад и едва не закричала от неожиданности — в кресле, стоявшем у стены, сидел он. Герман.

Тень скрывала его лицо так, что видны были лишь губы. И они искривились в привычной усмешке.

Все-таки пришел…

— Подойди ко мне…

Ох, мне не стоило слушаться. Не стоило поддаваться обстановке. Следовало остановиться, задать все вопросы, прояснить ситуацию. Но вместо этого ноги сами собой понесли меня к нему.

Шаг, еще один. Еще пара. И вот я уже стою в опасной близости от полуночного гостя.

— Ближе, Есения.

Его ноги были широко расставлены, так что, сделав еще пару шагов, я оказалась аккурат между ними. Дрожащая, в одном полотенце, которое едва доходило до середины бедра.

В момент, когда его пальцы осторожно коснулись моей коленки, меня буквально пронзило током. Черт, ну как он это делал?

Едва ощутимая ласка выбила из меня остатки воздуха, и я лишь рвано вдохнула, пытаясь совладать с собственной реакцией на Германа.

Который, к слову, молчал. И так же молча касался меня уже двумя руками. Стоило его пальцам забраться под полотенце, как я стиснула зубы, чтобы не выдать себя с головой. Слишком уж чувственно это было.

Мягкое прикосновение — намек, что стоило раздвинуть ноги чуть шире, и вот его пальцы уже коснулись меня там, где стало влажно.

Я молчала. И чувствовала его жадный взгляд. Не видела, но знала — он смотрел. Смотрел так же, как в прошлый раз. Вот только действовал совсем иначе. Не подавлял, не брал, а соблазнял. Ловко, умело. Так, чтобы вытравить у меня из головы все ненужные мысли и сомнения. И чтобы полностью расслабить, а после нанести удар.

Ведь я совершенно не ожидала, что моя нога окажется стоящей у него на бедре, а сама я буду бесстыдно раскрыта перед мужчиной.

Полотенце полетело в сторону, а когда я попыталась возмутиться, просто не смогла. Потому что ощутила горячий, жадный поцелуй между ног.

И все…

Я бы упала. Честное слово, не удержалась бы на ногах от тех ощущений, что накрыли меня. Но железная хватка Мороза помогла. Он не только держал меня, но и целовал там настолько страстно и жадно, что я могла лишь закатывать глаза от удовольствия. И закусывать ладонь, чтобы не стонать в голос.

— Подожди, — с огромным трудом прохрипела я, чувствуя, что вот-вот кончу. — Услышат… Не надо…

— Никто не услышит, — прорычал Герман, усиливая хватку на бедрах. — Ты — моя, Кудряшка. И я буду брать тебя, как захочу!

И снова я не успела возмутиться — потому что движения языка стали еще агрессивнее, а мышцы внутри сократились, наконец, сбрасывая накопившееся напряжение.

И уже через пару мгновений я ощутила, как оказалась буквально нанизанной на твердый член.

— Моя, слышишь? — раздалось над ухом, прежде чем Мороз стал ритмично двигаться во мне.

Мне бы возмутиться, что-то да ответить ему. Да вот только в тот момент мне было настолько хорошо, что я попросту улыбалась, как дурочка, и позволяла ему все, что он хотел.

Жесткие толчки, опять укусы вперемешку с поцелуями. И дикая страсть. Это все казалось таким безумием, что мне не верилось. И в то же время я искренне желала, чтобы это не заканчивалось. Не сейчас, когда мне было так приятно.

Вдруг Герман замер, обхватил меня за шею и наклонился ближе. Так, что я, наконец, встретилась с его взглядом воочию.

— Ты моя, Есения. Запомни это! — тихо произнес он. Так, словно клеймил этими словами. — Моя! Ты поняла?

— Твоя кто? — ляпнула я, окончательно разомлев. — Ты же Аню свою только любишь… — Неуместные слова вылетели раньше, чем я успела подумать — а стоит ли заводить этот разговор. Я уже ждала вспышки гнева или жесткой отповеди в стиле Германа. Но вместо этого он довольно ухмыльнулся и укусил меня за подбородок.

— Ревнуешь, Кудряшка? — вкрадчиво поинтересовался он. — М?

— Нет, я просто…. — Оправданий у меня не было. Я трусливо зажмурилась, понимая, что не могу противостоять этому мастодонту. Слишком разные у нас категории. Такой парой слов растопчет, если захочет. Я еще помнила это.

— Просто ревнуешь, — закончил он за меня. А затем жестко надавил на шею, вынуждая смотреть ему в глаза. — Я не обязан отчитываться, но тебе стоит знать кое-что…

Сердце ухнуло вниз. Его взгляд был таким серьезным в данный момент, что я нутром почувствовала — сейчас он мне сообщит что-то по-настоящему важное. И почему-то я была уверена, что это мне не понравится. Ведь наверняка это было как-то связано с мамой Кати.

— Что? — едва слышно выдохнула я.

— Аня — моя младшая сестра.

— Сестра? — повторила я.

Герман молчал, только поглаживал мою шею, ожидая реакцию на его слова. Но я была настолько ошеломлена, что не могла ничего внятного выдать.

Как это сестра? Попыталась вспомнить все, что слышала от него про нее, и, кажется, слово “жена” действительно не звучало…

— А как же Катя? — растерянно спросила я.

— Она моя племянница.

— Но я думала, что она твоя дочь…

— Она ею фактически стала, когда сестра погибла в аварии.

Я пребывала в странном состоянии растерянности, но вместе с тем в груди появилась надежда, которую еще недавно я сама же и пыталась выкорчевать. Теперь слова мужчины о том, что он будет всегда любить Аню, приобретали совсем иной окрас.

И пока я пыталась разобраться в собственных эмоциях, Герману, очевидно, надоело ждать, и он решил продолжить то, на чем мы остановились.

— Ох, — сдавленно выдохнула я, ощутив движение его бедер. Крепче ухватилась за его плечи и чуть прогнулась в спине, чтобы стать ближе.

— Да, вот так, моя хорошая, — рыкнул Мороз, ускоряя движения. — Давай, не сдерживайся…

После краткого перерыва мы с новой силой бросились в омут безумной похоти и страсти. Только теперь что-то неуловимо изменилось для меня. Словно, наконец, появился свет в конце тоннеля.

— Как же в тебе охрененно, — едва различила я, когда мы оба практически одновременно кончили.

Я с трудом переводила дыхание и собирала мысли.

— Ты снова пропадешь? — тихо спросила спустя какое-то время.

— Возможно.

— Надолго?

— Что, не дождешься? — в его голосе проскользнули металлические нотки, заставившие меня напрячься.

— Да ну, дело не в этом, — смутилась я тут же. — Просто… Хотелось бы определенности…

Я боялась озвучить вслух то, что волновало меня в первую очередь — что я хотела знать о том, какие отношения между нами будут дальше. Секс — это, конечно, здорово. Но ведь помимо него есть и другая сторона жизни.

— Не думай об этом, — посоветовал Мороз. — Просто живи, Кудряшка. И заботься о Кате.

Снова ушел от ответа. Впрочем, как и всегда. Разве стоило ждать чего-то другого? Герман был весь окружен десятком стен, за которые не пускал никого. Хотя, может, у него и были исключения, но я точно не входила в их число. И это оставило неприятный осадок.

— Тем более что мы можем провести время куда более интересно, — порочно прошептал он, поднимаясь из кресла вместе со мной и направляясь к кровати. — Гораздо более интересно…

Можно было бы попробовать настоять и все же повторить вопрос. Попытаться объяснить, почему мне хочется какой-то стабильности и определенности. Но я не была уверена, что получу хоть что-то в ответ. К сожалению, Герман был не тот человек, который просто так откроется. Оставалось надеяться, что его собственнические замашки были не просто так, и что рано или поздно я получу ответы на свои вопросы. Пусть не в том виде, в каком девушки обычно ждут от своих избранников. Но все же…

Глупо было отрицать, что мое сердце тянулось к этому мрачному, закрытому мужчине. И пока он был рядом, хотелось урвать еще немного тепла. Ведь истина заключалась в том, что я действительно надеялась, что между нами все возможно. Особенно теперь, когда правда про Анну, наконец, всплыла…