Глава 51

ДАМЬЕН

Дверь открывается беззвучно. Я вхожу в темноту. Повсюду витает аромат Лилии.

В моих ушах до сих пор рокот, будто не глушил двигатель, а врубил его на полную мощность прямо здесь, в гостиной.

Ключи падают на консоль. Жду, что она выбежит навстречу, но похоже Лунина уснула. Неудивительно. Несколько часов катался по городу, чтобы ярость поутихла, и я смог сделать то, что задумал, а не сорвался.

Иду в спальню и вижу.

Она лежит на боку, откинув одеяло. Щёлковая ночнушка задралась, обнажив гладкую, бледную кожу бедра. Мягкий изгиб, тающий в полумраке. Лилия спит. Спокойно. Дышит ровно.

Злость, которую вёз с собой, как оружие, вдруг сталкивается с чем-то старым, тёплым, запретным. С той нежностью, что я пытался выжечь в себе. Она поднимается из самой глубины и душит меня.

Твою мать!

Не думаю, сдираю с себя футболку. Джинсы падают на пол. Всё происходит очень быстро, нетерпеливо, будто не я управляю телом, а какая-то слепая, животная нужда.

Я стою обнажённый посреди комнаты, и каждый мускул напряжён до дрожи. Грудная клетка вздымается, ловя воздух.

Она спит. А я горю.

Делаю шаг к кровати. Потом ещё. Останавливаюсь в сантиметре от края, нависая над ней.

Во сне Лилия ещё беззащитней. Ресницы вздрагивают, губы чуть приоткрыты. Изящные плечи, тонкая шея. Всё это — моё. По праву. По договору. По… чёрт, не важно по чему.

Вожделение долбит по вискам тяжёлым, горячим пульсом. Я хочу её. Жажду взять то, что должно быть моим. Жажду погасить этот адский огонь внутри. Жажду почувствовать её кожу под своими пальцами и губами. Жажду, чтобы всё это — эта дурацкая нежность, этот разрывающий меня изнутри конфликт наконец прекратились.

Я срываю с Лилии одеяло. Шёлк ночнушки мягко колышется. Опускаюсь на колени на кровати и подползаю к ней, как хищник. Как тот, кем я и должен быть.

Мои губы находят кожу Луниной сначала у щиколотки. Она тёплая, нежная. Потом целую выше, поднимаясь по бедру. Медленно. Намеренно. Чувствую, как под моими прикосновениями её тело слегка напрягается, даже во сне.

Лилия стонет. Тихий, сонный звук, от которого у меня всё переворачивается внутри. Это не сознательный ответ. Это её тело говорит. И оно говорит со мной.

Я поднимаю ночнушку обнажая живот. Провожу языком по чувствительной коже ниже пупка. Лунина вздрагивает, и тихий стон срывается с её губ. Непроизвольно подаётся мне навстречу.

Вот оно. Ответ. Животный, чистый, без её света, без её слов. Только тело. Моё и её.

Я больше не могу ждать. Резко, снимаю с неё ночнушку через голову. Лилия открывает глаза и не сразу понимает, что происходит.

Она лежит передо мной, озарённая лишь светом луны из панорамного окна, в одних кружевных трусиках.

Я видел красивых женщин. Много. Но это… это не просто красота. Это что-то совершенное, аж дух захватывает. Плавные изгибы, идеальные линии, словно нарисованные художником.

Я хочу прикоснуться. Хочу заставить эту кожу вспыхнуть.

Нависаю над ней, подминая под себя. Моё возбуждение — запредельное.

Девчонка замирает, её глаза широко открыты. В них мелькает испуг. Она видит меня. Видит тьму в моём взгляде. Ту самую, что я так старательно культивировал последние часы.

Но потом… потом её ладони поднимаются. Не чтобы оттолкнуть. Они ложатся на моё лицо. И малышка целует меня.

Этот поцелуй… он добивает меня окончательно. В нём нет страха. В нём — замешательство, тепло и… доверие. Чёртово доверие, которое я пришёл сюда раздавить.

Впиваюсь в её губы в ответ. Жадно. Голодно. Злясь на неё за свою слабость, за эту готовность принять меня даже таким. Мой язык не даёт ей время передумать, и она отдаётся, отвечая той же дикой страстью.

Наши тела прижимаются, кожа к коже, и я чувствую, как её сердце колотится в унисон с моим.

— Дамьен… — голос Лилии ещё сонный, её дыхание горячее на моих губах. — Всё… всё в порядке? Ты какой-то…

Не даю ей договорить. Приникаю губами к изящной шее, к пульсирующей жилке. Она вздрагивает, и тоненькие пальчики вдавливаются в мои плечи.

— Молчи, — рычу. Но это не приказ. Это мольба: «Не заставляй меня говорить. Не заставляй меня думать.»

Я целую её плечо, ключицу, скольжу губами ниже, к груди. Она выгибается, тихо стонет, и от этого мне сносит крышу.

— Я так долго ждал… — бормочу, сам не понимая, что говорю. — Так долго хотел это видеть. Чувствовать.

Срываю с неё последнюю преграду. Лилия помогает, и в её движениях нет стеснения. Есть только потребность. Такая же слепая, как и моя.

Я смотрю на неё. И мир сужается до этой кровати, до её тела подо мной, до этих необыкновенных глаз, в которых сейчас нет света — только зовущая глубина желания.

— Ты моя, — и это не вопрос. Не утверждение, а попытка ухватиться за что-то в этом падении.

Мы продолжаем нашу игру. Наши тела сливаются воедино. У неё перехватывает дыхание. Боль мелькает на красивом лице. Я торможу, но она не отталкивает меня, наоборот притягивает теснее.

— Всё хорошо, — шепчет, поглаживая меня по спине. — Всё хорошо, Дамьен.

Эти слова… они ломают последние остатки контроля. Я закрываю глаза, позволяя чувствам захлестнуть меня. В каждом движении — и ярость, и моя боль, и та невыносимая нежность. Целую её снова, неистово, безрассудно, вкладывая в поцелуй всё, что не могу сказать. Все свои «ненавижу», «хочу», «боюсь», «умоляю».

— Скажи, что ты моя, — рычу ей в губы. — Скажи!

— Твоя, — выдыхает, и глаза Лилии закрываются от удовольствия. — Только твоя.

Это правда. В эту секунду — единственная правда на свете. Фотографии, отец, его слова — всё пыль.

Уже не сдерживаюсь. Позволяя той тёмной, голодной части себя взять верх. Но даже сейчас, на грани, я ловлю себя на том, что подстраиваюсь под ритм этой девчонки, что ищу янтарный взгляд, что моя рука под её головой не цепляется за светлые волосы, а поддерживает.

Мы летим вместе. Её дыхание учащается, как и моё, и я падаю за ней в бездну. Взрыв во всём теле. На миг всё исчезает. Нет прошлого. Нет будущего. Остались только мы и наши ощущения, растекающиеся сладкой истомой по венам.

Я падаю на неё, удерживая вес на локтях, и мы лежим, оба дрожим. Её сердце бьётся о мою грудь.

Тишина. А потом приходит мысль, холодная и ясная:

А достаточно ли мне этого? Я ведь уже хочу ещё.

Закрываю глаза. Чувствую, как дыхание Луниной выравнивается, как её тело обмякает подо мной. Ложусь на спину, тяну к себе.

— Спокойной ночи! — выдавливаю из себя.

— Спокойной! — желает, зевая. Целует меня в грудь.

Через какое-то время Лилия засыпает, положив голову мне на плечо, крепко прижавшись.

А я лежу и смотрю в темноту. На губах — её вкус. В теле — эхо наслаждения. А в душе — всё та же, рвущая на части, пустота.

Она спит. Не зная, что её ждёт завтра.

А я не собираюсь останавливаться на начатом.