Глава 18. Милана

— Мы с тобой не виделись уже два дня, — припечатывает меня суровый голос Андрея.

Вздрагиваю всем телом. Вот ведь застал неожиданно… В момент, когда я ко второй паре выхожу, а Майя уже в академии давно. Прямо у двери этот ублюдок подстерегает.

— Мы ведь переписывались, — пытаюсь говорить непринуждённо, хотя сердце сразу не на месте.

Потому что да, двое полных суток прошло с момента, как я отселилась от Андрея. И даже за такой срок я успела отвыкнуть от него. Настолько отвратителен мне он теперь, что вот сразу выбросила из головы — так было проще дышать. Но, конечно, на сообщения его отвечала. Нельзя было вселять в нём сомнения. Скорее роботом становилась, автоматом что-то из себя выжимала типа правильное, не вникая.

Куда больше мысли занимал Марк. Его прошлое, настоящее… И волнение за него прибавлялось к волнению за родителей, причём всё ощутимее и ощутимее. Да, из того, что рассказал Макс, понятно, что Марк ко всякому привык и не с таким справлялся. Вот только ясно не только это. А, например, то, что Марк привык рисковать, идти напролом, практически бесстрашный. Мало ли какой у него там план… И есть ли вообще?

Ожидание сводило с ума. Отсутствие новостей душило. Это и сейчас тревожит меня куда больше, чем давящее молчание Андрея мне в ответ.

— Я сказала, что ты можешь заходить в любой момент, ты не заходил, я не стала форсировать, — добавляю, чтобы заполнить эту паузу.

Надеюсь, не звучит как приглашение… Ещё не хватало, чтобы этот ублюдок постоянно здесь ошивался.

— Мне было интересно, соскучишься ли ты сама, — криво ухмыляется Андрей. Наверняка считает, что обворожительно: так и вижу на его лице. Меня почти передёргивает, с трудом держусь. — Я в последнее время так тянусь к тебе, что всё сложнее соблюдать дистанцию. Не хочу спугнуть. И в то же время безумно хочется, чтобы ты начала чувствовать хоть что-то подобное.

Боже, меня сейчас стошнит. Этот ублюдок серьёзно думает, что его игра в чуткого заботушку в течение месяца и намёки на интерес ко мне должны были меня настолько растопить? Ещё и страдальца влюблённого из себя корчит.

— Два дня — не так уж много, — сдержанно подмечаю. — Особенно, когда в голове слишком много беспокойных мыслей, — проще говорить, когда не вру хотя бы в этом.

— Кому как, — Андрей реально неплохо играет: очень похоже, что его задел мой ответ. Лишил надежды. — А что за беспокойные мысли?

— О Марке, например, — и тут ведь не вру. — Будет ли он меня травить или с его подачи кто другой, — добавляю на всякий случай, ведь ублюдок должен думать, что Марк с Максом сейчас живёт.

— Я же сказал, что об этом позабочусь.

— А ещё о папе, — как не слыша его, продолжаю. — Он так и не выходил на связь?

— К сожалению, нет, — Андрей якобы успокаивающе дотрагивается до моей руки, заглядывает в глаза. Не знаю, каким чудом держусь. Спустя два дня это кажется даже тяжелее, хотя у меня и было время передохнуть. — Неужели ты думаешь, что я в противном случае не дал бы тебе знать?

— Понимаю, — киваю, мягко пытаясь высвободиться от его прикосновения, которое ощущается захватом. — Ладно, мне на пары пора.

— Подожди, — Андрей не только не отпускает мне руку, но и сильнее сжимаем пальцы у меня на запястье. — Что произошло за эти два дня?

— В каком смысле? — мой голос предательски дрожит, потому что его взгляд прямо-таки въедливым становится.

— Почему ты стала так меня бояться? — он делает движение захватившей меня рукой так, будто собирается меня встряхнуть, но в последний момент не делает этого. — Вздрагиваешь, мямлишь, не рада мне и в глаза нормально не смотришь.

Гулко сглатываю. И да, снова отвожу взгляд. Ну не успеваю я сориентироваться после таких прямых обвинений, не могу.

В голове набатом бьёт об опасности. И хотя глубоко в подсознании я понимаю, что не могла сейчас спалиться больше, чем когда в первый раз с ним разговаривала после той записи. Когда переезжала… Тогда я сбивалась в объяснениях, нервничала куда более ощутимее, больше в ненависти и шоке была. Сейчас преобладает лишь презрение. Чем я себя выдала?

— Я просто устала, — наконец выдавливаю, но так и не глядя на него. — А ты делаешь мне больно, отпусти.

— Больно мне, когда ты отдаляешься, — на этот раз Андрей даже не пытается смягчить тон. Ещё и хватку лишь усиливает. — Давай-ка ты сейчас отопрёшь дверь, мы зайдём в комнату и поговорим. Начистоту, — последнее он многозначительно подчёркивает.

Сердце тут же разгоняется с такой скоростью, что рёбрам больно. Вот уж влипла… Может, набрать Макса?

Ага, вот только тогда Андрей точно будет знать, что к чему. А пока, возможно, только на уровне догадок — и то не факт. Может, его гнусные планы просто продвигаются медленнее, вот и бесится, давит на меня.

— Мне страшно оставаться с тобой наедине, когда ты такой, — выдаю объяснение тому, что я качаю головой и настойчивее пытаюсь высвободиться из его хватки.

— Тебе будет ещё более страшно, если ты сейчас же не отопрёшь эту дверь и не впустишь меня к себе, — в голосе Андрея уже давящая сталь. Во взгляде, впрочем, тоже. — Ну!

— Я не понимаю, что с тобой… — жалко лепечу, крепче сжимая телефон.

Уже пора бить тревогу и играть открыто?

* * *

— Так открывай уже наконец эту долбанную дверь, впусти меня и разберёмся со всем, — чуть ли не рычит Андрей. — Чем дольше ты тянешь, тем более подозрительно это всё выглядит.

М-да… Он уже чуть ли не прямым текстом мне говорит, что сомневается в чём-то. Кажется, благополучно я из этой ситуации не выберусь.

И наплевать на его подозрения — я не должна оставаться с ублюдком наедине.

— Ты бы лучше подумал о том, как сам сейчас выглядишь! — перехожу в нападение. — Ведёшь себя как агрессор, предъявляешь непонятно что. Я не останусь с тобой наедине. Не хочу. Боюсь. Я даже общаться с тобой больше не хочу, потому что не узнаю тебя совсем!

Сильнее вырываюсь из его хватки, на что ублюдок так крепко сжимает мне руку, что чуть ли не рвёт. В сочетании с моими действиями кажется именно так. И стоит мне только на секунды замешкаться, как мои губы припечатывают его в жёстком поцелуе. Сердце испуганно замирает в груди. Андрей терзает мне рот, зубами вынуждая меня его открыть и тут же врываясь языком, на котором чувствую вкус крови. Видимо, моей… Голова кружится, страшно до паники, а захват ублюдка усиливается: теперь обе руки крепко держат меня. Наверняка останутся синяки.

Защищаюсь. Пытаюсь вырваться, цепляюсь ногтями. На это Андрей только усиливает натиск, развязно прижимая меня прямо к двери моей комнаты. Причём очень грубо это делает. Я с трудом не ударюсь затылком — чудо спасло, не иначе.

Увы, на этом чудеса заканчиваются, потому что у меня не получается толком сопротивляться. Чем яростнее я пытаюсь высвободиться, тем больше себе позволяет Андрей, как бы в отместку мне. Его руки уже больно стискивали мне попу, сжимали грудь, шлёпали по ней, придушивали шею, тянули за волосы…

Я даже не знаю, когда и что толком происходило. Такое ощущение, что всё нон-стопом длится, и что у него не две руки, а прям множество, каждая из которых сдавливает мне тело. Порочит его. Унижает этими прикосновениями. Чувствую себя использованной.

— Ему, этому молокососу, ты позволяла лапать тебя на глазах у всех тогда, — дышит мне на ухо Андрей, сильнее прижимая к стене. — Думаешь, я не видел, как он руку к тебе в трусы совал? А ты как последняя блядь к нему жалась сзади. А сейчас типа скромняшка вся такая? — делает сильное движение бёдер ко мне, чтобы я прочувствовала его возбуждение.

Дёргаюсь на этот раз скорее от неожиданности. Причём вызванной больше его словами. Вот уж не думала, что тот момент на построении видел тогда и Андрей… Ведь ничем не давал потом это знать.

И прошибает неожиданной мыслью — а Марк знал, что так называемый препод там был и смотрел на нас?..

Андрей продолжает меня всё более бесцеремонно тискать, шепча на ухо, что мне лучше впустить его в комнату, если не хочу, чтобы позорно взял меня прямо здесь.

Да для меня вообще всё происходящее позорно! И больно. И противно. Царапаюсь, дёргаюсь, снова вырваться пытаюсь. Готова даже кричать — и наплевать, кто услышит или увидит. Хотя тут многим на многих пофигу, и я неоднократно натыкалась, как кто-то кого-то силой к стенке прижимал.

— А ведь я пытался тебя предупредить, — хрипит Андрей, жёстко хватая меня за запястья и припечатывая их к стене. — Видосы его похождений с другими девками снимал, тебе анонимно присылал. Так нет же… Блядь, ты так легко вернулась в эту комнату, хотя он может легко нагрянуть сюда в любой момент. Правда думаешь, что твоя соседка станет его выгонять или останавливать? Или новый замок поможет? Вы, кстати, поставили его, этот замок? Или ты даже пытаться не стала? Может, хочешь, чтобы он тебя выебал?

Боже мой… Поверить не могу, что всё это происходит на самом деле. Андрей фактически сбросил маску. Разговаривает со мной так грубо, лапает, волю подавляет. И, кажется, вот-вот готов изнасиловать.

А ещё этот ублюдок, оказывается, и был тем, кто шпионил за Марком, фоткал его с другими, мне присылал. Рассорить нас изначально хотел. Угрозу в Марке чувствовал…

Мысли плывут, а ощущение опасности уже набатом по голове бьёт. Сильно кусаю губу Андрею, когда в очередной раз пытается меня поцеловать. Чувствую кровь на зубах. И мудак шипит недовольно, чуть отстраняясь.

Тут же брыкаюсь ещё сильнее и ору:

— Помогите! Кто-нибу… — задыхаюсь собственным воплем, когда рука Андрея затыкает мне рот.

Кусаюсь, царапаюсь. Боже, и почему этот ублюдок такой сильный? Или я слабая?

И тут я наконец вспоминаю уроки Марка. Там как раз про такие захваты тоже было…

— Послушай меня, истеричка, — цедит Андрей, а я реально успокаиваюсь, почти расслабляюсь, просто смотрю, как он стоит, где его руки, какая поза и какие его чувствительные точки максимально удобны для атаки, способной вырубить соперника.

Марк бы мной гордился…

Мимолётная мысль, даже странная в этих обстоятельствах. Но она же помогает решиться. Не сводя взгляда с распаляющегося всё больше и доказывающего мне что-то Андрея, я атакую. Уверенно, чётко, быстро. И достаточно сильно, чтобы он, покачнувшись и судорожно дёрнувшись, на колени передо мной ничком свалился. Рухнул буквально.

Тут же убегаю. Ублюдок очнётся — и ничто уже точно не будет прежним. Надо будет сказать Максу…

И где сейчас Марк? Что там у него происходит вообще?..