Глава 19. Милана

Андрея я заблокировала сразу. Так же оперативно я набрала Макса и рассказала ему всё. Он ушёл из пары и тут же начал собирать вещи — чтобы переехать к нам с Майей. Макс справедливо решил, что меня лучше больше не оставлять одну, да и мою соседку тоже рискованно — кто знает, решит ли ублюдок вымести злость и на неё. Он явно уже не в себе. Адекватных причин ни с того ни с сего нападать на меня у него ведь не было… Даже если его прошибло диким страхом упустить контроль надо мной. Глупо было с его стороны напугать меня.

Можно было, конечно, нам с Майей переселиться к Максу, тем более он там один сейчас. Но во-первых, там вещи Марка, а во-вторых, зачем нам с соседкой вдвоём заморачиваться со сбором вещей и переносом их на несколько этажей, если парню куда проще будет это сделать, собрав только свои. И то не все, лишь часть. А вот кровать он взял, донёс. И хорошо — наверняка и мне, и Майе было бы некомфортно, если бы лежал при нас на полу.

Одна я больше не оставалась ни на минуту. В течение всех пяти дней, которые прошли с момента нападения Андрея на меня.

Он, конечно, не сдавался. И угрожал, и стучался в дверь, и на парах лютовал, требуя у меня остаться после них на правах препода. Да только вот не заставал одну. Ломился к нам в комнату? Отхватывал от Макса. Хотел, чтобы я осталась после занятия? Я первой же ушла, а больше к нему на лекции не ходила. Даже на спонтанные, где он менялся с кем-то ещё — видимо, рассчитывая меня застать. Просто вставала и уходила. Ребята из группы от этого только стебались на Андреем, у которого и без того даже близко не было авторитета среди нас. Тем более после того, как его избил Макс — ублюдок однажды почти подстерёг меня.

А вот его угрозы… У Андрея по-прежнему были какие-то анонимные номера, с которых он в обход блокировки присылал мне разные пугающие сообщения. Например, фотку спящей меня со спущенной на груди ночнушкой. Помню, как меня пробрало ледяными мурашками по коже, когда поняла, что ублюдок фоткал меня у себя в комнате, когда типа благородно уступил мне кровать и строил из себя чуткого-понимающего.

Мне стоило больших усилий не реагировать на это. Следующая фотка была отфотошопленная — всё та же лежащая я, только подо мной была лужа крови. Третьим сообщением было, что если я не выйду на связь, Марк покойник. И вот именно после этой СМС-ки мне было сложнее ничего не ответить…

Смогла только благодаря Максу. Он был уверен, что это блеф. Говорил, что на связи с Марком и что тот хоть и не сообщает деталей своего плана, всё контролирует и движется к успеху. И тот факт, что Андрей пытался меня шантажировать угрозами не родителям, а именно ему, лучше всего говорит, что ублюдок не в курсе, что планируется. Либо верит, что Марк ещё в академии, либо даже после всего сделанного оставляет шанс, что я не знаю всей правды.

Пять дней нервотрёпки и беспокойства, растекающегося чуть ли не по венам нон-стопом. Особенно усилилось, когда Андрей тоже исчез из академии. И писать мне перестал. Такое затишье настораживало даже больше натиска…

Было лишь слегка проще от того, что Макс и Майя поддерживали меня — оба уже знали все подробности происходящего. И, конечно, больше всего успокаивала редкая связь Марка со своим другом.

Но я всё равно в полной мере даже не понимала, как вообще продержалась всё это время. И это осознание чуть ли не накрывает с бешеной силой именно сейчас, когда на экране моего телефона высвечивается «папа».

— Боже, папочка, ты как? — сразу срывается у меня дрожащим голосом, а к горлу подступает ком. Сердце бешено колотится, я жму руки к груди и вскакиваю с кровати, на которой сидела. — Как мама? Что там у вас? — каждое слово даётся всё сложнее, но и молчать просто невозможно.

Эти вопросы буквально разрывают. И только озвучив их, я вдруг понимаю, что с номера папы мог звонить и какой-нибудь враг. Я ведь помню тот разговор Андрея с непонятно кем, слова про больницу…

Сердце не на месте. Оно вот-вот просто взорвётся.

— Всё в порядке, дочь, — перестаю дышать, когда слышу родной голос. — Всё позади, Милана. Прости за все эти испытания… Нам с мамой очень жаль. Мы сегодня же едем за тобой.

— А что произошло? — слабым голосом спрашиваю.

— Расскажу, когда приедем за тобой. Всё хорошо. Всё и дальше будет просто отлично, — голос папы звучит всё более уверенно с каждым словом, и мне этого вполне достаточно.

Вернее, было бы, если бы не…

— А как Марк?

Ни за что не поверю, что решение проблем обошлось без его участия… И пауза отца мне не нравится. Заставляет сердце стучать с такой силой, что уши закладывает.

При этом, когда папа всё-таки заговаривает, я чётко слышу каждое слово:

— В больнице. Его методы оказались действенными, но они же были и рискованными. Но всё в порядке. Я полностью оплачу ему лечение, а когда пойдёт на поправку, предложу хорошую должность в своей компании. Заберу его из этой же академии, как и тебя.​

* * *​

Поверить не могу, что лежу на собственной кровати, в своей комнате. Как же я скучала… И какой же кайф ощущать почти шёлковое постельное бельё под кожей, чувствовать запах тропических аромамасел, которые распыляются у нас в доме. Расслабляюсь, закрывая глаза.

Но лишь телом. Мысли всё-таки никак не хотят успокоиться. Ведь теперь они прежде всего о Марке… Папа рассказал мне обо всём.

Марк в своём стиле действовал резко и сразу. У него была с собой запись и свои связи, по которым он без труда узнал, где сейчас мой отец и кто его окружение. А дальше вылавливал их вместе со своими знакомыми из прошлой жизни поодиночке, урожая оружием, резко нападая и включая ту запись — тем самым призывая к ответу. Да, Марк с каждым разговаривал так, словно точно знал, что тот и есть сообщник Андрея. Метод сработал — скоро не только стало ясно, кто в окружении папы желает ему зла, но и где держат маму, что планируют дальше и прочие неприятные детали. А заодно выпады в стиле Мрака раскрывали глаза тем, кто был на стороне папы. И те автоматически примкнули на сторону Марка. Освободили обоих моих родителей. Папу вывели из состояния, в которое его ввели враги. Маму освободили из плена, где она была. К счастью, её пока не трогали: просто заперли, особо не кормя и не давая воду. Возможно, собирались использовать потом для перестраховки, в случае, если первый план провалится.

Но он провалился, а на осуществление запасного подонкам не дали ни времени, ни возможностей.

Хотя то, что казалось лёгким для Марка поначалу, обострялось всё сильнее. Некоторые сообщники Андрея не были под полным контролем Мрака. В общем, враги умудрились передать ублюдку-преподу о том, что происходит. Он покинул академию, подключил ещё людей, даже нанял кого-то. Те и напали на всех, включая и Марка. Тот первый кинулся в бой, принял основной удар на себя. Потому и в больнице. Пострадавшие ещё есть, но менее значительно.

И вот вроде бы худшее позади. Андрей тоже нейтрализован, его и всех сообщников в лучшем для них случае ждёт тюрьма, и надолго. Их незаконные методы остались бы безнаказанными лишь в случае победы, а не тотального поражения. Папа и мама живы и здоровы. Некоторые их люди пострадали, но не настолько, чтобы беспокоиться. Марк ранен чуть серьёзнее, но тоже придёт в себя. Просто для этого нужно будет больше времени.

Но тревога никак не отступает. Не могу быть спокойна. И точно знаю, почему — мне необходимо поехать в ту больницу и самой посмотреть, в каком состоянии Марк. Поблагодарить его…

Да, папа собирается это сделать, изменив ему жизнь на самую благополучную из всех возможных для парня, который родился и рос в ужасных условиях. Но мне даже это не кажется достаточным. Да и не уверена, что, очнувшись, Марк будет потакать всем планам моего отца. Слишком привык к другому…

Не знаю, что я со своей стороны могу сделать, как выразить благодарность. Я вообще не представляю, что могу сказать или, тем более, сделать. Особенно после того, что узнала о прошлом Марка…

Но бездействовать не вариант, потому, поговорив с родителями о своих планах, я уже еду в больницу. Одна. Папа и мама поняли это стремление.

Они вообще чуть ли не с трепетом к Марку теперь относятся. А я-то думала, что будут против того, что мы…

Боже, о чём я вообще? Это он во мне заинтересован как в девушке, а не наоборот. Желания Марка ещё не значат, что всё между нами будет. Он ведь кинулся спасать мою семью не ради секса. Не ставил мне условий.

"— Зачем ему это?

— Не поверишь, я задал ему тот же вопрос. В ответ только «так надо». Похоже, запал он на тебя".

Вздрагиваю от внезапного оглушительного воспоминания. Будучи вся в волнениях и на нервах, я толком и не задумалась над смыслом действий Марка. А ведь они напрягли даже Макса, раз тот задался таким вопросом…

Значит, это не самое типичное поведение такого внезапного Мрака. Бездумно рисковать ради всех подряд он точно не стал бы.

Мы жили вместе целый месяц, а я как в тумане его провела. Сколько не замечала? Меня ведь и дикий огонь желания в глазах Марка врасплох застал.

А сейчас я приду благодарить… И что мне ответят? Пожалел ли Марк о своём поступке? Может, уже и не понимает, зачем так рисковал?

"— По фактам следующее: Марк жизнью пошёл за тебя рисковать, значит, влюблён. А раз влюблён, значит, точно будешь с ним. Так или иначе, рано или поздно"…

Качаю головой то ли в ответ на эти мысленно воссоздавшиеся уверенные слова Макса, то ли на свой машинальный внезапный отклик на них. Мне ведь… Захотелось улыбнуться.