Глава 20. Милана

— Ты поправишься, — отдаю себе отчёт, что говорю это больше успокаивая себя, а не Марка, который вообще спит. — Ты обязательно поправишься.

Перебинтованный торс и руки, несколько ссадин на лице… Сердце сжимается на это всё смотреть. И видеть перед собой не только уже возмужавшего парня, который способен навести шороху где и с кем угодно, но и мальчика, который не знал любви вообще никогда. Который был рождён для продажи ублюдкам. Который скорее выживал, чем жил. И явно не привык иначе.

Неудивительно, что Марку и в голову не пришла ненормальность ситуации, когда предлагал мне свой контракт. Это для меня весь его напор — дикость, а для него — норма жизни. Я ведь помню, как ему было не по себе, когда обнаружил, что я укрыла его одеялом. А когда зажимал меня у стены, наверняка чувствуя взаимное влечение, искренне недоумевал, почему я делаю из этого проблему.

Да потому что это в его мире всё жёстко и прямолинейно. Едва ли Марк вообще знает, что такое любовь…

Но ведь любит при этом.

Внезапная мысль, от которой жарче становится. И сердце частит. А ведь я правда не считаю эту мысль абсурдной, да и отмести никак не могу…

— Марк… — срывается хриплым голосом. — Спасибо тебе, — ну вот, ком в горле.

Недостаточное, конечно, слово. А ещё вдруг толкает к лежащему ещё спящему парню. Порывом каким-то — мощным, не особо объяснимым. Мыслей ведь просто не остаётся, когда я осторожно склоняюсь, прикасаясь губами к губам.

На удивление мягкие, хоть и чуть обветренные. Знакомые… Те самые, которые с напором требовали от меня ответной ласки не так уж давно. С тех пор как будто целая жизнь прошла, а сердце всё так же подскакивает от соприкосновения.

Всё-таки целовать его и целовать Андрея — совсем разное…

Про этого ублюдка и думать противно. Настолько, что я и от Марка отстраняюсь, ощутив, насколько мерзко мне становится от того только факта, что Андрей вообще целовал меня. И что теперь делать, чтобы перебить эти воспоминания?

* * *

Оставляю на тумбочке возле Марка пакет с фруктами, витаминами и контейнером с более вкусной едой, чем больничная. Это, конечно, ВИП-палата, но всё же кормят не на уровне лучших ресторанов. Зато лечат так, что нет шансов не выздороветь.

Потому, как бы ни было тяжело смотреть на такого пораненного Марка, я помню, что он будет в порядке. Снова обозначаю это себе — на этот раз мысленно.

И уже собираюсь уходить, когда слышу его слабый, но в то же время настойчивый голос:

— Подожди… Ещё хочу.

Замираю, не дыша. Резко врасплох застаёт, что Марк, оказывается, в сознании был, когда его целовала. Даже не сомневаюсь, что он сейчас об этом. Меня таким жаром окатывает от этих слов!

А ещё, похоже, вышибает мозги, потому что абсолютно не задумываясь о последствиях своих действий приближаюсь снова. Как будто его «хочу» самый весомый аргумент, чтобы делать это. Причём меня не останавливает даже эта мысль…

Вот только сажусь к нему на кровать слишком уж осторожно. Каждое действие чуть ли не через дрожь. Потому что Марк на этот раз смотрит на меня — безотрывно, потемневшими глазами.

Медленно склоняюсь, закрыв глаза, а он вдруг резко тянет на себя. И вот уже наши губы снова сталкиваются в поцелуе.

На этот раз не мимолётном, как тогда. Но в таком же обжигающем. Нет, даже более того — потому что на этот раз я точно знаю, что Марк в сознании. На этот раз мы именно взаимодействуем, и я чувствую это каждой клеточкой.

А он наверняка улавливает моё сбитое напрочь дыхание и бешенное сердцебиение. И я бы рада поспокойнее быть, да вот не получается никак.

Тем более что губы Марка больше не просто касаются моих, а двигаются. Плавно, бережно как-то, чувственно. Сминают мои, гладят их. Нежный поцелуй… На удивление нежный, до остановки сердца.

И ведь я отвечаю. В ответ Марка откровенно ласкаю губами, даже раскрывая их периодически. Очерчиваю линию между его губ языком, на что он прижимает меня сильнее, едва не укладывая на себя. С трудом вспоминаю про его раны и ложусь рядом. Именно ложусь… Сидеть, наклоняясь, больше не получается.

А поцелуй всё ещё длится: оторваться от губ Марка почему-то чертовски трудно. Да и он явно не планирует отпускать мои: засасывает губы, покусывает, распаляя нас обоих. А потом и языком в рот проникает. Причём я поддаюсь, хоть и мало сознаю смысл своих действий. Просто бездумно подхватываю темп, тоже гладя языком его язык.

Я потом придумаю объяснение всему этому происходящему безумию. Прежде всего для себя самой.

— Был бы я сейчас способен… — с таким чувством шепчет Марк, когда наши губы расстаются, что меня мурашит мгновенно.

Конечно, я понимаю, о чём он. И, блин, это отрезвить должно! Видимо, Макс прав — для Марка всё между нами теперь по само собой разумеющемуся в его понятии сценарию проходить должно.

Отстранившись, открываю глаза. И сразу погружаюсь в порочную темноту его глаз. Они такие тёмные сейчас, но в то же время чертовски обжигающие… Просто пожар какой-то. И я сгораю в нём.

И совершенно дикое, неожиданное и почти болезненное нетерпение распирает изнутри и тянет внизу живота. Шумно сглатываю. Где мой разум?

Явно где-то не здесь, потому что я не только не возражаю ничего на наглейшее заявление Марка, но и поддаюсь ему, когда снова тянет к себе. На этот раз впивается мне в губы чуть ли не кусачим яростным поцелуем, сжимая мне талию, а потом и волосы. Прямо-таки обрушивает на меня весь пыл, который способен смести любую.

А у меня так вообще опыта нет…

Вернее, не было. Такое ощущение, что приобретаю все его возможные оттенки прямо сейчас, и это только во время очередного поцелуя. Грубого, подчиняющего, сразу с языком. Марк буквально вытрахивает им мне рот.

При этом его вроде бы тоже перевязанные руки шарят мне по телу. То прижимают, то тискают, то даже попу сжимают. Да что ж такое… Такими темпами Марк и забьёт, что «не способен» сейчас. Это ведь единственное, что его сдерживает?

Чувствую, что да. Его и до того, как я его добровольно поцеловала, мало что сдерживало вообще.

Мягко, но настойчиво отстраняюсь. Тяжело дыша, пытаюсь принять какое-то безобидное положение, но чуть не утыкаюсь Марку в шею.

— Я поцеловала тебя из благодарности за то, что ты спас мою семью, — тогда поспешно заговариваю, пока его снова бы не понесло.

— Лучшая благодарность, — хрипло соглашается Марк, но не отпускает меня.

Настойчивее отстраняюсь. На этот раз даже прилагая больше силы, хоть и осторожно. Раненный всё-таки…

— Ещё, — требует Марк.

— Всё, — глухо отрезаю. — Это вообще должен был быть только один поцелуй.

Усилием воли усаживаюсь обратно, убирая от себя и руки Марка. Он с явной неохотой, но поддаётся. Последнее соприкосновение так вообще сложно разорвать — до последнего держит руку, буквально кончиками пальцев цепляясь. Отчего-то чувствую себя жестокой, всё-таки освобождаясь и отодвигаясь.

— Если меня не подводит память, — Марк криво ухмыляется одним уголком губ, продолжая смотреть на меня абсолютно тёмными глазами. — Ты писала мне одно интересное сообщение…

Вспыхиваю, снова мгновенно улавливая, о чём речь. Я ведь и правда, прослушав запись разговора Андрея и думая, что та от Глеба, в первую очередь написала Марку. И, насколько я помню, прямым текстом там давала понять, что пересмотрела его предложение.

Боже… Неужели Марк снова за старое?..

* * *

— Писала, — чуть дрогнувшим голосом признаю. — Но, если честно, не думала, что ты помогал нам с этим расчётом.

Да, разочарована, если так… И мне сложно это скрыть. Хотя по факту и вправду собиралась отдаться Марку за куда меньшую помощь, чем та, которую в итоге оказал. Я ведь хотела просто чтобы помог мне из академии сбежать, ну и ещё как подстраховал. Рисковать жизнью я точно не собиралась его просить.

— Конечно, нет, — довольно жёстко отметает он. — Я вообще в соцсети только недавно зашёл. Увидел буквально вчера. На дело пошёл куда раньше и ни на что не рассчитывал.

Напряжённо киваю. Верю, конечно. Но ведь зачем-то он сказал мне про это сообщение…

— Просто я ни разу не железный, — словно прочитав мои мысли, поясняет Марк. — И не могу оставаться равнодушным, когда читаю эти слова от той, которую безумно хочу. Пиздец как сильно… — он аж глаза закрывает, хотя и без того погружает меня в смысл своих слов одним только тоном.

В нём не просто желание… Жажда. Мгновенно откликающаяся во мне, моментом перекрывшая разум.

Не знаю, каким образом я всё-таки возвращаюсь к нему.

— Марк, я… — со вздохом начинаю, не представляя, какие слова тут подобрать.

Ведь основным желанием становится чуть ли не потребность доказать ему, что у него не только страсть ко мне. Понимает ли сам?

А главное — зачем это мне? Ну поймёт Марк, что любит меня — и что дальше?

Такое ощущение, что я странно нуждаюсь в этом.

— Расслабься, я понял. Пока буду держаться на этих поцелуях, — снова ухмыляется.

И снова его слова разгоняют по мне жар. Во-первых, эта его чуть ли не потребность во мне, которая слишком явно звучит и в смысле сказанном, и в голосе. Не уловить и не прочувствовать невозможно.

А во-вторых…

«Пока»…

То есть, на этом для Марка явно не всё.

— Папа хочет предложить тебе работу в его компании, — перевожу тему, и сама слыша, как сдавленно звучит мой голос. — И забрать из академии. Считает, что тебе там делать нечего. Что ты об этом думаешь?

Боже, ну вот опять наши взгляды сталкиваются, и меня мурашками испепеляющими окатывает. Дыхание сбивается, внизу живота горячеет, в горле пересыхает. Я буквально вижу на дне его чуть ли не полностью чёрных глаз, насколько непросто Марку сейчас вникать в то, что я говорю.

Но при этом он явно пытается. Что довольно мило. Может, мне повторить?

— Соглашусь, — неожиданно отвечает Марк. — Мне в целом похер на эту академию. Я за любые перемены в своей жизни. Но дело даже не в этом…

— А в чём? — автоматом спрашиваю, не в силах разорвать зрительного контакта.

Для меня всё-таки неожиданно, что Марк согласился. Я почему-то думала, что не захочет он такой жизни. Решит, что она слишком… Обычная? Скучная?

Марк мягко ухмыляется, глядя на меня так, будто я задала какой-то глупый вопрос.

— Соглашусь в первую очередь чтобы чаще видеться с тобой, — спокойно сообщает, на что я, моргнув, всё-таки отвожу взгляд. И вправду могла бы догадаться… — Ты ведь уже не в академии, я прав?

— Ну конечно, — говорю, чувствуя, как мне начинает не хватать воздуха.

Я почему-то всё острее и острее реагирую на Марка с каждой секундой буквально. Руки сами собой сжимаются собирая кусочек одеяла, на котором сижу.

— Ну вот, ты туда больше никогда не попадёшь. А если я там застряну, не имея особых возможностей то выбираться, то возвращаться… Тогда мои и без того скудные шансы с тобой сойдут на нет.

Марк сообщает это всё обыденно, даже чуть дразняще, но дотла меня палит каждым словом.

«Скудные шансы»… Хах. Он правда так думает?

Да я тут едва сижу перед ним. И смотреть на него толком не могу, застигнутая врасплох сразу всем. Его внезапным пробуждением, поцелуями, взглядом, словами… И своим откликом на это всё.

Впрочем, да — пусть лучше Марк реально думает, что у него скудные шансы. Если, конечно, у него хоть немного есть такие мысли. А тот этот дразнящий тон…

— Переписки — не то, — продолжает Марк всё тем же тоном после паузы. — Хотя я занялся бы с тобой в том числе и виртом…

Вздыхаю, заставляя себя снова посмотреть на Марка. Мне же лучше в глаза ему ответить. Хотя этот блеск в его почти лишает меня речи… И мыслей, впрочем, тоже.

— Твои шансы станут менее скудными, если ты учтёшь наконец, что я девственница, — говорю мягко и строго одновременно, понимая, что с Марком в этом плане лучше быть максимально откровенной. — Которую, к тому же, очень смущают подобные темы.

Ну вот… Слова сказаны, причём почти легко. Вот только сердце тут же зашкаливать начинает. Всё-таки прямым текстом о своей неопытности я этому парню ещё не давала понять — и теперь чуть ли не уязвимой себя чувствую почему-то.

Ещё и он паузу хранит. А смотрит на меня ещё более пристально.

В его картину мира, наверное, и не вписываются девственницы. Очень вряд ли имел дело с ними раньше.

— Да? — всё-таки уточняет Марк хрипло. Киваю. — Бля-я-я-я… Что ж ты делаешь? Я и так еле держусь.

Эм… То есть эта информация не только не остужает ему пыл, но и распаляет?

Не надо обладать опытом, чтобы видеть — да. Шумно сглатываю, с трудом отводя взгляд — этот блеск в его глазах и гипнотизирует, и волнует одновременно.

Поднимаюсь, стараясь держаться как можно увереннее. Но мои и без того скудные шансы на это уменьшаются с каждым мгновением, а потому не стоить медлить:

— Ну я пошла, — с трудом узнаю свой голос. — А ты поправляйся.