Глава 21. Милана
Марка не так уж быстро выписывают. Только к концу месяца. Уже прямо-таки чувствуется приближение зимы, и первый снег он пропустил в больничной палате…
Первое время я, конечно, ещё навещала Марка. И переписывалась с ним тоже, отвечая почти сразу, когда писал. Иногда и сама спрашивала, как он. Просто потому, что понимала, каково там одному лежать. Ребята из академии к нему зайти не могли. Она вообще как тюрьма своеобразная, заточение, за ворота не выйти.
Папа и мама тоже навещали Марка. А ещё некоторые из его недавних сообщников, вместе с которыми проворачивали план спасения моей семьи.
Ходить к Марку было по-прежнему волнительно. Он опять требовал поцелуев — не словами, так взглядами. А ещё комплименты делал и даже выводил меня на разные разговоры, в первую очередь, обо мне. Давал понять, что его интересуют любые мелочи. Обстановка между нами накалялась настолько, что мои визиты становились всё более короткими. Потому что я просто не вывозила такого напряжения. Никогда до Марка не испытывала и близко ничего подобного…
Но если это были хоть волнительные, но всё равно приятные особенные ощущения, то застать в его палате красивую рыжеволосую девушку, которая держала его за руку… Меня разорвало изнутри. Я стояла там, в двери, смотрела на них. Так и не зашла.
Меня неожиданно мощно накрыло от этой картинки таким смятением, что ещё долго в себя прийти не могла. Как и переписываться с Марком. Стала реже отвечать ему, ссылалась на занятость, навещать больше не ходила.
Я ведь видела, с какой нежностью он на неё смотрел. А она… Тихо шептала ему что-то, я ни слова разобрать не могла: в ушах шумело. А он ей улыбнулся и сильнее сжал её руку.
У меня и сейчас никаких сомнений, что стремления Марка ко мне искренние. Он действительно хочет меня и даже, скорее всего, любит. Вот только… С чего я раньше думала, что единственная?
В его мире наверняка вполне нормально так же отчаянно добиваться и нескольких одновременно. Жаждать каждую из них, заставлять чувствовать себя особенной. Не зря же в той академии слишком много девчонок страдают по нему.
Нет… Такой формат не для меня. Мы вообще как из разных планет, и не стоит об этом забывать. Всё то, что рассказал мне Макс, бесследно не проходит. Скорее всего, далеко не только по части девушек наши с Марком понятия нормы расходятся.
А я и так уже утопаю в нём. Против воли думаю об этом парне всё чаще: о его прошлом, настоящем… Будущем. Да, я, как последняя идиотка, периодически даже представляю, каким крутым работником он у папы будет, как быстро и умело вырастет по карьере, как я буду рядом… Глупые наивные фантазии.
И ладно бы такие… У меня ещё и эротические, чёрт возьми, появляются. Чем ярче Марк обозначал своё желание, тем сильнее откликалось на это тело. Сны, мысли в ванной… Пора со всем этим заканчивать!
Потому первое, что я делаю, когда разбираюсь с реальным подходящим для меня универом — записываюсь на танцы. Причём на парные. На бачату. Пусть меня ведёт какой-нибудь другой парень, пробуждая во мне чувственность при помощи хореографов. Может, хотя бы так удастся не настолько погружаться в Марка? А то простого внимания от парней для этого недостаточно. Я на подлёте почему-то каждого отсеиваю. А на таких танцах у меня не будет выбора — придётся сближаться с партнёром, которого выберу из предложенных вариантов.
* * *
Сегодня пробное бесплатное занятие, хотя я вот уже даже не сомневаюсь, что приобрету абонемент. Поэтому даже скорее напрягает, что пока не смогу знать точно, с кем буду заниматься — любой из присутствующих здесь легко может отсеяться после.
Впрочем, оглядывая собравшихся, я уже кое-что понимаю в некоторых из них. Определяю, что здесь есть фанаты танцев, а значит, скорее всего, останутся. А ещё тут есть те, кто пришёл исключительно ради знакомства и сближения с противоположным полом.
Немного даже забавно, что ко вторым можно отнести и меня. Тем более что в основном это относится к парням.
В целом тут много симпатичных, хорошо сложенных и приятных в общении. Пока что мимолётном — немного переговариваемся все перед тем, как зайдут наши хореографы.
И да, дверь совсем скоро открывается, являя нам стройную коротковолосую девушку лет тридцати. Сразу понимаю, что это она та, кто будет учить нас танцу. Но вот второй парень…
Он же мне чертовски знаком. До временной остановки сердца и подкашивающихся ног.
Но, блин, Марк уж точно не может быть вторым хореографом! Тем более что сразу уверенно находит меня взглядом, который мгновенно становится тяжёлым. Не сразу даже замечаю, что последним заходит мужчина постарше — видимо, и есть второй хореограф. Уверенно закрывает дверь.
Ну а я как застыла, так и пошевелиться всё ещё не могу.
Зато Марк решительно направляется ко мне. Остаётся только радоваться, что я ещё не выбрала себе партнёра. Радоваться только потому, что конфликтов не хочу, конечно же. И вот даже не сомневаюсь, что будь у меня сейчас кто-то рядом, Марк бы как можно более жёстко проявил своё желание занять его место.
Вот только танцевать именно с ним… И вообще с каких это пор Марк по танцам? Вот уж вообще не про него!
— Что ты здесь делаешь? — тихо цежу ему.
Да, знаю я, глупый вопрос. Логичнее было бы спросить, откуда Марк узнал, что я сюда пошла. Ведь явно не совпадение, что он здесь.
— Догадайся, — в подтверждение этой мыли жёстко припечатывает он. — Вопрос куда важнее: какого хрена здесь ты? Причём после того, как заигнорила меня, ссылаясь на дела? Такие они у тебя, м? Ошиваться в месте, где тебя может коснуться кто-то другой, а не я?
* * *
Ну офигеть у него претензии. Предъявляет, как будто мой парень.
Давлю в себе дурацкое приятное чувство по этому поводу. Вспоминаю ту рыжую… Ревнивый Марк, значит? А самому можно всё?
— Если бы я не спрашивал твоего отца о твоём времяпрепровождении, я бы даже не узнал о твоём новом хобби, да? — снова агрессирует Марк. Не так уж много времени он мне на ответ оставил: всего несколько быстрых секунд. — И тогда бы точно кто-то их этих уёбков до тебя добрался.
Упоминание так называемых уёбков разом напоминает мне, что мы с Марком тут не одни. Не нужно, чтобы наши споры тут слушали. Благо, пока остальные заняты вопросами к хореографам. Но на всякий случай шикнув на Марка, я только потом возвращаю на него взгляд.
И тут же понимаю, что по тонкому льду хожу. И без того злого завожу.
— И что? — при этом интересуюсь с непонятно откуда взявшемся вызовом. Хоть и тихим на всякий случай.
— И что⁈ — вскипает и до этого не самый спокойный Марк. — Ты серьёзно?
А ведь он искренне негодует, даже недоумевает. Причём так уверенно, что это, чёрт возьми, действует на меня. Реально начинаю думать, что поспешила с решением.
Правда, недолго. Пока Марк снова не заговаривает, жёстко обозначая:
— Ты моя, вот что.
Чуть не задохнувшись воздухом от такого наглого заявления, качаю головой. А глаза на мгновение прикрываю — сложно выдерживать его потемневший давящий серьёзный взгляд.
— С каких это пор? — давлю язвительно, не сразу вернув на него взгляд.
Но, надеюсь, говорю и смотрю достаточно сурово, чтобы доходчиво было. А ещё с трудом сдерживаюсь, чтобы не послать его к той рыжей. Знал бы, как тянет сделать именно это, хотя бы сказать о ней, бросить в лицо…
К счастью, я ещё не настолько сошла с ума.
— С тех самых, как я люблю тебя, — неожиданно припечатывает Марк.
Меня разве что не пошатывает на месте от этих внезапных слов. Возмущения, которые я где-то подсознательно формировала, даже не дождавшись ответа, разом теряются. Меня буквально прожигает серьёзным, злым, но в то же время глубоким взглядом Марка. Он и не моргает, всем своим видом и напряжением подчёркивая сказанные только что слова.
Но ведь… Я-то думала, Марк это не сознаёт! Более того, после той рыжей я вообще решила, что надумала себе о его чувствах. Хотя теперь понимаю, как это было глупо. И дело даже не в том, что не так давно он рисковал жизнью ради меня и моей семьи…
Просто сейчас, глядя ему в глаза, я вообще не понимаю, как можно отрицать очевидное. Оно слишком чувствуется, обволакивает меня настолько, что и дышать толком не могу. Соображать, кстати, тоже. Хоть и понимаю, что пауза уже слишком ощутимая.
И можно было сделать вид, будто я отвлеклась на танец наших хореографов, которым они вроде как показывают, что мы будем учить на этом курсе. Вот только я лишь сейчас это вообще заметила, когда искала взглядом, за что бы зацепиться… как за спасение.
И да, оно мне действительно нужно, потому что я чертовски сильно и непростительно реагирую на Марка и его признание. А не должна. Потому что даже думать о взаимности нельзя! Я и без того слишком уязвима от этого всего. Меня ведь буквально в слёзы не бросило при виде той рыжей.
Вспомнив её, довольно уверенно отбиваю:
— Это не аргумент.
Марк разве что не рычит от такого ответа, вскипая настолько, что мне страшно становится. А потом он резко притягивает меня к себе, разворачивая так, что я спиной впечатываюсь в его грудь.
— Да, вот так, — слышу подбадривающее от девушки-хореографа, и только тогда понимаю, что мы с Марком не одни в таком положении.
Это мы так все парочками движения учить начинаем… И как Марк вообще уловил этот момент? Держит меня так крепко, что аж больно. Но ещё больше не по себе от его молчания после моего наверняка слишком дерзкого заявления.
Автоматом делаю нужные движения, стараясь смотреть на показывающих их нам в замедленном темпе хореографов. Не так уж легко на них концентрироваться, когда слишком остро чувствую Марка. Наше соприкосновение, каждое его движение, даже дыхание и напряжение. Более того, я отчётливо улавливаю, что он всё ещё злится.
Ну так я ведь ничего ему не обещала…
Хм, даже зная это, всё равно такое ощущение, будто бы да. Никак не могу сконцентрироваться на музыке, подстраиваться под ритмы или думать о танце. Я вообще не вникаю, какие там когда движения. По сути, ведёт меня Марк, управляя, как безвольной куклой…
Как бы не случилось, что и по жизни так будет. Я ведь уже как будто в его руках. Не только в буквальном смысле, но и в каком-то другом, более глубоком и пугающем.
Шумно сглатываю, когда Марк меня разворачивает для новых действий в танце. И вот как умудряется так сосредоточенно двигаться в то время, как его глаза продолжают метать молнии, чуть ли не убивая меня на месте?
Как будто меня и без того током не бьёт от каждого нашего соприкосновения. Особенно сейчас, когда лицом к лицу, ладонь к ладони, синхронно покачиваясь из стороны в сторону. Хореографы ещё, как назло, про чувственность говорят.
Вот где Марк, а где танцы? Неужели ему самому нормально здесь? Реально готов проходить весь курс только потому, что я записалась?
* * *
Разве ему не стрёмно вот так покачиваться из стороны в сторону, плавно двигаясь? Я вот уверена, что в мире таких, как Марк, подобные танцы — чуть ли не зашквар. И вообще не мужское дело.
Странное ощущение — я словно наизусть знаю этого парня и не знаю одновременно. Как же сложно выдержать его взгляд…
Мои руки в его уже дрожать начинают. И я чуть не вздыхаю с облегчением, когда Марк снова разворачивает меня к себе спиной. Так ему хотя бы не видно моё наверняка красное лицо…
Вот только облегчение оказывается лишь временным, потому что новое движение предполагает совместное движение бёдрами. И моя попа таким образом прижата к его… очень даже ощутимо стоячему члену. Даже через одежду между нами чувствую это. И между ног как простреливает горячей волной.
Слишком интимное движение…
И да, я могла бы уже хотя бы более-менее привыкнуть, потому что каждое предыдущее с Марком воспринималось именно так. Но это… Он ведь и бёдрами двигает на этот раз скорее пошло, чем плавно. И явно намеренно.
А самое выбивающее, что я от этого с трудом подавляю стон. Серьёзно чуть не вырвался притом, что мы тут далеко не одни! Но ощущать, как стояк Марка то прижимается к моей попе, то как бы проезжает по ней… Погружаться в эту дикую страсть, да практически голод — меня ведь обволакивает именно этим от каждого его движения… И я, чёрт возьми, уже не уверена, что это только его чувства. Пусть и такие мощные, что захлёстывают и меня с головой.
— Марк, поспокойнее, пожалуйста, — как назло, подмечает его движения и мужчина-хореограф, наверняка привлекая к нам внимание направлением своего взгляда. И откуда, кстати, запомнил его имя? — Ты пугаешь девушку, — а вот моё, видимо, нет.
Ещё эти слова… У меня что, всё смятение на лице написано? Грёбаный стыд.
— Я пугаю тебя? — неожиданно спрашивает меня Марк чуть ли не с вызовом, склонившись лицом к моему уху.
Но вопрос при этом прозвучал совсем не тихо. Слышала наверняка не только я. И хореографы, как назло, не начинают показывать нам новое движение. Ждут.
Они, собственно, ждали и каждый из предыдущих разов, когда у кого-то что-то не получалось. Показывали снова, подсказывали, как лучше перестроиться. Но всё это словно мимо меня проходило — ведомая Марком, я как не соображала ничего.
Я и сейчас с трудом собираюсь с мыслями.
— Д-да… Есть немного, — давлю растерянно, хотя тут же ловлю себя на мысли, что куда больше меня пугает отклик на него.
— Ладно, — неожиданно чуть ли не мягко соглашается Марк, при этом отстранившись так, чтобы не слишком упираться в меня стоком. А меня чуть ли не ведёт в ту сторону! Реально вдруг хочется поддаться назад, как противоречащей себе же идиотке. — Ты извини. Не всегда получается быть сдержанным. Но я стараюсь.
Ребята заинтересованно поворачивают к нам головы, но Марку явно нет до этого дела. Он только мне эти слова говорил… На полном серьёзе.
Значит, всё-таки остыл во время танца? Так моя близость на него повлияла, смягчила? Или всё-таки вспомнил, что я неопытная и со мной не стоит жестить?
Ну не про рыжую же свою вспомнил и осознал, что у самого рыльце в пушку. В то время как у меня, кстати, нет. Я вообще все эти дни отказывала любому желающему со мной даже просто пообщаться!
Так обидно вдруг становится. И да, именно сейчас, когда Марк показывает, что может быть хорошим. И даже вроде как понимающим. Причём несмотря ни на что.
Ничего не отвечаю, и мы просто продолжаем танцевать. Учим новое движение… Ещё одно.
И надо отдать должное Марку: не пытается больше развязно воздействовать. Каждое действие исключительно по хореографии. Отточенное, выдержанное, плавное. Кажется, из нас двоих это у меня голова плывёт и мозги отшибает напрочь.
Не представляю, как держусь вообще. Марк хранит молчание, ведя меня в танце, а я с каждой секундой всё сильнее разрываюсь между двумя противоречащими друг другу желаниями. Прекратить этот танец и убежать отсюда как можно дальше — пока ещё не поздно, что бы это ни значило. И… Прижаться к Марку проще, наплевать на всё и прекратить сдерживаться. Окунуться в удовольствие от нашей близости.
А оно, это удовольствие, всё-таки есть.
Третье желание тоже то и дело бурлит в крови. Выпалить про ту рыжую, послать Марка к ней. Сдерживаюсь. У меня всё-таки гордость есть… Ведь да?
В итоге я просто дотанцовываю. Вообще чудо, что умудряюсь не ошибаться в движениях, скорее интуитивно следуя за Марком. Кое-какие ведь не столько от него зависят, сколько от меня — но замечания от хореографов мы больше не получаем. И это притом, что моё лицо наверняка нон-топом красное, а температура то и дело подскакивает. Как будто мне и без того не зашкаливающе горячо… Жар, напряжение и твёрдость мышц Марка чувствую даже когда уже отпускает меня. Дрожь по телу не прекращается.
Намеренно уставляюсь на хореографов, делая вид, что чертовски внимательно слушаю, что там подытоживают. На деле, конечно, не слышу ни слова… Да и не вижу их толком: такое ощущение, что передо мной не они, а тот самый взгляд Марка, который словно поглотить меня готов.
Сейчас, судя про ажиотажу, вроде как обсуждается тема покупки абонементов, но я решаю, что всё-таки не буду. Приобрету я — купит и Марк. Это настолько очевидно, что и проверять ни к чему.
— Не уходи, — неожиданно говорит он мне. Чуть тише, но офигеть как отчётливо.
— Я вообще-то ещё здесь, — не глядя на него, отвечаю. Почему-то чуть сдавленно.
— Я про после раздевалки. Предлагаю пообедать вместе где-нибудь. Тут поблизости вроде нормальные рестики есть.
«Нормальные рестики»? Типа Марк хоть что-то в них понимает? До академии едва ли имел возможность или даже желание ходить по приличным местам, а потом так вообще как в заточении был.
Какими бы циничными ни были эти мысли, именно они вдруг всё-таки толкают меня сказать:
— Ладно… Договорились.
В конце концов, мы ведь просто поедим и поговорим?