Глава 22. Марк

Реально допускаю, что Милана не дождётся меня и уйдёт. Явно метает девчонку из стороны в сторону. То милая и чуть ли не ласковая со мной была, то сторонится внезапно.

Как будто я и без того не конкретно так влип в чуть ли не зависимость от неё. Реально, блядь, аж жалким себя почувствовал, когда ковырялся в нашей переписке и искал, что мог сказать не так. Где пережестить, а где передавить… Ничего не находил. И нет бы успокоиться — так и встречи наши в больничке вспоминал. Вроде как не особо даже и приставал. В своих глазах я вообще сама сдержанность был.

А Милана на эти танцы, блядь… Реально был готов рвать и метать. Даже убивать. Но парочка совместных движений, ощущение её податливого тела, дрожи, запаха… Поплыл. Прям чуть ли не всё разом простил.

Боится, значит… Окей, учту. В конце концов, я реально не имел с такими девчонками никаких дел. Она ведь могла заморозиться как раз из-за страха, что наши отношения всё ближе к сексу ведут. Я, кажется, не так давно только этого от неё и требовал.

Это теперь она мне вся-вся нужна. Душой, телом. Было время осознать.

А потому я на скоростях переодеваюсь, почти тут же выходя и становясь возле двери женской раздевалки. Даже если Милана решила бы не переодеваться вообще и прям сразу, на тех своих каблуках и в танцевальном платьице, выйти — я бы её застал. Тем более что самому не особо-то и надо было заморачиваться с другой одеждой. Тупо спортивные штаны заменил на джинсы, футболку оставил.

На горизонте видимости Миланы нет. Значит, всё-таки в раздевалке. Жду.

И таки дожидаюсь: через некоторое время девчонка выходит. Тут же бросает на меня взгляд… И краснеет. Охренеть как ощутимо.

Усмехаюсь. Иду навстречу. Настроение автоматом наверх. И не только оно.

Всегда так на неё реагирую…

— Я уж думал, ты сбежишь через чёрный ход или типа того, — насмешливо подмечаю, на что Милана хмурится.

Реально как будто я в чём-то прокололся. Хорошо, что я в итоге вдуплил, что дело не в этом, а в её страхах. Морозится, потому что боится пока секса. Хах, наивная — скоро подсядет и сама будет недоумевать, зачем так тянула и сторонилась меня.

— Его не было, — ещё и бурчит. Типа проверяла она.

— Тогда могу отвернуться и сосчитать до десяти, чтобы у тебя появилась возможность, — чуть ли не стебусь. Но в то же время ласково, ага.

Мне в кайф слегка издеваться над всё более растерянной Миланой. Которую пиздец как хочется затискать.

— Серьёзно? — любопытствует она. Не выдерживает всё-таки.

Ну да, логичный вопрос, учитывая, что я только и делаю, что пру напролом. Своего точно не упущу. Это Милана верно уловила.

— Серьёзно, — весело подтверждаю. Что мне эти десять секунд… Будет даже забавно Милану ловить. — Всё равно никуда от меня не денешься, — обозначаю не столько даже об этом.

— Это я уже поняла, — недовольно цедит она, но взгляд, кажется, взволнованно отводит.

— Смирилась? — ухмыляюсь, но спрашиваю скорее всерьёз. Пусть и использую другое слово.

Правильнее было бы спросить, поняла и приняла ли Милана тот факт, что только моя теперь.

— Нет, — конечно же, вредничает.

А взгляд-то какой бросает… Ковыряющий что-то внутри. Озадаченный, внимательный, пронзительный даже.

— Значит, есть ещё над чем работать, — только и подмечаю всё так же уверенно.

Пусть высматривает, что хочет… Я весь как на ладони перед ней. Не скрываю своих намерений. И сделаю всё, чтобы и она перестала.​

* * *

— У них очень вкусные стейки, — рекомендую Милане, когда она предсказуемо заказывает грейпфрутовый фреш и греческий салат.

Официант уже отходит, а девчонка озадаченно на меня смотрит. Прям на лице виден ход её мыслей. Скорее забавляет, чем оскорбляет, кстати.

Хотя второе в какой-то степени тоже. Всё же задевает слегка. Она думает, я из пещеры вылез какой-нибудь?

— Думаешь, я здесь в первый раз? — посмеиваюсь.

Милана аж взгляд опускает, краснея. Ну вот, ей уже стыдно. Какая она всё-таки невинная милаха.

Интересно, как там поживает её плюшевый слоник? Тот самый, который «рос вместе с ней», хах.

— У меня была жизнь и до академии, — миролюбиво заключаю.

— Какая? — неожиданно спрашивает Милана.

Причём серьёзно и мягко как-то. Надо выяснить у Макса, не трепал ли лишнего. Не хочу вплетать Милану в тот период своей жизни. Пусть даже косвенно — обычным рассказом о нём.

Девчонка совсем из другого мира — с плюшевыми слониками. А я так-то убивал. Представляю её шок, узнай она об этом.

— Бурная, — уклончиво подытоживаю. Ну а что, самое подходящее определение. — Много чего там было.

— Хорошего или плохого? — да блядь, не к месту её любопытство. Лучше бы другие темы так охотно поддерживала. Про нас, например.

— Одного без другого почти не бывает, — философски подмечаю.

Хотя Милана однозначно решила бы, что вся моя прошлая жизнь — какой-то трэшак. И вряд ли бы поняла, почему некоторые моменты я считаю реально кайфовыми. Типа ночёвки в машине под мостом, что сама посчитала бы худшим кошмаром стопудово. А для меня это была первая свободная ночь.

— А какая у тебя фамилия? — переводит тему Милана, но опять на меня.

По законам логики я должен радоваться такому её упорному интересу к моей личности, но что-то как-то не получается. Да, этот вопрос относительно безобидный. Но даже он может вызвать кучу новых, если Макс всё-таки дал какую-то наводку. А ведь мог — они даже вместе жили.

— Туманов, — бросаю нехотя ту, что в паспорте записана.

По факту вообще без понятия, какая была у тех, кого можно, наверное, назвать моими родителями. Ну не в пробирке же я был зачат?

Не тянуло выяснять. И вряд ли потянет.

* * *

— Красиво, — задумчиво подмечает Милана.

— Пф-ф, — посмеиваюсь. — Какую дали, такая и есть.

М-да… Не самая удачная формулировка, провоцирует нежеланные вопросы. Вижу это в глазах Миланы даже прежде, чем она всё-таки спрашивает:

— Кто дал? — чуть тише, дрогнувшим голосом.

Охуительно, ничего не скажешь. Макс её всё-таки просветил. Как минимум, в цели моего рождения на свет. И в том, что не в семье это было.

— Какая разница, — ну вот, уже хмурюсь. Ну не та эта сфера, к которой Милану соотносить можно. — Этот человек ничего не значит в моей жизни.

Хотя дал мне, если так подумать, немало. Это не отменяет того, что еблан конченный — но с кем ещё я приобрёл бы кучу навыков, прокачал себя со всех сторон и мастерски завладел разными видами оружия, знаниями о выживании в любой обстановке? Да и в самых разных критических ситуациях ориентироваться привык.

Паспорт мне так называемый «хозяин» сделал, потому что иногда наши вылазки предполагали использование документов хотя бы на начальном этапе. То для пересечения границы, то для временного устройства в какой-нибудь банк, где кое-какие детали узнать надо было. По разным причинам, в общем. В основном, для прочёсывания обстановки. Паспорта, конечно, фальшивые были — в основном у него, но иногда и мне приходилось делать. С собой стал таскать последний такой. Вот по нему я Марк. Привык к имени.

— Хотелось бы побольше знать о твоём прошлом, — тихо говорит Милана, разом вышибая мне все эти мысли.

Прелесть какая… Хотелось бы ей.

— Не стоит, — обрываю всё равно без сожаления. — Или это принципиально? — вдруг приходит в голову стрёмная мысль. Может, Милана не просто так спрашивает… Приценивается, раз уж я не отваливаю. Притяжение притяжением, но вокруг неё явно другие типы вертятся. Холёные.

— В каком смысле принципиально? — как не понимает она.

— Чтобы принять решение.

Ну давай ещё спроси какое… Как будто сама не видишь. Отрицание очевидного его не устранит.

— Какое? — всё-таки спрашивает Милана, хоть и через паузу и едва удерживая мой взгляд своим.

— Принять тот факт, что ты моя, — твёрдо обозначаю.

А у самого дыхание нахрен сбивается, когда пытаюсь разглядеть, что там в её глазах по этому поводу. Со страхом нашего сближения справиться гораздо проще, чем с другими сомнениями.

Но Милана, как назло, опускает взгляд.

— У тебя всё слишком просто, — единственное, что удосуживается выдать мне. И то неохотно.

— Зато у тебя слишком сложно, — парирую и, чуть подавшись вперёд, ловлю её руку своей. Милана вздрагивает, но не разрывает прикосновение. Зато напрягается разом. — Нормально же всё шло. Ты чего морозиться начала?

Она шумно сглатывает и хмурится. Метает в меня недовольным взглядом. Но похер — не остановит меня этим. Поздно уже. Я заебался быть терпеливым и обходить угол.

Лимит моей сдержанности, на самом деле, закончился ещё когда я прикоснулся к Милане там, в танце. Нет, раньше. Когда увидел её впервые за несколько грёбаных адски долгих дней её игнора. Я, блядь, еле дождался своей выписки из больнички.

— Испугалась, что буду приставать? — чуть мягче, но настойчиво требую пояснить причину.

— Что? — клянусь, в голосе Милане удивление. И в изменившемся взгляде тоже. Она прям не ожидала, что я так подумаю. — Нет.

Моя очередь погружаться в смятение, пусть и недолгое. Но реально внезапно же. И обнадёживающе…

То есть, мой напор её больше не пугает?

Так, стоп. Не время плыть. Что-то ведь стопорит Милану, и охренеть как ощутимо.

Гадать не собираюсь:

— Тогда что? — с нажимом. Буквально требуя ответа.

— Не привыкла быть одной из, — всё-таки поддаётся Милана недовольно.

Снова подвисаю. Снова нежданчик. Так-то я настолько залип на этой девчонке, что другие как-то сами собой существовать перестали. И так резко и гармонично, что только сейчас об этом допёр вообще. И не вспоминал. И не было чувства, что что-то не так.

Но Милана выдвигает это как что-то охренеть какое важное, потому гружусь. Стараюсь мыслить, как она, вся такая невинная милаха.

Может, её слишком впечатлила моя репутация в академии? И то, что я там со многими перетрахался?

Точно. Скорее всего, так оно и есть. И хотя для меня то вообще такая себе причина и дело ничего не значащего прошлого, со вздохом подбираю слова, которые устроят девственницу из другого мира.

Что-то не идут. В итоге только по-дурацки уточняю:

— Ты про девок из академии? Ну вообще-то…

— Нет, — неожиданно перебивает меня резко осмелевшая Милана, ещё и выдёргивая руку из моей. — Они здесь не при чём. Я про твои нежности с какой-то рыжей красоткой.

Рыжей красоткой… Нежности… Эм, что? Когда? Что вообще за рыжая?

— С Полиной? — непонимающе и даже, чтоб его, растерянно уточняю. Потому что она единственная рыжая в моём окружении, которая вообще приходит мне в голову.

— Тебе виднее, — Милана говорит всё более недовольно.

Ну а я давлю улыбку, потому что до меня вдруг резко доходят сразу два факта. Во-первых: девчонка меня ревнует. Причём очень даже явно, то ли не скрываясь, то ли и не умея это делать. Пиздец как мило.

Во-вторых…

— Ты видела нас в больнице, — обозначаю это вслух, даже не спрашивая. — Что же не зашла?

Милана разве что не вскипает от того, что я толком ничего не объясняю и не скрываю, что так оно и было. Хах… Может, потянуть с объяснениями? Слишком в кайф такая её реакция, лучше всяких слов подтверждающая мою изменившуюся роль в её жизни.

— А должна была? — теперь девчонка вся такая язвительная.

Всё-таки не выдерживаю:

— Ну, этим ты бы охуеть как облегчила нам обоим жизнь, — мрачно усмехаюсь, осознав, сколько времени и нервов было потрачено из-за такой мелочи. — Вместо того, чтобы убегать от меня все эти дни, сразу бы предъявила и выяснила, что Полина мне как сестрёнка. Много через какое дерьмо пришлось пройти. Это сближает похлеще кровных уз.

* * *

Пожалуйста, только не спрашивай, через какое… Нахрен разговоры о прошлом. Только о будущем.

— Она думает так же? — недоверчиво уточняет Милана.

Улыбка снова сама лезет на губы. Девчонка допускает, что и Полина может по мне страдать. Мило. Меня всё ещё ревнуют.

Вот только, конечно, напрочь беспочвенно. Я о Полине, как о девушке, и не думал толком никогда. Просто не мог, учитывая, как именно впервые с ней столкнулся.

От этой мысли и улыбка пропадает сама. Со вздохом серьёзно говорю:

— Вообще не сомневайся. Вряд ли её когда-нибудь в принципе заинтересуют отношения и что-либо, с ними связанное.

— Почему? — хмурится Милана.

Потому что её, блядь, продал собственный отчим после смерти её матери каким-то ублюдкам, которые насиловали её, подавляли, передавали другим. Такое ни разу не стирается из памяти. Даже я, и близко не представляющий себя в подобной ситуации, это понимаю.

Но вот уж точно не стоит говорить об этом Милане.

— Это её личное, — нахожусь с самым подходящим лаконичным ответом. И тут же перевожу тему на куда более приятную и насущную: — Но главное, что ты должна понимать: я только твой, а ты только моя. И любая Полина тебе это подтвердит. Хочешь, позвоню ей и попрошу об этом?

Милана заметно мнётся и наконец снова смущается, а не хмурится. Бросает на меня осторожные внимательные взгляды. Надеюсь, так привыкает к той реальности, которую обозначил. И ко мне тоже — за месяц совместной жизни явно не смогла.

По крайней мере, не как к парню, с которым теперь безоговорочно вместе. Ведь да?

Нахер вопросы — будут утверждения. Просто поднимаюсь со своего дивана, перемещаясь на её. Милана чуть напрягается, но послушно отодвигается так, чтобы мне было удобнее сесть.

Начинаю с того, что без лишних больше вопросов звоню Полине. Прямо при Милане и подошедшем в этот момент с напитками официанте обрисовываю подруге ситуацию. Хорошо, что мы на связи друг с другом всегда. Кто бы из нас не позвонил хоть бы даже ночью — ответ получит. А вот лишние вопросы вряд ли.

Потому Полина спокойно и уверенно подтверждает Милане, что мы с ней и близко не относимся друг к другу как заинтересованные парень с девушкой. Тоже говорит про скорее родственную связь и что я как брат — почти моими же недавними словами.

Милана шумно вздыхает, когда, закончив разговор с Полиной, я откладываю телефон. А меня таким облегчением накрывает…

Неловко теперь моей спалившейся в ревности милахе? Хех, ну а я облегчать ей ситуацию не собираюсь. Наоборот — снова без лишних слов и вопросов сгребаю её к себе и сразу целую.

Настойчиво и глубоко, не позволяя Милане отстраниться и прийти в себя. Потому что всё — моя. Утверждаю это поцелуем, соприкасаюсь с её языком своим чуть ли не грубо, не церемонясь. Ещё и ещё, пока не ловит и не поддерживает темп…

О да. Милана мне отвечает. Даже сильнее придвигается, руки мне на плечи кладёт.

Но это не только не успокаивает меня — наоборот, ещё сильнее тормошит. И вот я уже покусываю соблазнительные губы, посасываю, кайфуя от того, как припухают от моих воздействий. Их вкус, мягкость, податливость… Её заглушенный полустон.

Будто мне одного присутствия Миланы не хватает, чтобы быть готовым буквально по щелчку с катушек слететь.

Руки никак не могут остановиться на чём-то одном. То волосы ей сжимают, то по щекам гладят, то даже за шею держат, то по талии скользят, то попу сжимают… Везде и сразу хочу.

А Милана позволяет. Хотя сама по-прежнему лишь плечи мне царапает.

Безумная жажда захватывает с каждой секундой только сильнее, и даже разорвав поцелуй, мы сбито дышим и жадно смотрим глаза в глаза. И да, я вижу в её взгляде отголосок своих потребностей… Откликается она на них.

Иначе и быть не могло. А теперь и без вариантов не будет… Но меня всё равно на какое-то время аж заклинивает от осознания реальности. До конца, блядь, и не верю как будто.

Давненько не испытывал такого одуряющего ощущения чуть ли не исполнения мечты… А ведь это только начало. Всё самое сладкое впереди.