Глава 11

Одеон Я сидел за столом в своём рабочем кабинете, погружённый в мысли о текущих делах. Ветер за окном завывал, как напоминание о том, что наш клан расположился в одном из самых суровых уголков этих гор. Суровый свет заходящего солнца пробивался сквозь толстое стекло, освещая помещение. Перед мной стоял глава караула Маррен, докладывая о новой активности омманов. Один из самых опытных барсов. Настоящий страж и защитник, который в свое время отказался посетить Дом Невинности. На самом деле, большинство преданных мне барсов не посещали его. Каждый считал, что сначала я, как их вожак, должен найти свою суженую, поэтому наш был могуществен, но небольшой по численности. Наше могущество заключалось в таких же барсах как я. Два раза в год я выбирал счастливчиков, которым приказывал сходить в дом, ради расширения клана. Если это приказ, то они не смели ослушаться. Однако не все из них возвращались с девушками. Как будто мое одиночество легло проклятием и на них. Теперь все измениться. Все же меня беспокоило то, что именно в этот период омманы решили показать себя. Не к добру это. Особенно сейчас, когда я нашел суженую. Инстинкты во мне просто взвыли. – Линия разграничения вдоль Проклятого леса остаётся стабильной, – говорил он, держась строго и сосредоточенно. – Но омманы проявляют необычную активность. Они не пытаются пересечь границу, но скользят вдоль неё, словно что-то исследуют. Я слушал, прищурив глаза, внимательно вникая в его слова. Омманы – наши извечные враги – чаще действовали без причины. Они не способны были подчинить барсов, но легко завладевали людскими телами. Однако люди редко осознавали это, пока не становилось поздно. Только мы были способны рассмотреть сущность, которая захватила человека. К сожалению, таких людей, одержимых им, спасти уже нельзя. Их судьба только смерть. Однако после того как мои предки изгнали их из людских земель и поселились здесь для охраны и собственного процветания, эти твари редко показывали себя. Несколько прорывов в год, который заканчивался очередной пролитой кровью и полным уничтожением омманов. Если сейчас они активизировали, то почувствовали нашу слабость, это может быть опасно. Столько лет прошло, и ни одного сильного потомка не родилось ни в моем клане, ни в других. Мы выжили благодаря Домам Невинности, но это не решило главной проблемы. Возможно, я прав, выбрав этот рискованный путь – обряд – для своей суженой. Погружённый в размышления, я внезапно услышал тихий стук в дверь. Мелодичный голос Фэниэр прервал мои мысли. Она редко приходила ко мне сама, в отличие от Кейланы. Её мягкость и уступчивость всегда держали её в тени, поэтому её визит меня удивил. – Войдите, – произнёс я спокойно, давая знак главе караулов покинуть нас. – Следи за активностью врагов, но никаких действий без моего приказа. Маррен кивнул и вышел, оставив меня наедине с Фэниэр. Я откинулся на спинку кресла, ожидая, что же привело её сюда. Фэниэр вошла в кабинет тихо, словно боялась потревожить моего зверя. Она всегда чутко улавливала мое настроение, как истинная укротительница. Однако она так же знала, что стать единственной ей не суждено. В отличие от Кейланы, она не старалась привлечь внимание страстью или готовностью подчиниться, напротив, её поведение было спокойным и нежным, как лёгкое прикосновение. Она шагнула мягко, почти бесшумно, и, остановившись на пороге, слегка улыбнулась, опуская взгляд. Все правильно. Именно так подходят к хищнику. – Прости, если я побеспокоила тебя, – её голос был мелодичным, как звон колокольчиков, с едва заметным оттенком смущения. – Я не хотела отвлекать тебя от дел, но возникло кое-что неожиданное… Фэниэр сделала ещё один осторожный шаг вперёд, её глаза мягко светились, в отличие от холодного взгляда Кейланы. Она казалась воплощением кротости и рассудительности, всё в её облике говорило о спокойствии и сдержанности. Этим меня когда-то и привлекла эта малышка. Она дарила покой. Ласку. И не требовала ничего взамен. Две наложницы – как две разных стороны для моего зверя. Многие года они утоляли его жажду, но не приносили желанного удовлетворения. Сейчас же хищник нацелился на новую жертву. Законную. Ту, которая сможет сделать то, что эти девушка было не под силу. Её слова привлекли моё внимание. Фэниэр редко приходила ко мне сама, и её смущение только усиливало моё любопытство. Она подошла еще ближе, и я почувствовал, как животное во мне заняло настороженную позицию. – Я встретила девушку, – продолжила она, словно невзначай, и я напрягся, мгновенно догадываясь, о ком идёт речь. Но внешне я оставался спокойным, скрывая все эмоции за маской равнодушия. – Ты встретила Лиссию, – произнёс я, тщательно контролируя голос. Фэниэр кивнула и продолжила говорить словно о чём-то обыденном. – Да, малышка потерялась и случайно оказалась в моих передних покоях, – её слова были лишены обвинения или осуждения, прозвучав, скорее, с лёгким удивлением. Мои мысли закрутились быстрее. Лиссия, каким-то образом, оказалась в покоях Фэниэр (каким я вскоре выясню), встретила еще одну из моих наложниц… Я мысленно выругался. Но следующее, что она сказала, заставило меня внутренне напрячься ещё больше. – Я была удивлена, что ты позволил Каралису заиметь свою суженую, – её слова прозвучали спокойно, но их смысл поразил меня. Каралис открыто заявил на Лиссию свои права? Внутри меня вспыхнул гнев, и зверь внутри гневно зарычал, возмущённый этой дерзостью. Я понимал, что брат поступил так, чтобы скрыть от всех, что я нашёл свою суженую. Он пытался защитить меня и сохранить тайну, как я и хотел. Но мысль о том, что он посмел даже временно заявить права, пусть и лживые, на то, что принадлежит мне, разожгла во мне ревность и собственничество. Я чудом сдержал себя, подавив этот вихрь эмоций, и внешне остался невозмутимым. Откинувшись в кресле, я произнёс с тщательно контролируемым спокойствием: – Это была необходимость. Временная мера. Фэниэр приняла мои слова с улыбкой на лице. Видимо она пришла получить подтверждение тому, что услышала. Моя проницательная наложница. Ее так просто не обведешь вокруг пальца. – Но ведь ещё не пришло время, когда ты выбираешь тех, кто пойдёт в Дом Невинности, – начала она, осторожно подбирая слова. – Я знаю, что ты недавно снова ездил туда, но была удивлена, что ты взял с собой Каралиса. Обычно ты предпочитаешь решать такие дела в одиночку. Её взгляд скользнул по моему лицу, как будто она пыталась прочитать что-то в моей реакции. Я оставался спокойным, скрывая от неё бушующую внутри бурю. – Ты не сердишься на брата? – Фэниэр продолжала мягким голосом, её слова были наполнены едва уловимым состраданием. – Ведь судьба одарила его суженой. Я видела, каким нежным он был с ней. Внутри меня всё кипело. Мысль о том, что Каралис мог прикоснуться к Лиссии, разжигала во мне гнев и ревность, которая поглощала здравый смысл. Зверь внутри требовал действовать, пойти и заявить свои права, отнять то, что принадлежит мне. Но я усилием воли удерживал себя, подавляя это непреодолимое желание. – Нет, я не сержусь, – ответил я, сохраняя равнодушие в голосе. – Всё произошло так, как должно было. Фэниэр кивнула, но её глаза оставались настороженными. Я знал, что мои слова не могли её полностью убедить, но это не имело значения. Она была всего лишь наложницей, и её подозрения ничего не меняли. – Спасибо, что волнуешься обо мне, – добавил я, стремясь закончить этот разговор. – Ты для меня весь мир, – тихо призналась она, делая шаг ближе ко мне. Её слова не вызвали во мне никакого отклика. Они звучали привычно, как фоновый шум. Фэниэр подошла ближе, но я взмахом руки остановил её. – Я и так прервал свои дела из-за твоего прихода, – холодно произнёс я, давая понять, что разговор окончен. Она мгновенно уловила моё недовольство и остановилась, не делая больше попыток приблизиться. Тонкое понимание её роли и места вернуло её в привычное состояние покорности. – Конечно, Одеон, – тихо ответила она, опуская голову. – Прости за беспокойство. Она развернулась, чтобы уйти, и я молча наблюдал, как её фигура исчезает за дверью. Когда дверь за Фэниэр закрылась, я остался один в тишине кабинета, но напряжение, накопившееся за время её визита, не покидало меня. Внутри всё бурлило, зверь рвался наружу, требуя действий. Всё, чего я сейчас хотел, – это встать и пойти к Лиссии, найти её, забрать себе, утвердить свои права на неё. Это желание было таким сильным, что я едва сдерживался, чтобы не подняться с кресла. Но я не мог позволить себе такую слабость, ведь прекрасно понимал, что Фэниэр пришла не просто так. Несмотря на её мягкость, она единственная из наложниц, кто смог противостоять Кейлане, которая всегда пыталась занимать центральное место в моей жизни. Фэниэр, со своим спокойствием и рассудительностью, каким-то образом смогла выстоять против её натиска, поэтому она и заполучила статус второй наложницы. Остальных, кто пытался Кейлана аккуратно убирала с моего пути. И я это позволял ей. Я сделал глубокий вдох, пытаясь подавить зверя внутри. Он кипел, требуя немедленно действовать, но я знал, что нужно выждать. Уверен, кто-то из её верных слуг наверняка следит за мной, проверяя, что я буду делать после её ухода. Если я сейчас вскочил бы и побежал к Лиссии, это не осталось бы незамеченным. Фэниэр могла быть мягкой снаружи, но внутри она была проницательной и не боялась использовать информацию в своих интересах. Поэтому я остался на месте, заставляя себя продолжать работать, хотя градус кипящей во мне ревности и ярости только усиливался с каждой минутой. С каждой минутой моя злость росла. Обманывать наложниц, женщин, которые были со мной столько лет, не вызывало у меня ни капли сожаления. Главное, чтобы обряд, который я задумал, прошёл без осечек. Всё остальное было лишь фоном, не имеющим значения. Я пытался сосредоточиться, но мысли о Лиссии и то, что сейчас мне приходиться прятать ее от всех, лишали меня концентрации. Время тянулось медленно, словно само пространство насмехалось надо мной, подогревая моё нетерпение и ярость. В конце концов, посчитав, что прошло достаточно времени, чтобы отвести подозрения, я резко поднялся, чувствуя, как напряжение в теле достигло предела. Не раздумывая больше, я покинул кабинет быстрым шагом, направляясь к покоям Лиссии. Моя решимость была непоколебима, и пусть ей даст сил Многоликая успокоить зверя внутри меня, иначе за последствия я не ручаюсь.