Глава 12

После ухода Каралиса в покоях стало тягостно тихо, но это молчание нарушалось постоянным присутствием служанок. Меллиса и Энера чётко выполняли его приказ, не оставляя меня одну ни на мгновение. Если Меллиса отлучалась, Энера тут же занимала её место, и наоборот. Они делали вид, что чем-то заняты в передних покоях. То ли вытирают пыл, то ли переставляют декор. Сначала я старалась не обращать на это внимания, но с каждым часом их назойливое присутствие начинало всё больше раздражать. Мельком они следили за каждым моим движением, не давая ни секунды покоя. –Риасса, может хотите что-то поесть? – в очередной раз поинтересовалась Энера, заглядывая в комнату с заботливым выражением лица. – Я могу принести вам разные лакомства. – А вдруг я поправлюсь и ваш вожак будет недоволен? – С неприкрытым сарказмом бросила я, хотя понимала, что прислуга ни в чем не виновата. Однако ничего не могла поделать с раздражением, которое накапливалось внутри. Сначала их внимание казалось мне милым, но теперь каждый их вопрос звучал, как невыносимый шум в голове. – Вы не правы, риасса, вожак будет благосклонен к вам в любом случае. – Как будто мне нужна благосклонность такого кобеля, – под нос пробурчала себе, но вслух не решилась. Оскорбить вожака при верной прислуге – навсегда испортить отношение к себе. Энера снова скрылась за дверью, позволяя мне продолжить свое бездельничество. Все же через время заглянула Мелисса. Может они боялись, что я сбегу через окно или умею ходить сквозь стены как проклятые бестелесные омманы? – Может вам в чем-то нужна помощь? – Мягко поинтересовалась Мелисса, пота я смотрела в потолок. – А в чём она может быть мне нужна? – я не удержалась от едкого тона, глядя на учтивую прислугу, которая, казалось, совсем не замечала моего раздражения. – Может, в лежании на кровати? Ведь у меня больше нет никаких дел. Она не смутилась, лишь слегка наклонила голову, словно обдумывая мои слова. Затем, чуть улыбнувшись, добавила: – Это скоро изменится, госпожа. Очень скоро. Её уверенный тон и скрытый намёк только усилили моё недовольство. Я не знала, о чём она говорила, но сейчас мне хотелось просто от них избавиться, хотя бы на мгновение. Я думала, что после моего тона, она скроется из виду, но неожиданно женщина вошла в спальню. – Вы слишком напряжены. Я сделаю вам расслабляющую ванну, в которой вы можете понежиться. Ее предложение меня заинтересовала. Я села на кровати, свесив ноги вниз. – Наверное, ты права. – согласилась я, решив, что ванна может быть хорошей идеей. Последние несколько часов были полны напряжения, и мне действительно нужно было расслабиться. Меллиса кивнула и провела меня в ванную комнату. Когда мы вошли, она сразу же принялась наполнять бассейн молочной водой. Пар постепенно поднимался, наполняя помещение сладким цветочным ароматом. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как мягкий запах окутывает меня, принося с собой долгожданное облегчение. – Вам это пойдёт на пользу, риасса, – сказала служанка, тепло улыбнувшись, когда пар наполнил комнату. Я кивнула в ответ, ощущая, как напряжение, копившееся весь день, начало отступать. В какой-то момент я осознала, что срывалась на этих людях, которые, по сути, просто выполняли свои обязанности. Мне стало немного стыдно за своё поведение. – Прости меня за резкость, – тихо проговорила я, присаживаясь на край бассейна и пробуя воду. – Мне не следовало так говорить. – Вы ни в чём не виноваты, госпожа, – мягко ответила Меллиса, подходя ко мне. – Давайте я помогу вам раздеться. Я выпрямилась, собрала волосы и перекинула их на перед, предоставив ей доступ к своей спине. Её пальцы ловко распутывали тесёмки, и я почувствовала, как ткань начала свободно спадать с моего тела. Платье медленно скользнуло с моих плеч, и я позволила ему сползти на талию, оголяя спину. Молочная вода в бассейне казалась особенно заманчивой в этот момент. Я уже приготовилась к тому, что сейчас окунусь в тёплую ванну, как вдруг дверь с грохотом распахнулась, ударяясь об стену. Невольно вскрикнул, я повернулась на звук и увидела Одеона, который влетел в комнату, пылая от гнева. – ВОН! – проревел Одеон прислуге, его голос гулко отразился от стен. Я содрогнулась от громкости, с которой это прозвучало. Словно вместе со звуком по помещению прошлись вибрации. Его грудь тяжело поднималась и опускалась, как у зверя, готового к прыжку. Мелисса мгновенно склонила голову, не произнеся ни слова, и бросилась к двери, исчезая так быстро, будто за ней гнался сам дьявол. Я проводила её взглядом, полным отчаянья. «Предательница!» – мысленно выругалась я. Оставила меня одну в опасной ситуации. Было слишком очевидно, что он узнал о моей вылазке за пределы покоев. Каралис оказался прав, когда сказал, что его наложница обязательно пойдет к нему, чтобы подтвердить услышанное. Стоя к нему спиной я чувствовала себя более беззащитной, поэтому аккуратно, медленно развернулась, понимая, что нахожусь перед хищником. В панике я открыла рот, пытаясь объясниться: – Я… Мне было скучно сидеть в четырёх стенах, – начала я, голос слегка дрожал, – и я решила немного пройтись… Но мои слова повисли в воздухе, как только Одеон сделал шаг вперёд. Его яростная аура словно ударила меня, заставив замолчать. Я почувствовала, как слова застревают в горле. Он продолжал приближаться, и каждый его шаг напоминал медленное, но неумолимое приближение хищника к своей жертве. Задрожав, я инстинктивно прижала расстегнутое платье к груди, проклиная Мелиссу за то, что успела его расшнуровать. Теперь оно едва держалось на моём теле. Достаточно отвести руку и оно свалится вниз. Его глаза светились ярко-голубым, почти неземным светом, а крылья носа трепетали, словно он пытался впитать в себя каждый мой запах, каждую эмоцию. Мне казалось, что я не просто стою перед человеком, а перед разъярённым зверем, который вот-вот сорвётся с цепи. Я опустила взгляд, чувствуя, как под этой невыносимой тяжестью страха начинают дрожать колени. Он заполнил меня, вытесняя здравомыслие. Он приближался, и я не могла ни говорить, ни двигаться. Я ощущала его гнев, как волны жара, пронизывающие кожу до самых костей. Под напором его ауры я невольно сделала шаг назад, словно пытаясь отдалиться от этого бурлящего вулкана. Меня охватило ощущение, будто я – загнанный зверёк, пойманный в ловушку, без шанса на спасение. Грудь сдавило, а дыхание стало частым, коротким, едва ли справляющимся с накатывающим паническим страхом. Я смотрела ему в шею, боясь поднять взгляд к его глазам. Казалось, что если я взгляну в них, то сломаюсь под бушующей яростью. Я продолжала отступать, стараясь удержаться на ногах, пока не почувствовала, как стопа коснулась чего-то твердого и холодного. Резко поняв, что это край бассейна, я замерла, не смея двигаться дальше. Отступать было больше некуда. Сзади меня ждала только молочная вода, а впереди – неукротимый зверь в образе Одеона. Он не останавливался, его взгляд сверлил меня насквозь, проникал в самую суть, как острый клинок. Мне оставалось только стоять на месте. – Одеон, я… – сорвалось с моих губ почти шёпотом, отчаянно, – мне не стоило уходить, я… я не хотела ничего плохого… Но мои слова звучали пусто, лишённые силы и уверенности. Я не узнавала себя, не могла понять, откуда взялась эта беспомощность. Одеон был так близко, что я могла почувствовать его дыхание на своей коже. Зверь, спрятанный за его человеческой оболочкой, словно издавал рычание, наполняя пространство напряжённой, пугающей тишиной. – Его запах! – со злостью бросил он. – Что? – На тебе его запах. Ты пахнешь так сладко, но твою сладость портит запах другого мужчины. – Я не понимаю, о чем ты! Теперь я разгневалась тоже. Мало того, что он меня пугал, так еще обвинял в чем-то! Я не понимала, о чём он говорит. Каких других мужчин? Моё замешательство сменилось негодованием, горечь и раздражение поднялись к горлу. На что он намекает? Я никого не касалась, кроме него. Единственный, кто был возле меня это Каралис, но у меня в тот момент даже мысли не возникло что весь скандал из-за него, ведь он его брат. Я воспринимала его как тень Одеона, его отражение, но никогда не рассматривала его в ином свете. – Запах, Лиссия, – сквозь крепко сжатые зубы обвинительно бросил он. – Спаси меня Многоликая, о чём ты вообще говоришь! – сказала я громче, чем намеревалась. Меня разозлило его обвинение, абсурдное и несправедливое. Что он вообще себе позволяет? Это не у меня гарем из мужчин. Я кроме него и Каралиса больше никого здесь и не встречала. Неужели все дело в его брате? Я не успела уточнить. В его глазах на мгновение сверкнул огонь, и я не успела и глазом моргнуть, как он подскочил ко мне. Его рука молниеносно сжала мою шею, пальцы впились в кожу, ограничивая дыхание. Воздух резко стал разреженным, как перед бурей, и я задыхалась, чувствуя, как его хватка лишает меня сил. Но я не собиралась подчиняться страху. Вскинула голову, вглядываясь в его глаза с вызовом, который сам не знала, откуда взялся. Слишком ценна, чтобы он осмелился причинить мне реальный вред, напомнила я себе. Он никогда не позволит себе потерять контроль до такой степени. Это придало мне уверенности. – Я не знаю, о каком запахе ты говоришь, – с трудом произнесла я, стараясь сохранять спокойствие. На мгновение его взгляд смягчился, но тут же сменился ещё большей яростью. Одеон наклонился ближе, и я невольно откинула голову назад, не в силах сдержать дрожь. Его дыхание обжигало мою кожу, заставляя её покрыться мурашками. Неожиданно он уткнулся носом в мою шею, вдыхая мой запах с такой жадностью, словно хотел выпить его досуха. А затем его язык коснулся кожи, горячий и влажный. Он начал вылизывать меня, методично, яростно, как дикий зверь, стирающий метки своего соперника. Его язык скользил по моей шее, ключице, оставляя за собой влажные следы. Я была парализована этим неожиданным жестом. Каждое прикосновение к коже было как укол, как удар. Сердце билось с такой силой, что я слышала его грохот в ушах. Он хотел стереть то, что, по его мнению, принадлежало не ему? Это его звериная сущность диктовала ему такое странное поведение? Это продлилось недолго. Затем он снова выпрямился, посмотрев на меня своими сияющими глазами. Рукой он продолжал сжимать мое горло. Подушечка пальцев надавливала на место, где отчаянно бился пульс. – Ты – моя, Лиссия. Любой, кто прикоснется к тебе – умрет. Даже если это мой собственный брат. – А что насчет тебя? – Ты не в том положении, чтобы ставить условия, – угрожает он, но я не доюсь, даже когда чувствую, как острый коготь царапает мою кожу. – Но ты мне ставишь! Я будут твоей только в том случае, когда ты станешь полностью моим! До тех пор я не признаю твоих притязаний! – Не правильный ответ, малышка, – тихая угроза прозвучала перед моим лицом прежде чем он неожиданно отпустил свой захват. Так как я стояла на краю бассейна, мое равновесие существовало только благодаря тому, что он удерживал меня. Потеряв опору, меня качнуло назад. Я не успела даже ахнуть, когда почувствовала, как теряю опору. Мои руки машинально взметнулись вверх, хватая пустоту. Вскрик вырвался из груди, разлетаясь эхом по комнате. В следующее мгновение я полетела назад, окунаясь в молочную воду. Ощущение падения сменилось прикосновением воды, которая обрушилась на меня со всех сторон, захватывая в свой поток. Мое платье, которое я больше не удерживала руками, соскользнуло с меня, и я почувствовала, как оно всплыло рядом, лёгкое, словно призрачная оболочка. Я поднялась, пробуя поймать воздух, провела ладонями по лицу, убирая мокрые пряди волос назад и стирая воду, стекающую с ресниц. Откинув волосы назад, я метнула грозный взгляд в сторону Одеона, который всё ещё стоял на месте, хищно наблюдая за мной. – Ты с ума сошёл! – воскликнула я, возмущение и гнев звучали в моём голосе, как гром. Но он, казалось, даже не слушал меня. Его взгляд был прикован не к моему лицу, а ниже. Я опустила голову и осознала, что стою перед ним с оголенной грудью. Сердце екнуло, а потом заколотилось, словно пойманная птица, когда я инстинктивно прикрыла себя рукой, плотнее прижимая другую к животу. Вода слегка колыхалась вокруг меня, словно подчеркивала мою уязвимость. Подняв голову, я снова уставилась на Одеона. В его глазах мерцало что-то дикое, что-то, от чего по моему позвоночнику пробежал ледяной холод. И в этот момент он начал быстро срывать с себя одежду, один за другим, стягивая свою рубашку, а за ней и брюки. – Одеон, что ты делаешь? – слова прозвучали хрипло. Я не могла отвести взгляда, как ни старалась. Ощущение опасности, исходящее от него, заставило меня остолбенеть на месте. Его тело с каждым движением всё отчётливее проявлялось, мускулы перекатывались под кожей, а глаза не отрывались от моих, словно в гипнотическом трансе. Мне стало трудно дышать, когда Одеон полностью разделся. И это первый раз, когда я видела его обнаженным. Мои глаза непроизвольно скользнули по его телу, от широких плеч к узким бедрам и сильным ногам. Его кожа была гладкой, словно камень, оглаженный ветрами и водой, каждая мышца отчетливо проступала под ней. Я знаю, что должна отвести взгляд, уставится куда-то в стену, но вместо этого я смотрю куда мысленно запрещала себе смотреть – на его орган. «– Нет, Алисия, не надо!» Но было поздно. Любопытство взяло вверх над смущением и гневом. Мой взгляд прикован к нему. К его хищной, звериной красоте. К виду настоящего самца. Пальцы ног подогнулись в воде, а моя грудь неожиданно налилась. «– Помилуй меня, Многоликая!» Он не просто налитый кровью, толстый, а угрожающе массивный. И кажется отяжелевший под своим весом. Я тяжело сглотнула, а мои щеки запылали так, словно их натерли перцем. – Не приближайся ко мне. – Почему? Тебе же не нравится наличие у меня наложниц, риасса. Поймал. Пока я придумываю что он ответить, он вошел в воду, и молочная жидкость охватила его, скрывая бедра, затем живот. Лепестки роз, что плавали на поверхности, мягко разошлись в стороны, уступая ему место. Я аж вздохнула с облегчением, но все же понимала, что это обманчивое успокоение. Мы оба обнаженные в ванне. Несмотря на удовольствие, которое он мне подарил ночью, я не готова сейчас к продолжению. Особенно после знакомства с наложницами. Вода слегка колыхалась, обволакивая его тело. Он был как дикий хищник, пришедший забрать своё – и я чувствовала себя беззащитной жертвой, застигнутой врасплох. Скользнув рукой под воду, он достал моё платье, которое плавало рядом со мной, и резко бросил его на пол. Я проследила за его движением и услышала, как мокрая ткань шлёпнулась, оставляя на полу темное пятно. – Что ты делаешь? – я знаю, что повторялась. Одеон поднял глаза и посмотрел на меня, его взгляд был хищным, полным желания. От этого взгляда у меня задрожали колени, и я почувствовала, как внутренняя дрожь охватила меня с новой силой. Его аура заполнила всё пространство вокруг, доминирующая, властная, не оставляющая мне выбора. Он подошел ближе, его пальцы чуть коснулись моей руки, которая всё ещё прикрывала грудь. – Я беру своё, Лиссия, – тихо сказал он, и от этих слов по моей коже пробежала дрожь.