Глава 13

– Ты говорил, что пока не возьмешь меня, – нервно напомнила, содрогаясь от его нежного прикосновения. – Для девушки, которая выросла в Дома Невинности, ты слишком упираешься против своей судьбы, – он наклонил голову на бок, изучая меня. – Потому что я всегда хотела вырваться из Дома, а не служить барсам! – Впервые в жизни я озвучила то, о чем мечтала ночами напролет. Я родилась и выросла в этом мире, в традициях, которые другие почитают как священные. Но никогда не разделяла благоговения других перед барсами. Барсы правили и диктовали условия, я не понимала, почему должна благодарить их за то, что они защищают наш мир, если в ответ они лишают нас самого главного – свободы выбора. Я мечтала о свободе, о возможности самой выбирать свою судьбу. Почему обычные девушки должны быть вынуждены платить за их защиту собой, своим телом? – Опасные мысли, Лиссия. За такое тебя бы могли бросить в тюрьму. – Я никогда не озвучивала их. – И больше не озвучивай, потому что для тебя уже слишком поздно. Ты таки стала суженой. Моей суженой, а я свое не отпущу ни за что. Он снова повел рукой по моей шее. Вроде мягко, почти нежно, но я чувствовала в этом прикосновении скрытую угрозу. Пальцы перебрались на заостренную ключицу, прошлись вдоль нее. Я сейчас как остро ощутила, что мы оба обнаженные и стоим близко друг к другу. Его жар заполнил мое пространство. От прикосновения его пальцев по коже пробежала дрожь. С каждой секундой я все острее осознавала, насколько близко мы стоим друг к другу. Как его обнаженная кожа касается моей, как теплый воздух, исходящий от его тела, проникает под мою, едва прикрытую водой, грудь. Я старалась не обращать внимания на эти ощущения, пыталась сохранить холодный рассудок, но каждое его прикосновение заставляло меня сбиться с ритма. Когда он снова заговорил, его голос был низким и глухим, словно рычание. От этого звука у меня внутри все сжалось. – Даже фальшивое посягательство моего брата и наличие его запаха на твоей коже выводят меня из себя, Лиссия. – Он говорил спокойно, но я ощущала напряжение в его словах, скрытую ярость, которая могла вспыхнуть в любой момент. – Если это будет чужак, любой другой мужчина, кто посмеет тронуть тебя, я разорву его на части, и никто не сможет меня остановить. Я вздрогнула. Слова Одеона прозвучали как угроза, как предупреждение. Но я неверное совсем сошла с ума. Мне захотелось бросить ему вызов, задать вопрос, который я не смогла удержать в себе. – И меня убьешь? – спросила я, вскинув голову и встретившись с его взглядом. Голос мой дрожал, но я старалась говорить уверенно. – Если кто-то еще будет пахнуть мной? Одеон не ответил сразу. Он просто смотрел на меня, его глаза потемнели от желания, смешанного с яростью. Он подался ближе, его лицо оказалось в считанных сантиметрах от моего. Я чувствовала его дыхание на своих губах, теплое и обжигающее. – Ты – моя, – наконец произнес он, его голос стал почти шепотом. – Я не позволю никому забрать тебя. Даже тебе самой. Это звучало слишком одержимо для барса, который рассматривал меня просто как инкубатор. Я не понимала природу его собственничества, но была почти уверена, что он тоже до конца не осознавал ее. Это то, что исходило больше от его звериной части. Однако, я словила себя на мысли, что всепоглощающая ярость отпустила. Он хоть и угрожал, но говорил более уравновешенно, чем минуты до этого. А еще я остро ощутила как мои соски касаются его обнаженной груди. Они стали твердыми, чувствуя его тепло. Это было словно ожег. Я дернулась, но он среагировал моментально – сжал мои плечи и удержал на месте. – Отпусти, – облизав губы, потребовала я. – Нет. – Ты же говорил, что пока не… – запнулась, смущаясь произнести вслух то, что подсознательно жаждало мое тело, а разум боялся. – Не возьму тебя? – хмыкнул он. До ужаса бесило, что он читал меня как открытую книгу. – Да. – До обряда, – добавил он. – Но все же ты моя, и не собираюсь отказывать себе в других радостях. Его руки скользнули вниз по моим рукам, оставляя за собой горячую дорожку. Затем переместились на спину и опустились на ягодицы. Он слегка сжал их. Я вздрогнула, невольно выгибаясь ему навстречу. Жар от его пальцев казался непереносимым, каждое прикосновение отзывалось глубоким стоном внутри. – В каких? – прерывисто уточнила у него, пытаясь сдержать внутренние порывы. – Искупать тебя, например. Хочу убедиться что на небе не останется никакого лишнего запаха. Только твой. А затем к твоему я добавлю свой. Столько обещания в его голосе, что по всему моему телу прошла волна. Одеон стоял слишком близко, настолько, что его невозможно было избежать или игнорировать. Странное возбуждающее чувство накрыло меня. Почему я так реагировала на этого мужчину? Почему именно я стала его суженой? Его во всем было слишком много для меня. Его мощная, доминантная аура подавляла. Его возраст – эта разница мешала нам понять друг другу. Он на всем смотрел по-другому. Но как бы я ни старалась подавить свою реакцию на этого, я не могла избавиться от странного ощущения, словно внутри меня проснулось что-то древнее и дикое, что отвечало ему. “Почему я так реагирую на него?" – подумала я, пытаясь привести мысли в порядок, но его присутствие полностью вытеснило здравый смысл. – Ты слишком упряма, Лиссия, – прошептал он, его губы были так близко, что я чувствовала каждое слово. – Но твое тело не может лгать. Знает, что оно мое. Он был настолько близко, что я могла чувствовать его дыхание на своей коже, ощущать напряжение его тела. Основательное напряжение, которое сейчас упиралось мне в живот и вызывало трепет и… страх. Это как хотеть забраться на высоту, но боятся, что можешь с нее упасть. Однако его присутствие, его сила… все это окружало меня, и сопротивляться этому было невозможно. Моя голова кружилась, и я убеждала себя, что это от пара вокруг нас. А бешеный ритм сердца из-за горячей воды. Он опустил голову, и его дыхание коснулось моей шеи. Я вздрогнула, ощущая его губы, такие мягкие и теплые, как они целовали тонкую кожу на моей шее. С необычайной нежностью, чтобы в один момент перечеркнуть ее безжалостным захватом зубом. Он с силой втянул мою тоже в рот и я вскрикнула от вспышки боли и жара, который устремился вниз живота и заставил стиснуть бедна. Мой разум отчаянно боролся с волнами наслаждения, которые прокатывались по телу. Сопротивляйся, кричало все внутри меня, но я не могла заставить себя отстраниться. Вместо этого мои руки невольно легли ему на плечи, пальцы сжались в ответ на его близость. Я держалась за него, боясь упасть. – Видишь, маленькая суженая, не так уж и страшно находиться в моих руках, – произнес Одеон, его голос был низким, глубоким. Он звучал почти успокаивающе, и от этого мне становилось еще тревожнее. – Ведь это приносит удовольствие. Он ласково обвел место укуса, словно боготворил его. Я прикусила губу, сдерживая стон, который грозил вырваться наружу. Почему это ощущалось так интенсивно? – Ага, не мне одной, – с негодованием выдохнула я, прежде чем успела остановиться. С его губ сорвался смешок, но в нем прозвучали довольные нотки. Я подняла глаза и встретилась с его взглядом. Сердце колотилось как бешеное. Да что же он делает со мной? Разгроми меня гром, но этот барс наслаждался моим негодованием по поводу его наложниц. – Я не ревную, ты не подумай, – попыталась защититься я, чувствуя, как на щеках вспыхивает румянец. – Ты сама это сказала, не я, – ухмыльнулся он, наблюдая за моей реакцией с явным удовольствием. Я невольно фыркнула, пытаясь скрыть смущение. – Мне все равно. Можешь идти и помыть каждую из них, – сказала я с вызовом, хотя знала, что звучало это скорее жалко, чем уверенно. – После того как я заполучил тебя, наложницы мне стали неинтересны, – мягко ответил Одеон, его голос был таким же бархатистым, как прикосновения. Он скользнул пальцами по моей щеке, опустился к шее, чуть надавил. Я инстинктивно запрокинула голову, позволяя ему доступ к моей коже. – Я не посещал их. И свои ночи я пообещал тебе. В тот момент я не задумалась о формулировке его слов. Возможно в силу своей наивности. Я позволила им окутать себя в сладком тумане. Насладиться их значением. Заполнить каждую клеточку тела. Они не должны были так на меня влиять, но все внутри поселилось чисто женское удовлетворение. – Почему ты делаешь это? – прошептала я, не открывая глаз. – Потому что ты моя, – ответил он, его голос был теплым, как шелк, и я чувствовала, как он обвивает меня, лишая возможности сопротивляться. – А ты будешь моим? Не знаю зачем мне это, когда я так отчаянно сопротивлялась своей судьбе, долгу перед страной и тому, что каждая считает за благословением. Однако я поняла, что если я должна принять судьбу Девы, если я должна принадлежать этому барсу и подарить ему ребенка, то хочу получить что-то столь же ценное взамен. Но его слова разбивают меня. – В определенной степени. Я хмурюсь. Это похоже на скрытый отказ и он ранил меня. Одеон немного отстранился, изучая мое лицо с загадочным выражением. Его глаза блестели, а губы искривились в насмешливой полуулыбке. – Ты будешь иметь надо мной больше власти, чем любая из моих наложниц, – медленно произнес он. – У нас будет общий ребенок, и ты станешь моей супругой. – Этого мало, – отозвалась я с вызовом, чувствуя, как внутри поднимается буря эмоций. Я жаждала большего. – Ты хочешь полностью владеть мной, поэтому я хочу того же. – Это невозможно, – спокойно ответил Одеон. Его руки продолжали скользить по моему телу, как будто он не мог прекратить этих прикосновений. Я ощущала, как каждый его жест проникает в меня, вызывая дрожь и противоречивые чувства. – Полностью владеть барсом может только его истинная пара. – Истинная? – переспросила я, теряясь в значении этого слова. Я никогда не слышала о подобном понятии. В Доме невинности Дев всегда называли сужеными. В клане прислуга также обращалась ко мне. – Кто это? Одеон задумался, его взгляд стал более серьезным. Он медленно провел рукой по моей спине, словно обдумывая ответ. Решая, стоит ли мне все объяснять. Если сейчас он смолчит, то пропасть между нами увеличится. И он как будто это понял. – Есть большая разница между суженой и истинной парой, – начал он, его голос звучал почти ласково, но в то же время таил в себе некую тяжесть. – Если девушка суженая, это не значит, что она принадлежит только одному барсу. Просто наш зверь признает ее как возможную кандидатку на мать своего потомства. Знаю, что раньше барсы сражались за девушек, но чтобы избежать кровопролития, были созданы Дома невинности. – Но ты ведь не находил там свою суженую, – перебила я, пытаясь понять, почему же я стала исключением. – Ни одна из девушек, что мне предлагали, не показалась достойной, – признался он. – Только ты. Я ощутила странное удовлетворение от его слов, хотя и постаралась это скрыть. Это барс постоянно вызывал во мне внутреннее противоречие. Я хотела сбежать и хотела остаться, сопротивлялась и желала поддаться ему. Когда он продолжил, и мои мысли снова запутались: – Если барс находит свою истинную пару, он физически не может быть ни с кем другим. Все его мысли, все его желания сосредоточены только на ней. Любая другая женщина теряет для него привлекательность, становится невидимой. Он дышит своей парой, живет ею. – Тогда я стану твоей только если буду истинной парой! – заявила я с вызовом. Одеон рассмеялся, как будто моя решимость была всего лишь шуткой для него. – К сожалению, это невозможно, моя грозная суженая, – произнес он, в его голосе звучали нотки горечи. – Я давно не слышал о таких везунчиках… или проклятых. – Почему проклятых? – настороженно спросила я, чувствуя, как холодок страха пробегает по спине. – Потому что барс теряет себя, – ответил он тихо. – Он готов пожертвовать всем: кланом, землями, людьми, своей жизнью ради своей истинной пары. Это опасная власть, которую нельзя взять легкомысленно. – Она у меня будет, – дерзко заявила я, стараясь скрыть внутреннюю неуверенность. Слова слетели с губ прежде, чем я успела подумать о том, что прошу у вселенной. Это была детская потребность в бунтарстве, и я только что нашла то на что собиралась опираться в своем противостоянии. Одеон тихо посмеивался, и его смех отдавался эхом в моих ушах, словно издевательство над моей наивностью. Я не могла решить, что было хуже: его насмешка или уверенность, что это нереально. – Это не то, чего можно достичь своим упрямством, Лиссия, – сказал он, его голос прозвучал мягко, но с твердостью, которую нельзя было игнорировать. – Истинная пара – это дар, который может подарить только сама природа. Достаточно того, что ты способна подарить мне потомство. Это и так превозвысит тебя над остальными. – Но это нечестно, – с горечью бросила я. – В то время как ты желаешь полностью владеть мной, я должна довольствоваться тем, что имею? – Жизнь порой несправедлива, Лиссия, и тебе придется смириться с этим, – ответил Одеон с тем же мягким тоном, словно объяснял что-то очевидное. – Однако теперь, когда попытка скрыть тебя от клана провалилась, придется ускорить события. Обряд состоится завтра вечером. Его слова ударили по мне, как волна ледяной воды. Завтра. Не через неделю, не позже, а уже завтра. Одеон спокойно продолжал: – Вейла, конечно, будет недовольна. Она хотела подготовить тебя к этому в течение недели, но теперь у нее есть только завтрашний день. Моя голова закружилась от внезапного ощущения сжатого времени. События развивались слишком быстро. Я не понимала, что сулит мне этот обряд, но четко знала, что будет после него. Время, которое он обещал мне, растворилось, исчезло, и я осознала, что сама своими словами подтолкнула Одеона к этому решению. Мой протест едва начал подниматься внутри меня, как Одеон резко подхватил меня за талию и приподнял над поверхностью воды. Все случилось так внезапно, что я не успела ни возмутиться, ни отбиться. Мои ноги инстинктивно обхватили его талию, когда он приподнял меня, а затем медленно погрузил нас обоих в воду. Я ощутила, как его твердое тело прижалось к моему, создавая странное, почти электрическое ощущение на коже. Мое лицо запылало, не столько от стыда, сколько от смущения и осознания его близости. Я почувствовала, как мое сердце забилось быстрее, как дыхание сбилось. – Что ты делаешь? – едва смогла выдохнуть я, голос звучал глухо, словно кто-то сжимал мою грудь. – Принимаю ванну с тобой, – ответил он спокойно, словно это было самое естественное дело на свете. – Но… – Не бойся, – Одеон перебил меня, и его голос стал чуть резче, чем он, возможно, хотел. – Сначала обряд, затем будет спаривание.