Глава 15

Одеон пришел за мной под вечер. Его шаги были тяжелыми, а на одной руке висело пальто, отделанное густым мехом. Он казался задумчивым, но взгляд его был сосредоточен на мне, словно я была центром его мира. При виде Одеона моё сердце замерло от волнения. Я знала, что пришло время обряда, и от него не было спасения. Мне не сбежать, не скрыться. Вейла поднялась с места, её глаза сверкали мудростью и знанием. Она обратилась к своему внуку с последним вопросом: – Ты готов к последствиям, которые возникнут после обряда? Одеон кивнул, его лицо осталось непроницаемым, но в глазах мелькнула уверенность. Он протянул мне руку, и я почувствовала, как его пальцы крепко сжали мою ладонь, будто он пытался передать свою силу мне. Мы покинули сад, но Одеон повел меня не в сторону покоев. На моё удивление, он вел меня в другом направлении. Темные коридоры замка казались бесконечными, и никто не попадался нам навстречу. Внезапная тишина показалась странной, и я не смогла сдержать свой вопрос: – А в замке живет кто-то, кроме наложниц и твоего брата? Одеон засмеялся, его смех был глубоким и звучал, как эхом отскакивающий от каменных стен. – Скоро ты со всеми познакомишься, – пообещал он, и я поняла, что это значило после обряда. Мы подошли к каменной стене, которая выглядела как часть горы. Камни были серыми и холодными, они казались такими древними, что, наверное, видели зарождение этого мира. Одеон остановился и заботливо накинул на меня пальто. Мех мгновенно согрел меня, но внутри меня разливался холодный страх. Я почувствовала дрожь, пробежавшую по моему телу. Нечто в этой стене вызывало у меня необъяснимое беспокойство. Интуиция, которую я так часто игнорировала, теперь кричала во мне, будто предостерегая от шага в неизвестное. Перед моими глазами вдруг всплыли глаза Вейлы, нечеловеческие, сверкнувшие в тот момент, когда она говорила о грядущем обряде. Я отшатнулась назад, крепче сжимая ладонь Одеона, словно это могло остановить его. – Одеон, – прошептала я, голос дрожал, – пожалуйста, давай перенесем обряд. Я… я обещаю, что буду послушной. Я не буду требовать избавиться от наложниц. Я приму свою судьбу и разделю с тобой ложе… ради рождения ребенка. Мои слова вырывались как мольба. Страх охватил меня, сковав моё сердце ледяными когтями. Я понятия не имела, что ждет меня за этой каменной стеной, но ощущение опасности было таким явным, что мне казалось, будто сама смерть стоит у нас на пути. Одеон внимательно смотрел на меня. Его глаза были такими глубокими и темными, что я не могла понять, что он чувствует. Но он не отпускал мою руку. Напротив, его пальцы сжались сильнее, и в этом прикосновении было что-то уверенное, непоколебимое. – Сейчас ты слаба. Я хочу сделать… хочу, чтобы ты не мерзла в нашем доме, – его глаза скользнули на пальто, – чтобы ты могла не боятся моих наложниц, а наоборот, чтобы они опасались тебя, но главное я хочу, чтобы наше потомство было сильным и здоровым. Его слова звучали слишком решительно, чтобы его можно было переубедить. Но они меня не успокоили. Я попыталась перевести дыхание, борясь с нарастающим паническим ужасом, но страх цепко держал меня. – Я боюсь, Одеон, – призналась я, едва слышно, голос предательски дрожал. – Я не знаю, что меня ждет. Этот обряд… Я не готова. Одеон внимательно посмотрел на меня, его взгляд стал мягче, но оставался напряженным, словно он пытался скрыть что-то важное. Он наклонился ближе, так что его дыхание коснулось моей щеки, и прошептал: – Я буду все время рядом, Лиссия. Тебе нечего бояться. Но в его глазах я уловила тень, мелькнувшую, как быстрый порыв ветра. Это было нечто скрытое, недосказанное. Он явно не хотел говорить мне всю правду. Одеон сжал мою руку еще крепче, как будто его прикосновение могло успокоить мой страх. – Ты – самое ценное, что есть у меня. Неужели думаешь, что я подвергну тебя опасности? Этот вопрос прозвучал очень убедительно, но страх не отпускал меня, он только притаился, подстерегая момент, чтобы снова захватить. Одеон медленно поднял другую руку и положил её на холодную поверхность каменной стены. Словно зная, где находится тайный механизм, он нажал на один из камней, и стена начала поддаваться, отодвигаясь в сторону, открывая темный проход. Перед нами оказались пещеры, темные и зловещие. Оттуда тянуло прохладным воздухом, несшим с собой запах сырости и что-то еще, неуловимое, древнее. Одеон сделал шаг вперед, увлекая меня за собой, но я замерла, глядя на темноту впереди. – Пойдем, – сказал он, его голос был уверен и тверд. – Доверься мне, Лиссия. Я единственный, кому ты можешь доверять в этой жизни. По виду Одеона понятно, что отступить мне не позволят. Одеон тянул меня за собой. Страх не исчез, но под напором Одеона у меня не оставалось выбора, кроме как последовать за ним. Дверь захлопнулась и мы погрязли в темноте. Теперь я вцепилась в руку барса двумя руками, ступая вперед словно слепой котенок. Конечно же Одеон передвигался уверенно. Его звериное зрение позволяло ему прекрасно видеть в темноте. Пройдя несколько метров в полной темноте, мы, наконец, вышли в просторную пещеру, освещенную мягким светом от нескольких факелов. Каменные стены мерцали, словно покрытые невидимыми кристаллами, а в центре возвышался каменный алтарь, древний и величественный. За ним виднелся подземный ручей, чьи воды переливались невероятным бирюзовым оттенком, почти как глаза Одеона в его звериной ипостаси. Вода казалась живой, вибрирующей магической силой. Одеон замер на мгновение, оглядывая место с уважением и почти благоговением. Затем он повернулся ко мне и заговорил, его голос эхом отразился от каменных сводов пещеры: – У каждого клана есть своё место силы. Наши предки долгое время жили, подобно зверям, прячась в горах и охотясь на диких животных. Они не осознавали, что наше будущее было под угрозой. Самок становилось всё меньше, и наш род стремительно исчезал. Тогда они приняли судьбоносное решение – загнали своего внутреннего зверя глубоко в себя, обуздав его. Это позволило нам принять человеческую форму, адаптироваться и выжить. Он сделал паузу, оглядываясь вокруг. – В этом месте скопилась магическая сила. Здесь наши предки скинули животную оболочку и стали теми, кем мы являемся сейчас. Для нас это священная земля. Здесь, у подземного ручья, наша сила берёт своё начало. Мы приводим сюда наших детей, окунаем их в эти воды, чтобы они могли напитаться силой прошлого и научиться контролировать своего внутреннего зверя. – Значит, ты хочешь, чтобы я окунулась в воду? – недоверчиво уточнила у него. Одеон кивнул, но его глаза слегка прищурились, и я поняла, что он не договаривает чего-то важного. – Да, но мы зайдем в реку вместе, – произнес он, и в его голосе прозвучало что-то уклончивое. Он оторвал взгляд от воды и посмотрел на меня, его глаза сверкнули в полумраке пещеры. – Это не просто купание. Ты почувствуешь силу, которая скрыта в этих водах. Мои подозрения усилились. Казалось, за этим ритуалом скрывалось больше, чем он говорил. Слишком много недомолвок, слишком много загадок. Ощущение опасности не покидало меня, и в глубине души что-то шептало: «Беги!». Но что я могла сделать? Одеон был здесь, рядом, и отступить у меня не было ни малейшего шанса. Если я попробую сопротивляться, он подавит любое мое неповиновение, и тогда последствия могли бы быть хуже. Мы были вдвоем в этой пещере, вдали от всех. – Раздевайся, – приказал он, его голос стал тверже, как сталь. Я вздрогнула от его слов и, вместо того чтобы послушаться, вскинула голову, встречая его взгляд. Слова вырвались из меня неожиданно даже для самой себя: – Нет, я не буду. Одеон поднял одну бровь, его губы изогнулись в едва заметной усмешке. – Лиссия, моему зверю нравится, когда ты показываешь норов, – пробормотал он, подходя ближе. Его пальцы скользнули по застежке на его одежде, и он начал раздеваться первым. Я не могла отвести глаз, хотя внутри всё протестовало против происходящего. Стоило признать, что вид его тела постоянно меня зачаровывал. Что-то было в нем такое магнетическое. Высокий, мускулистый, с крепким телом, словно созданным для сражений и охоты. Его плечи были широкими, грудь мощной, а каждая мышца казалась идеально выточенной, напряженной, как струна. На загорелой коже просматривались следы старых шрамов. Волосы на груди и руках были темнее, чем его светлые пряди на голове, создавая контраст, который лишь добавлял ему дикого обаяния. С каждым его движением казалось, что тело Одеона таило в себе неведомую силу, которой мне было страшно противиться, но и невозможно не подчиниться. Когда он начал снимать брюки, я, чувствуя нарастающее смущение, резко отвернулась, будто хотела убежать от происходящего, спрятаться от реальности. Но его голос вернул меня на землю, хлесткий, как удар кнута: – Серьезно, Лиссия? – в его тоне проскользнула насмешка. – Тебе нечего смущаться. Ты уже видела меня… и не только видела, но и трогала. Я покраснела, воспоминания о нашем столкновении в ванной. Эти образы обожгли разум. Сердце заколотилось быстрее. – Время пришло, – его голос стал ниже, словно шепот, который резонировал в глубине души. – Ты разденешься сама или мне это сделать? Я закусила губу, чувствуя, как страх вновь подступает к горлу. Повернув голову, я снова посмотрела на воду. Бирюзовые отблески и темные глубины казалось скрывали нечто зловещее. Глубина этого озера была мне неведома, и чем дольше я смотрела на рябь, тем больше оно напоминало бездну. – Считай вчерашнее совместное купание было подготовкой к обряду, – добавил Одеон, не переставая наблюдать за мной. Дрожащими руками я медленно потянулась к шнуровкам на платье. Каждый жест давался с трудом, будто я не могла осознать, что делаю. Но выбора не было. Я отвернулась от Одеона, стараясь не встречаться с его взглядом. Пальцы медленно расшнуровывали платье, и оно соскользнуло с моих плеч на пол, оголив тело. Холод пещеры тут же проник в кожу, вызывая дрожь, которая прошла сквозь меня. Я невольно вздрогнула, обхватив себя руками, чтобы хоть как-то согреться. Но уже в следующий миг я почувствовала тепло его тела. Одеон подошел ко мне сзади, обнял, прижавшись всей грудью к моей спине. Его горячее дыхание коснулось моей шеи, он откинул волосы на одну сторону, легко прикасаясь губами. От его близости тело непроизвольно расслабилось, несмотря на страх, гнездившийся внутри. – Не бойся, – шепнул он, и я почувствовала, как его руки мягко, но настойчиво подтолкнули меня к краю воды. Но я замерла, вцепившись ногами в холодные камни. Паника снова захлестнула меня. – Я не вижу дна, – прошептала я, голос дрожал. – Одеон, мне страшно. Он не дал мне времени на дальнейшие раздумья. Одеон подхватил меня на руки, как пушинку, и шагнул в воду вместе со мной. Мой первый контакт с водой был неожиданным и резким – вместо ледяной, она оказалась невыносимо горячей, словно обжигала кожу. Я вскрикнула, инстинктивно пытаясь вырваться из его крепких объятий, но его руки гладили меня по спине и плечам, успокаивая. – Терпи, – пробормотал он, – скоро станет легче. Одеон продолжал идти вперед, опуская нас в воду до самых плеч. Я содрогнулась, когда вокруг нас начали подниматься мелкие волны, вода словно бурлила, как кипяток, создавая вокруг нас сияние, которое пульсировало, живое и странное. Стиснув зубы, я старалась не кричать, но вдруг мне показалось, что в светящихся отблесках воды появились образы. Яркие, живые. Барсы. Огромные, гневные звери, они рычали, кружили вокруг нас, их глаза горели диким огнем. Мой страх выплеснулся наружу, и я закричала, крепко вцепившись в Одеона. – Спаси меня! Они… они хотят меня съесть! – Это мои прародители, – его голос звучал спокойно, несмотря на напряжение в теле. – Они оценивают тебя, Лиссия. Они решают, достойна ли ты стать частью нашего рода, чтобы я мог передать тебе свою силу. Я с трудом понимала его слова. Мысли путались, и перед глазами всё плыло, словно вода пыталась поглотить меня. Барсы продолжали кружить, их рычание раздавалось всё громче, эхом отдаваясь в моей голове. Ощущения становились невыносимыми. Тело будто разрывалось от жара, сводило от напряжения и боли. Я извивалась в руках Одеона, крича, не в силах справиться с накатывающими волнами. Барсы, кружившие вокруг нас, рычали, их гневный рев сливался с моими криками, усиливая их в десятки раз. Казалось, что весь мир – это бездна боли, жара и звуков. Какому же испытанию решил меня подвергнуть Одеон? И ради чего все это? С трудом приоткрыв глаза, я посмотрела на него и заметила, что Одеон начал сиять. Его кожа излучала мягкий свет, словно голубоватое свечение, исходящее изнутри. Это зрелище заворожило меня, как наваждение. Но вскоре все снова затуманилось, и я почувствовала, как его руки, по-прежнему крепко удерживая меня, вытащили мое тело из воды. Он осторожно вынес меня на берег и понес к алтарю, высеченному из камня. Мое измученное тело словно стало чужим. Оно не подчинялось мне, и я лишь наблюдала за происходящим со стороны, как будто это было не со мной. Одеон бережно уложил меня на камень. Его холодная поверхность моментально соприкоснулась с моим разгорячённым телом, и боль, казалось, вспыхнула с новой силой, но затем резко ослабла. Он склонился надо мной, его глаза – чистая, глубокая голубизна, источали свечение, такое же, как и его тело. Его взгляд был полон решимости. Несмотря на мои страдания, он не собирался отступать. – Сейчас всё пройдёт, – прошептал он, и его слова оказались почти успокаивающими, как ветер, развеявший туман. – Я дам тебе силу вынести это. Я была слишком слаба, чтобы отвечать, но всё же нашла в себе силы прошептать: – Ты… ты делаешь меня барсом? Это предложение почему-то вспыхнуло в голове. Я до ужаса боялась его ответа. Одеон покачал головой, его глаза продолжали сиять, но теперь в них мелькнуло что-то более мягкое, почти нежное. – Нет, Лиссия, – тихо сказал он. – Это не превращение. Но теперь ты станешь чем-то большим, чем была прежде. Я поделюсь с тобой силой своего зверя. Ты будешь синее, выносливей и проживешь намного дольше простых людей. Это то, как мы создаем наших старейшин. – Я уже не буду человеком, – с последних сил, которые у меня остались, возразила ему. – Ты не будешь ни человеком, ни барсом. – Ты должен был спросить, – упрекнула. Он менял меня и даже не соизволил рассказать об этом. Скрывал, что значит сам обряд. – Это ради твоего блага, – уверенно проговорил барс. Одеон ни капли не жалел о своем подлом поступке. По моей щеке скатилась слеза и в этот миг я всей душей пожелала, чтобы судьба наказала его. Только не думала о том, что мы с ним давно связаны. И то, часть того что может обрушиться на него, перепадет и мне.