Глава 17

Сначала ко мне в темноту донесся шум воды. Затем я почувствовала сырость и запах. Странный аромат чего-то. Нет, кого-то. Нахмурилась, понимая, что я точно была не одна. Зверь, обладающий самым притягательным ароматом, который я когда-либо ощущала. Меня тянуло к этому запаху, манящему и завораживающему. Я даже не знала, что могу так ярко улавливать ароматы. Любопытство вспыхнуло внутри меня, и этой искры оказалось достаточно, чтобы вырвать меня из темноты, в которой я находилась. Я резко распахнула глаза и уставилась на каменный потолок пещеры. Что-то было не так с моим зрением. Я осознавала то что видела, но мое зрение было искаженно. – Лиссия! – услышала я голос Одеон. Он был обеспокоен. Необычное явление для этого барса. В голове пронеслись смутные воспоминания того, как он окунул меня в эту ужасную реку, а затем вынес с нее и положил на алтарь. Боль. Я помнила боль, которая разрывала мое тело. Сейчас она ушла. Все закончилось? Я прошла обряд? Я медленно повернула голову и встретилась взглядом с Одеоном. Его образ снова исказился. Он казался размытым, как в тумане, но исходящее от него напряжение я ощущала через кожу. Меня резануло то, как он выглядел: бледный, но всё ещё пугающе красивый, почти неестественный. Он был обеспокоен, а это само по себе было странно. Я еще не видела его таким. Барс всегда был собран. Уверен в себе. В своих поступках. Затем я заметила, что он обнажен. Это осознание пронеслось в моём сознании, и я непроизвольно задержала на нём взгляд дольше, чем следовало. Его мускулистое тело словно вылеплено из мрамора, каждая линия и изгиб казались идеальными. Внутри что-то вздрогнуло, чужое и дикое. Передо мной был совершенный самец. И прежде чем я успела что-то понять, в мыслях прозвучало низкое, почти грубое слово: «Мой». Оно эхом отдалось в голове, а затем моё горло сорвал нечеловеческий рык. Рык, который разнёсся по пещере, вибрируя в её каменных стенах. Неужели этот звук издала я? – шокировано подумала, ведь кроме нас здесь никого больше не было. Одеон выдохнул, и я уловила в нем облегчение. Его глаза на миг вспыхнули, как у зверя, а затем он произнёс: – Твой, если ты заявишь свои права. Я нахмурилась, не понимая, что он имеет в виду. Что за права? О чём он говорит? Но внутри меня что-то воспряло, словно принимая вызов. Я ощутила, как зверь внутри меня оживает, тянется к нему, настаивает на своём. Эта часть меня знала, что он говорил, и что должна сделать. Я почувствовала странное возбуждение, жажду… охоты. Этот самец или выживет в нашей схватке и докажет, что достоин или умрет. От этого знания, которое пронеслось по мои венам, мне стало страшно. По-настоящему страшно от того, что он со мной сделал. Во что он меня превратил? Почему я словно была заперта в своем теле, а руководил мной кто-то другой. Откуда взялся этот нежелательный сосед? Я же человек, а не барс! Пальцы вцепились в края алтаря, и я, ведомая необузданным порывом, поднялась. Весь мир изменился, стал ярче, острее, будто каждый звук и запах проникал сквозь меня, становясь частью моего существа. Но это была не я. Зверь внутри меня взял контроль. Губы разомкнулись, и я вновь зарычала, этот раз более низко и угрожающе. Моё тело трясло от странного напряжения, и я уставилась на Одеона, как хищник на добычу. Мой зверь. Да, да, это был он. Или она. Рвалась наружу, словно ей не хватало места в моем теле. Меня распирало. Облизав пересохшие губы, я ужаснулась тому, что почувствовала во рту клыки. Когда от паники я сжала кулаки, то проткнула ладонь острыми когтями. Однако боли не почувствовала. То ли от шока, то ли от регенерации, с которой проколы стали затягиваться и лишь следы крови говорили о том, что это было реально. Одеон издал непонятный звук. Я заметила, что он жалостливо смотрит на мои руки, словно ему больно от того, что больно мне. Вот только эта мысль вызвала во мне прилив гнева. Раньше нужно было думать, проклятый барс! Посмотри, что ты со мной сделал! Но я не могла бросить это ему в лицо. Как бы я не пыталась заговорить, слова не слетали с моих губ. Зверь взял вверх надо мной, а им руководили инстинкты. Слишком грациозно я спрыгнула с алтаря, идеально приземлившись на ноги. Снова я окинула барса долгим, изучающим взглядом. Затем пригнулась и обвела глазами пещеру, как бы выискивая выход из этого логова. Мне… нет, ей хотелось вырваться на воздух. Пуститься в бег. Покорить природы и изучить ее обитателей. Найти свою добычу. Вот только Одеон снова привлек наше внимание. – У тебя очень хищные черты и аппетитные изгибы, – надменно бросил Одеон, на что я снова зарычала. Что этот ненормальный делал? Он выводил моего зверя из себя. – Твои глаза теперь идентичны моим. Идеальна бирюза. Погоди, что? Кроме звериных черт у меня еще и глаза поменялись? Вот поэтому все казалось странно, словно я смотрел через линзу. Мое зрение изменилось. Я основа обвела пространство взглядом и наткнулась на выход их пещеры. В голове всплыли образы, как мы попали сюда. Удивительно, но зверь словно подхватил мои воспоминание и заинтересовался им. Невольно я сделала шаг в ту сторону. Новорожденному животному во мне стало любопытно что там, есть ли там подходящая добыча. Меня пронзил голод. Да, мне нужна была еда. Аж слюна вытекла со рта и потекла по лицу. – Лиссия, иди ко мне, – снова напомнил о себе Одеон, не позволяя мне отвлечься. Его слова, произнесённые низким, слегка хрипловатым голосом, пробудили что-то новое, будоражащее. – Я дам тебе что-то другое. Пища может подождать. Потом я накормлю тебя, ведь это моя обязанность, как твое пары. Пары? Что это значило? Мой зверь рыкнул на него, словно ему тоже не понравилось это слово или правильней сказать ей не понравилось, что кто-то заявляет на нее права. В тоже время она сама заинтересовалась этим самцом. Я задержала дыхание, поймав себя на том, что он привлекал моё внимание, отвлекая от выхода. Снова. Он намеренно переключал мой интерес с пещеры на себя. И зверь внутри меня отреагировал на это. Я шагнула вперёд, следуя за его голосом, притягиваемая не только им, но и мощным, насыщенным ароматом, исходившим от него. Всё вокруг было новым, каждый звук, запах, ощущение обострилось до предела. Я не осознавала, что делаю, просто двигалась, подчиняясь неясным, но настойчивым импульсам. Я подошла ближе, и он не отступил, а наоборот – остался стоять, наблюдая за каждым моим движением. Он был насторожен, но не боялся. Его спокойствие и уверенность в себе ощущались, как энергия, окутывавшая нас обоих. Я сделала ещё один шаг, затем ещё. Ноздри расширились, я втягивала воздух, жадно, глубоко, чувствуя, как запахи смешиваются, создавая новый, уникальный аромат. Я остановилась перед ним, буквально в нескольких сантиметрах, и начала осторожно обнюхивать его, словно проверяя, кто он такой. Мой зверь исследовал его, пытаясь запомнить каждый нюанс его запаха, каждую его нотку. Он же, казалось, отвечал тем же. Я чувствовала, как его ноздри вздрагивают, улавливая мой запах, изучая меня в ответ. Мы словно двигались в ритме какого-то древнего, первобытного танца, медленно кружась вокруг друг друга. Наши движения были плавными, осторожными, проверяющими. Его лицо оказалось совсем рядом, и я почувствовала его тёплое дыхание на своей щеке. Он наклонился, коснулся кончиком носа моей шеи. Внутри меня вздрогнуло, я напряглась, но не отступила. Напротив, всё во мне потянулось к нему. Зверь внутри желал чувствовать его, чувствовать полностью. Мы медленно проводили носами по шее друг друга, касаясь кожи, словно проверяя границы. – Если бы ты пахла так в день нашего знакомства, я бы мгновенно сделал тебя своей, – сдавленно проговорил Одеон. Слова казались мне странными, но их значения мало меня сейчас волновало. Меня заполнили эмоции моего зверя. Слишком дикие, яркие, неподконтрольные мне. Мои руки невольно поднялись, и я коснулась его плеча, ощутив под пальцами тёплую, сильную мускулатуру. Одеон не отстранился. Я уловила, как его пальцы чуть дрогнули, как зрачки сузились, когда он взглянул на меня. Внутри меня разгоралось нечто первобытное, и я не могла контролировать этот огонь. В какой-то момент я почувствовала, как касаюсь своими клыки его шеи. Они были совсем близко к месту, где бился его пульс. Во мне поднялось непреоборимое желание вонзить их в его плоть, и это испугало меня, настолько что на мгновение я снова овладела тело и дернулась прочь от него. А затем я заметалась по пещере, чтобы в итоге броситься к выходу. Одеон рванулся следом за мной, не раздумывая ни секунды. Я уловила, как его тело изменилось, как черты лица стали грубее, а глаза – ярче. Его зверь пробудился, почувствовав вызов и отозвавшись на него. Моё тело вздрогнуло от волны страха и возбуждения, смешавшихся в невообразимую смесь. Мы оба двигались слишком быстро, почти сливаясь в неясные тени среди стен пещеры. Моё тело взметнулось к выходу, но Одеон догнал меня, яростно вцепившись в моё плечо и разворачивая к себе. Я зарычала, вырываясь и нанося удар когтями по его груди. Тонкая, но острая, как лезвие, боль скользнула сквозь его тело, и я заметила, как из ран мгновенно хлынула кровь. Красные капли упали на каменный пол, но он даже не пошатнулся. Зверь в нём воспринял это как вызов, как подтверждение её силы, и его глаза вспыхнули алым огнём. Он бросился на меня, и мы столкнулись, как две стихии. Когти и клыки – всё, что теперь имело значение. Мы царапались и кусались, сбиваясь с ног, катаясь по холодному камню. Каждый наш удар, каждый рывок были наполнены не только яростью, но и чем-то ещё. Это было похоже на танец, дикий и неконтролируемый, наполненный страстью и первобытным желанием. Мы словно испытывали друг друга, проверяли пределы. Я понимала, что теряю контроль. Моё сознание смазывалось, и зверь заполнял всё, вытесняя остатки здравомыслия. Мои когти глубоко вошли в его плечо, но я не ощущала ни капли жалости. Меня охватило чувство абсолютной свободы и безумия. То, что я могла сделать сейчас, казалось мне невероятным и пугающим одновременно. Одеон оглушительно зарычал, его руки обхватили меня, не давая вырваться. Он был весь в крови, но не отступал. Я била его, царапала, но каждый наш удар только больше распалял меня. Моя голова была пустой, кроме одной мысли – он мой! Зверь внутри вопил от желания подчинить его себе, и я ощутила, как волна возбуждения накрывает меня с головой. Мы продолжали кататься по жёсткому полу, не замечая боли, пока наконец он не прижал меня к земле, нависнув над моей обнажённой грудью. Его глаза горели, дыхание было тяжёлым и горячим. Он был сильнее, и я ощутила это, когда его клыки впились в мою шею. Это было не больно. Скорее, напоминало взрыв, разорвавшийся внутри меня. Мой зверь, который только что рвался наружу, вдруг изменился. Всё желание убежать, броситься на него – испарилось. Осталось лишь чувство, что я нахожусь под своей парой. Я замерла, растерянная, дрожа от ощущений, которых не могла объяснить. Инстинкт, управлявший мной, вопил, что я должна завладеть им, сделать его своим. Мои когти скользнули по его спине, оставляя кровавые следы, и я вырвалась из его хватки, но только для того, чтобы обвить его ногами, прижимаясь ещё сильнее. Мои бедра сжались вокруг него, и я почувствовала, как его тело, такое сильное, твёрдое, прижалось к моему. Мы катились по полу в первобытном ритуале, не замечая боли или неровностей под собой. Я ощутила, как он сопротивляется своему зверю, сдерживая его порыв. Но на клеточном уровне я знала, что он хочет. Мои клыки скользнули по его коже, оставляя едва заметные царапины, и я зарычала, чувствуя, как всё внутри меня кричит о том, что он мой. Одеон, наконец, навис надо мной, крепко удерживая меня под собой, его руки прижимали мои запястья к земле. Он доминировал надо мной. Я дёрнулась, пытаясь освободиться, но конечно он был сильнее. И в этот момент его клыки снова впились в мою шею, но это было не нападение, а нечто большее. Он утверждал своё право, и я почувствовала, как моё тело сдаётся. Инстинкт захватил меня полностью, я уже не могла думать, не могла сопротивляться. Всё, что оставалось, – это чувство принадлежности. Он – моя пара. И я не могла, не хотела отпускать его. Внутри всё настроилось на него. На биение его сердца. На его запах, от которого я сходила с ума. На его силу, что подчинила моего зверя. Ощущение принадлежности было таким мощным, что я, не задумываясь, раздвинула ноги, освобождая ему место между ними. Он молниеносно занял его, вдавливаясь в меня, и я почувствовала всю его твёрдость, остроту его желания. Мне нравилось это ощущение. Больше, чем когда-либо раньше. Но этого было мало. Настолько мало, что моё тело охватило новое безумие, придавая зверю второе дыхание. Я сосредоточила всю свою молодую энергию, чтобы не просто столкнуть его с себя, а перевернуть нас, и в итоге оказалась сверху. Грудь бешено вздымалась, сердце готово было вырваться из груди. Внутри всё горело, но это пламя было сладким, окутывающим, словно я дышала этой жаркой яростью, которую вызывала во мне зверь. Воздух с шумом вырвался из его лёгких, когда я села на него. Взгляд Одеона, полный изумления и восхищения, привёл меня в какое-то первобытное ликование. – Полегче, моя пара, – услышала я его голос, полнейший нежности, на которую я не ожидала, да и не могла бы рассчитывать. Он не пытался менять нашу позицию, не стал возвращать себе контроль, а позволил мне оставаться сверху. Эта его покорность вызвала во мне прилив удовольствия. Я ощущала себя сильной, властной, нужной. У меня перехватило дыхание, когда я посмотрела на него, и его обнажённое тело напряглось под моими пальцами. Его взгляд был прикован ко мне, и я видела в нём этот священный трепет. Я видела, как его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на клыках, что впились в мою нижнюю губу так сильно, что я почувствовала вкус собственной крови. Её солоноватый привкус пробудил во мне новое желание – неистовство, дикая сила. Я хотела его ещё больше, хотела ощущать его так же остро, как ощущала свою кровь, горькую и солёную. Его глаза, полные признания, жгли меня. Я видела, как они расширились, когда его глаза остановились на моей груди. Я проследила за его взглядом и разглядело его укус, тот, что всё ещё виднелся на моей коже. Это был след, который он оставил. След, который я знала, что не должна была получить. Все было неправильно. То, что сейчас происходило со мной. Я чувствовала гнев и ярость, но мой зверь не позволил мне окунуться в эти эмоции, потому что его интересовало кое-что другое. Я сказала себе, что потом, когда я верну контроль над свои телом, я выскажу Одеону все, что ощущаю. Но сейчас внутри меня что-то сорвалось с цепи и я начала двигаться. Великая Многоликая, я же была невинна, но моего зверя это не волновало. Она просто хотела ощутить своего самца внутри себя. Моя сердцевина скользила по всей длине его члена, но этого мне было мало. Я застонала, вонзая ногти в его грудь – десять острых проколов, которые вырвали с его губ стон полный наслаждения. Сейчас я убедилась в том, что все барсы гребанные извращенцы. После всех тех попыток и просьб дать мне время и не лишать девственности, что сама взобралась на него и собиралась использовать его на своих условиях. Раскачивая бёдрами, я добилась того, что головка его члена коснулась моего узкого входа и начала медленно проникать внутрь. Это оказалось труднее чем, я представляла. Моя хищница взревела от нетерпения, а я в ужасе ждала того, что почувствую. Он был большим. Казалось слишком большим для меня. И просто не мог поместиться, а она желала вобрать его полностью. – Лиссия! Легче! – порыкивал Одеон. – Черт, какая же ты тугая. На его лбу выступила капли пота, шея натянулась, а мышцы перекатывались под кожей, словно он изо всех сил пытался удержать себя. От чего? От рывка, моментально догадалась. Он позволял мне руководить. Позволял брать его, как я хотела, прежде чем он заберет контроль в свои руки. Но разве этого я желала в первый раз? Я уже не могла ответить даже себе, потому что эмоций было слишком много. Я чувствовала их переизбыток, но еще не готова была отключится от мира. Одеон сжал мои бедра дрожащими руками. Помогал мне, в то время как я извивалась, пытаясь вобрать как можно больше. – Такая порочная! Что? Нет, нет, это не я. И вдруг моей хищнице это надоело и она приподнялась немного, чтобы резко поддаться назад. Вспышка боли прорезала меня, как молния. От его размера было очень больно, особенно пока мое тело привыкало к ним. Я на мгновение зажмурилась, губы дрожали, и я не могла сдержать короткий всхлип. Всё тело напряглось, каждый мускул, каждая клеточка чувствовала эту острую, режущую боль, будто всё во мне сопротивлялось тому, что происходило. Но боль начала отступать, превращаясь во что-то другое, что-то более первобытное. Оно вызывало во мне потребность к движению. Одеон подо мной заскрежетал зубами. Стисну мои бедра сильнее, медленно приподнял меня, чтобы снова заполнить одним ударом. Я чувствовала, как его член распирает меня, и это было невыносимо сладко, как будто моё тело наконец-то приняло то, чего так жаждало. Каждый раз, когда он входил в меня, всё во мне содрогалось от удовольствия. Каждое движение было сладким мучением, каждое его касание – укус, оставляющий следы на моей коже. Я осознала, что сама двигаюсь на нем со звериным неистовством, но не могла остановиться. Не могла перестать хотеть ещё больше, ощущать его в себе так глубоко, как только возможно. Даже импульсы боли казались мне сейчас просто необходимыми, как кислород. Мои когти царапали его грудь, оставляя на его коже кровавые следы. Мы оба были в измазаны в крови. Его. Моей. Я видела, как его лицо исказилось от боли, но в этом же было и какое-то невыразимое наслаждение. Мои движения становились всё резче, безумней, словно я хотела разорвать его на части, захватить его полностью, без остатка. Мои лёгкие сотрясались от глубоких, рваных вдохов и рыков. Мои бедра то сжимались, то разжимались, погружая нас в этот дикий, первобытный ритм. Я наклонилась к нему, позволяя своим волосам касаться его кожи, когда наши тела слились в единый пульсирующий ритм. Его руки обхватили мои бёдра, и он прижимал меня к себе так, будто боялся, что я исчезну. Я почувствовала, как его губы скользнули по моей шее, как его зубы царапнули кожу, и моё тело сотряслось от этого прикосновения, словно от удара молнии. Я не понимала, что происходит, но знала одно – я не могу остановиться. Мои движения стали ещё более хаотичными, и я чувствовала, как он вздрагивает подо мной, его голос, сдавленный, рваный, доходил до моего слуха, заполняя меня, затопляя всю мою сущность. И тут я не выдержала, откинулась назад и усилила угол проникновения. Глубокий, хриплый звук сорвался с моих губ, почти настоящий звериный рык. Это не было криком или стоном, это было нечто неконтролируемое, исходившее из самой глубины моего существа. Я не узнавала себя. Этот звук принадлежал той самой хищнице внутри, которая теперь выпустила когти и наслаждалась каждым мгновением. В водовороте эмоция, я поняла, что отныне мы с ней будет разделять все до одного мгновения нашей жизни. В это время Одеон лишь сильнее сжал мои бёдра, его собственное дыхание стало прерывистым, но он продолжал сдерживаться, давая мне вести. Моя хищница, которая только что рычала от нетерпения, теперь торжествовала. Я была уже на грани, и когда в последний раз опустила свои бёдра на него, почувствовала, как волна наслаждения охватывает меня, накрывая с головой. Я не могла дышать, не могла думать – только чувствовать, только гореть в этом безумии, ощущая, как всё моё тело сотрясается в экстазе. На задворках сознания ко мне донесся рык Одеона, а затем он наконец перевернул нас и я оказалась на спине. Мои руки крепче сжали его, мои когти вонзились в его кожу, я ощущала, как его спина напряглась под моими пальцами, и это было великолепно. Он был моим. Я была его. Мы принадлежали друг другу, и эта бешенная схватка, в которой смешались боль, страсть и нечто невыразимое, была нашей клятвой принадлежности друг другу.