Глава 18

Одеон Я смотрел на неё, распростёртую подо мной, и безумие захлестнуло меня. Лиссия была моей. Моей женщиной, моей парой, моим зверем. Она лежала подо мной словно воплощение дикого совершенства, с её вздымающейся грудью, запрокинутой головой и широко распахнутыми глазами, в которых ещё плескались остатки экстаза. Я видел её расширенные зрачки, слышал тяжёлое дыхание, и это лишь усиливало мою похоть. В то время как каждая клеточка её тела, каждый её вздох, каждый звук, что срывался с её губ, твердил одно: она принадлежит мне, целиком и полностью. Моя самка. Моя единственная. Осознание того, что наше спаривание непременно принесёт потомство, взорвалось в сознании яркой вспышкой. Я знал, что теперь ничто не сможет уберечь её от беременности. Она родит мне детёнышей, самых сильных и могущественных. Наше спаривание создаст нечто большее – оно станет началом новой линии барсов. Настоящих зверей, столь же сильных, как их родители, ведь я знал, что моя пара невероятно сильна. Образ наших детей окончательно сорвал меня с цепи. Я крепче сжал её бёдра, чувствуя, как её тело принимает меня, как она изгибается подо мной, встречая каждый мой новый толчок. Я двигался так, словно хотел забрать её всю, до последней капли. Я больше не был собой. Мной владел зверь. Альфа, который утверждает своё право на самку, на свою пару. Она создана для меня, чтобы выдержать мою силу, чтобы принять всю мою ярость. Её очередной стон оглушил меня. Я чувствовал, как она сжимается вокруг меня, всё её существо дрожало от удовольствия, хотя я знал, что она ещё не отошла от своего первого пика. Но этого мне было мало. Мне нужно было больше. Мне нужно было видеть её на грани разума, ощущать её судорожные крики, когда она будет снова и снова дрожать подо мной. И все же она пыталась сопротивляться мне, показывая, что даже сейчас не покорилась полностью. Её пальцы вцепились в мои плечи, её ногти оставили глубокие царапины на спине, но мне было всё равно. Эта боль доставляла мне лишь извращенное удовольствие, а её сопротивление делало каждое мгновение ещё более острым. Она должна была чувствовать меня каждую секунду, должна была знать, что я – её альфа. Ее вожак и ее пара. – Ты моя, Лиссия, – прошипел я, едва узнав собственный голос, ставший хриплым, звериным. Я вонзился в неё ещё глубже, словно хотел навсегда оставить в её теле свою метку, свою сущность. – Моя навсегда. Она просто зарычала в ответ, поражая меня свет своих ярко-голубых глаз – признаком барса. Я понимал, что уже не контролирую себя, что мой зверь полностью завладел мной. Я больше не был человеком, но и не был просто зверем. Я был чем-то большим, чем-то опасным, чем-то более могущественным. Я был альфой, обладающим абсолютной властью, и она должна была покориться этому. Но Лиссия не покорялась. Она встречала мои удары с вызовом, её тело трепетало подо мной, но она продолжала сопротивляться. И это сводило меня с ума. Я вновь и вновь врывался в неё, чувствуя, как наши тела сливаются в этом безумии. Её внутренности сжимались вокруг меня, обжигали, её стоны смешивались с моим рычанием. Я был близок к финалу, но не собирался сдаваться. Мне нужно было довести её до края, я хотел, чтобы она кричала моё имя, чтобы её тело извивалось подо мной в агонии и экстазе одновременно. Мои движения становились всё жёстче, глубже, и я видел, как её лицо исказилось наслаждением, как её губы шевелятся, но звуки, которые она издавала, были нечленораздельны. я почувствовал, как её внутренние мышцы начинают снова сжиматься вокруг меня, её тело напряглось, и она закричала, когда волна удовольствия вновь накрыла её. Это был самый прекрасный звук в мире. Но даже он не смог остановить меня. Даже когда она содрогалась подо мной, даже когда её когти, оставляя кровавые следы, вонзались в мою кожу, не оставляя на мне живого места, я продолжал двигаться. Мне нужно было больше. Я хотел, чтобы она сломалась под моим натиском, чтобы это стало для неё настоящим испытанием, чтобы она ощутила всю мощь того, что я ей преподносил. Я двигался, как дикий зверь, охваченный яростью и похотью, и чувствовал, как напряжение растёт внутри меня. С каждым движением я приближался к финалу, ощущая, как пульсирующая волна нарастает внизу живота. Я видел её лицо, её искривлённые от наслаждения черты, и это только подстёгивало моё желание. В последний момент я резко наклонился к ней, мои зубы вонзились в её шею, на ту самую метку, которую я оставил раньше. Её горячая кожа треснула под моим укусом, я чувствовал, как её кровь пробивается сквозь ранку. Сильный вкус её плоти обжигал мой язык, разрывая последние остатки моего самоконтроля. Я вгрызся в неё, утверждая своё право, своё обладание, чувствуя, как она содрогается подо мной, отзываясь на мой укус. И в тот же момент меня накрыла волна оргазма, вырываясь из меня с такой силой, что я почти потерял сознание. Мои мышцы напряглись, всё моё тело сжалось, и я излил в неё своё семя, глубоко, властно, до самого основания, пока не опустошил себя до последней капли. Я зарычал, ощущая, как её тело снова содрогается подо мной, и это заставляло меня вонзаться в неё всё глубже и глубже, будто я хотел соединить нас до конца времён. Я впился зубами в её шею, продолжая двигаться, несмотря на нарастающее чувство удовольствия, которое почти полностью завладело мной. Я чувствовал её под собой, её горячее, принимающее тело, её дрожь, и это была вершина блаженства. Всё вокруг перестало существовать – только мы, наши тела, наши звери, переплетённые в узах истинности. Когда последняя волна наслаждения прошла по моему телу, я медленно разжал зубы, оставляя на её шее свежие следы своего укуса. Я по-прежнему был внутри неё, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с моим, её дыхание всё ещё было рваным, но уже выравнивалось. Я наклонился и, слегка касаясь её губ своими, прошептал, захлёбываясь остатками ярости и страсти: – Ты навсегда моя, Лиссия. Никто и никогда не сможет отнять тебя у меня. Мои слова прозвучали как клятва, как признание, как приговор. Я не позволю ничему и никому разлучить нас, даже если мне придется столкнуться с последствиями того, что я сотворил. Во что превратил ее. – Тогда и ты мой, – отвечает мне моя хищница. Ее взгляд блуждал, теряя осознанность. Голова клонилась в бок. Она потратила всю свою дикость на это спаривание. Ее руки, которые только что крепко держали меня, обвисли, и она выдохнула, почти беззвучно, словно выпустив из себя остатки сил. Её зверь, наконец, удовлетворён, и вместе с ним уснула её человеческая часть. Я почувствовал, как её тело ослабло подо мной. Прижимая её к себе, я ощутил, как её сердце замедляется, постепенно приходя в норму. Я крепче обнял её, чуть изменив положение, чтобы улечься на бок. Ее голова устроилась на моём плече, её горячее дыхание касалось моей кожи. Моя рука скользнула по её спине, обнимая её, и я почувствовал, как наши раны начинают затягиваться. Её когти оставили на моей коже глубокие борозды, но я чувствовал, как они медленно исчезают, уступая место новой, чистой плоти. Лиссия была исцарапана и покусана, её грудь и бёдра покрыты следами моей ярости, но и её тело начинало восстанавливаться, залечивая порезы и укусы. Я скользнул взглядом к её шее, где виднелись свежие следы моего укуса. Метка, глубокая и явная, свидетельствовала о том, что она принадлежит мне. Эти следы останутся на её коже, даже когда остальные раны исчезнут. Она будет носить их как знак, как клятву, которую я дал ей. Её зверь признал меня, осталось чтобы её человеческая часть приняла. С этим я предполагаю мне будет труднее справится. Особенно после того, как она осознает все, что с ней произошло. Произошло по моей вине. Её дыхание стало ровным, спокойным. Её рука, которую я аккуратно положил на свой бок, не шевелилась. Она была полностью отключена. Её тело нуждалось в отдыхе и восстановлении, а на это нужно время. Пробежав взглядом по пещере, я подумал, что скоро мне нужно вынести свою пару отсюда, омыть её, привести в порядок. Я видел, как её волосы спутались, как на коже остались следы моей дикости. Моему зверю хотелось позаботится о ней. Зализать все раны, боготворить и защищать. Инстинкты сейчас работали на пределе. Особенно теперь, когда мой барс был уверен, что мы зачали потомство. Я осторожно погладил её по спине, чувствуя, как её кожа начинает покрываться мурашками даже в этом полусонном состоянии. Моё тело всё ещё отзывается на её близость, на её тепло, и я был готов остаться с ней так навечно. Однако мне надо придётся подняться, позаботиться о ней, пока её зверь не проснулся вновь. Нужно воспользоваться тем временем, пока её хищная сущность отдыхает. Я не хотел, чтобы она видела следы нашего безумия, потому что знал – её человеческая часть ещё не готова принять это. Моя пара. Моё будущее. Я аккуратно коснулся губами её лба, стараясь не разбудить. Я медленно отстранился от Лиссии, чувствуя, как её тело всё ещё реагирует на мои движения, несмотря на то, что она была полностью без сознания. Осторожно выскользнув из неё. Моё желание быть с ней не ослабевало, однако инстинкты говорили, что ей нужен отдых. Поднявшись, я не отрывал взгляда от её обмякшего тела, такого хрупкого и изящного, несмотря на звериную силу, скрытую внутри. Легко взял её на руки, прижал к груди, и направился к выходу из пещеры. Барсы не придавали значения одежде, и холод не был нам врагом. Лиссия теперь стала одной из нас – её тело будет столь же крепким и выносливым. Она не замёрзнет, в этом я был уверен. Я шагал уверенно, обходя камни и острые выступы, чувствуя, как Лиссия полностью отдалась мне – даже во сне её тело тянулось к моему. Мы пересекли порог пещеры, выходя в коридоры замка, и воздух вокруг изменился – холодные каменные стены встретили нас тишиной. Но не полной. У дальней стены я заметил фигуру. Каралис. Он стоял, опираясь о камень, его глаза метались между мной и Лиссией в моих руках. Он явно ждал нас здесь уже какое-то время. Только барсы знали о родовой пещере, поэтому не было удивительным, что он знал, где мы находимся. Я нахмурился, ещё крепче прижимая Лиссию к себе. – Я же приказал тебе не попадаться мне на глаза, – холодно бросил я, не замедляя шаг. Каралис прищурился, не сводя взгляда с Лиссии. – Я слышал, что из-за этого происшествия ты решил перенести обряд, но… – он замолчал, рассматривая её, прежде чем снова поднять глаза на меня, – что с вами? Что с Лиссией? Разве так она должна выглядеть после обряда? Я заметил, как его нос ведёт по воздуху, словно что-то улавливая. Его лицо исказилось, и он сделал шаг назад, напрягшись. – Почему я ощущаю барса? – в его голосе было недоумение. – Это точно не ты… Но как будто мой родственник… Моё лицо оставалось непроницаемым, но внутри меня всё кипело. Я знал, что не смогу долго скрывать правду. И брат – первый кому стоит рассказать случившемся, несмотря на мою злость на него. Сейчас от одной мысли, что его губы посмели прикоснуться к моей паре, мне хотелось наброситься на него и растерзать. Все сначала, я решил обозначить свои права на Лиссию. Возможно, Каралис почувствовал к ней притяжение как к суженой? А может он не врал и просто пытался защитить ее от моей наложницы. Неважно. Теперь все будет по-другому. – Лиссия – моя истинная пара! Каралис замер, и его глаза расширились от шока. Он заматерился, отступая назад, словно не веря в услышанное. – Чёрт возьми… Ты серьезно? – его голос выражал неверие. Я не ответил. Просто продолжал двигаться вперёд, не оглядываясь. Каралис, всё ещё ошарашенный моими словами, поспешил последовать за мной, но вскоре замедлил шаг, заметив, что я направляюсь не в сторону покоев Лиссии. Его брови сдвинулись, и он хрипло окликнул меня: – Ты куда? Я продолжал шагать вперёд, крепко прижимая Лиссию к себе, не замедляя шаг. Мой голос прозвучал уверенно, даже холодно: – Отныне она будет жить со мной, в моих покоях. Каралис остановился, ошеломлённый таким заявлением. Он нахмурился, пытаясь осмыслить сказанное: – Ты уверен? Даже суженые обычно обитают отдельно до окончательной церемонии. Я взглянул на брата поверх плеча, не собираясь смягчать тон. – Моя истинная будет жить со мной. Он хотел что-то возразить, но только шумно выдохнул, осознавая всю серьезность моих слов. Каралис молчал, несколько секунд переваривая услышанное, прежде чем спросить то, что явно вертелось у него на языке: – И когда ты собираешься объявить об этом клану? Ты будешь продолжать скрывать Лиссию? Я внутренне фыркнул. Та хищница, которую я встретил в пещере, не оставляла сомнений – её зверь был могущественным, и скрыть её присутствие стало бы невозможной задачей. Но даже если бы это было возможно, я не желал скрывать её. Независимо от последствий, я сделаю так, чтобы каждый барс знал – она моя. Я остановился и, повернувшись к брату, ответил хладнокровно: – Я дождусь, когда Лиссия придёт в себя, и соберу весь клан. Тогда они познакомятся с ней. Но… – я окинул взглядом её измождённое тело, которое нуждалось в отдыхе после всей той энергии, которую она потратила на наше спаривание, – она потратила много сил. Уверен, что до завтра она не очнётся. Каралис кивнул, явно растерянный ситуацией, но не стал задавать больше вопросов. Я знал, что клан ждёт перемен, и то, что произошло с Лиссией, может вызвать много вопросов. Но сейчас меня заботило лишь одно – восстановление моей истинной. Завтра всё остальное падёт на свои места.