Глава 19

Я медленно выныривала из темных глубин сна. Тело было тяжелым, словно не моим, а мысли блуждали где-то на грани осознанности. Обрывки воспоминаний тянулись за мной, расплывчатые и смутные. Я помнила реку… Одеона… его взгляд, обжигающий прикосновения… Но что случилось потом? И где я вообще сейчас нахожусь? С трудом я все же открыла глаза. Веки поднимались нехотя, и в первые мгновения всё вокруг было размытым, словно я смотрела через густой туман. Моргнула, пытаясь сфокусироваться. Комната была незнакома. Точно не моя. Высокий сводчатый потолок, каменные стены с древними гобеленами и свечи, их мягкий свет отбрасывал длинные тени. Внутри меня проснулся страх. Моё тело напряглось, но в то же время было какое-то странное, неожиданное спокойствие. Что-то в глубине подсказывало, что я в безопасности. Аромат. Мой нос уловил знакомый запах, густой и успокаивающий. Запах Одеона. Он наполнял всё пространство комнаты, и я невольно расслабилась, хотя не могла объяснить себе, почему. Одеон не тот человек, в котором я могу быть уверена. Учитывая мою слабость, он явно провел меня через свой проклятый обряд. Неожиданно я ощутила другой запах, более лёгкий, с оттенком чего-то свежего и знакомого, но по-другому. Он был связан с чем-то родным, будто моя кровь реагировала на него. Запах женщины. Я медленно повернула голову в сторону, и увидела Вейлу, сидящую рядом. Вейла? Как она оказалась здесь? Как я поняла старейшина никогда не покидала своё крыло и свой сад. Это место было ее святыней. Я попыталась приподняться, но моё тело не слушалось, словно подводя меня в самый важный момент. – Вейла? – прохрипела я, даже не успев сформулировать в голове более осмысленный вопрос. – Почему ты… Женщина слегка улыбнулась, её спокойствие всегда вызывало во мне странное чувство безмятежности. – Ты проснулась, – с облегчением выдохнула она и меня напрягла ее реакция. Лицо оставалось спокойным, но в её глазах светилось что-то теплое и печальное одновременно. – Я у тебя? – спросила, хотя внутри уже знала ответ. Слишком ярко я ощущала присутствие Одеона вокруг, а значит находилась в его покоях. – Нет, хотя я никогда не покидаю своё крыло, – тихо сказала она, и в её голосе был намёк на грусть. – Но ради тебя пришлось сделать исключение. Я нахмурилась, пытаясь сообразить, о чём она говорит. – Что произошло? – мой голос звучал странно для меня самой. Словно я говорила впервые за долгое время. Как-то хрипло. И с чужой интонацией. – Ты проспала сутки, Лиссия, – мягко сказала Вейла, её взгляд был проницателен, как всегда. – Весь клан уже гудит о том, что в спальне главы устроили незнакомку. Наложницы были в ярости и рвались сюда, но Одеон никого не пускал под страхом смерти. Её слова эхом разнеслись по моей голове. Сутки? Спальня Одеона? Моя голова закружилась от этого потока информации. Наложнице меня волновали сейчас в последнюю очередь. – Одеон… – я попыталась сказать его имя, но замерла, осознавая, что что-то важное ускользает от меня. Последний чёткий момент был, когда мы вошли в реку… но что было дальше? Всё было смутным, словно скрытым густым туманом. Вейла поджала губы, словно размышляла, стоит ли говорить дальше. – Одеону пришлось отлучиться, – наконец сказала она. – Пришли срочные известия от стражи, и он оставил за дверью Каралиса, чтобы охранял покои. А мне он приказал оставаться с тобой здесь. Это впервые за многие годы, когда я покинула свои стены и свой сад. Слова Вейлы прозвучали с горечью, и мне было трудно понять, почему это имеет такое значение. Но что-то в её интонации насторожило меня. Я попыталась вспомнить больше о последних событиях, но всё, что получалось – это едва различимые образы. Река, Одеон… Что, скажи Многоликая, произошло? Я моргнула, пытаясь собраться с мыслями, но что-то в глубине меня не давало покоя. Чувство – чуждое и странное – медленно, но уверенно поднималось изнутри, окутывая всё моё существо. Оно было во мне повсюду, заполняло мои вены, кожу, мысли. Паникующий голос в голове нарастал, словно в ответ на это новое ощущение, и в какой-то момент я почувствовала, как моё сердце начало колотиться быстрее, а дыхание стало неровным. Паника накатила волной. Моё тело вдруг напряглось, и в следующий момент я увидела, как из моих пальцев выросли когти. Чёрные, длинные, острые, как у зверя. Я инстинктивно размахнула руками, не понимая, что делаю, и мои когти впились в матрас подо мной. Ткань разорвалась с хрустом, и я застыла, уставившись на свои руки, как на нечто чуждое. «Это не мои руки,» – в ужасе прошептала я, качая головой в отрицании. Нет. Нет! Это невозможно! Я не могу… Я же не… Барс?! Не может быть! – Нет, нет, – прошептала я, испуганно смотря на Вейлу, ведь она была сейчас единственной, к кому я могла обратиться за помощью. – Ты говорила, что я не стану барсом! Ты говорила… что это невозможно! Мой голос дрожал, как и всё моё тело. Я пыталась отрицать то, что только что увидела, ощутила. Это просто кошмар, я не могла… это не я! Вейла медленно поднялась, и в её глазах блеснула печаль, но она оставалась спокойной. Она шагнула ко мне и мягко заговорила: – Успокойся, Лиссия, – её голос был тихим, почти убаюкивающим. – Иногда невозможное всё-таки случается. Её слова эхом отозвались внутри меня, усиливая растерянность и панику. Я была на грани, балансируя между ужасом и осознанием того, что произошло что-то необратимое. Они сделали это со мной! Он сделал! Я услышала рык – глубокий, низкий и первобытный, словно вырвавшийся из самых тёмных уголков леса. От его звука волосы на моем теле встали дыбом, и я напряглась, готовая к борьбе… Но только через мгновение я поняла, что этот рык исходил не извне. Он шёл из меня. Это рычала я. О, Великая Многоликая! Я замерла, осознавая это с ужасом, ощущая, как что-то дикое, неукротимое пробуждается во мне. Зверь. Во мне сидел зверь, и он требовал свободы, власти, силы. Примитивный инстинкт захлестнул мой разум – бежать, спастись от этого ужаса. Всё тело напряглось в готовности к движению, к бегству, к защите от неведомой опасности. Очередная вспышка паники заставила меня сорваться с кровати. Мир перед глазами сливался в смутные, неясные образы, и единственной целью стала дверь. Я бросилась к ней, не думая, просто подчиняясь необъяснимому желанию убежать. Мои пальцы, всё ещё украшенные когтями, сжались на ручке двери, но в порыве ужаса я даже не почувствовала её. Рычание внутри меня нарастало, а в следующий момент я с силой дёрнула дверь на себя… И она с хрустом слетела с петель, как будто была сделана из бумаги. Я замерла на мгновение, ошарашенная собственной силой. Дверь повисла в моих руках, и только тогда я увидела стоящего за порогом Одеона. Его выражение было спокойным, но во взгляде читалась тень беспокойства. – Тише, тише, любимая, – произнёс он, не делая резких движений. Его голос был таким спокойным, что заставил меня на миг затормозить. – Ничего страшно. Мы починим ее. Только поставь дверь возле стены. Я дрожала. С трудом верила, что только что своими руками сорвала дверь. Это я… моя сила… Я посмотрела на Одеона, на его спокойное лицо, на его уверенность в том, что я справлюсь. Но паника снова взяла верх. Я резко откинула дверь в сторону, словно это была заноза, от которой хотелось избавиться, и та с грохотом ударилась о стену, разлетевшись на куски. Я ошарашено уставилась на то, что сделала. Шум эхом отразился в моей голове, усиливая нарастающий хаос внутри. Одеон спокойно поднял руки, медленно приближаясь ко мне, его движения были рассчитанными, осторожными, словно он боялся спугнуть дикое животное, а не меня. Он сделал шаг в комнату, и я инстинктивно отступила назад, чувствуя, как во мне снова просыпается это необузданное, первобытное существо. – Всё хорошо, – его голос был как успокаивающий шёпот ветра, такой уверенный и ровный, что на миг мое бедное колотящееся сердце замерло. – Я здесь. Ты в безопасности. Я не чувствовала безопасности. Я чувствовала только нарастающую дикость внутри. Снова посмотрела на свои руки – на эти когти, чудовищные и острые, как лезвия. Не мои. Сердце заколотилось сильнее, и я снова отступила. Моё дыхание стало прерывистым, и, хотя разум подсказывал, что я должна остановиться, тело не подчинялось. – Одеон… – его имя с отчаяньем вырвалось из горла. Я не узнавала себя. – Что… что со мной происходит? – Мои слова звучали срывающимся голосом, полным ужаса и растерянности. Он сделал ещё один шаг ближе, его взгляд был полон сочувствия и вины. Человеческая часть меня, со злостью бурлящая внутри, шептала: «Это он виноват. Он сделал тебя такой.» Эти слова звучали эхом в голове, отравляя мысли. Но зверь… Зверь, который уже начал обживаться во мне, не хотел убегать. Напротив, он тянулся к Одеону, желал слиться с его силой, снова прижаться к нему, как будто в этом заключалась какая-то неизведанная тайна. Внутри меня зарождалось нечто чужое, дикое, оно с каждым ударом сердца становилось всё громче и отчётливее. Я ощутила, как мои инстинкты усилились, восприятие обострилось до болезненности. Звук его дыхания, запах его кожи, каждый его шаг – всё стало настолько отчётливым, что это пугало. В голове всплывали сумасшедшие обрывки того, что происходило в пещере: вспышки света, обжигающая вода, призрачные барсы… Его клыки, пронзающие мою шею… Я с трудом сдержалась себя, чтобы не закричать. Однако паника захлестнула меня новой волной, и я метнулась к кровати, судорожно вцепившись в стойку кровати, как будто она могла меня удержать. Но вместо этого… звук треска дерева разорвал воздух. С ужасом я увидела, как мои собственные руки оторвали её с основания. Я замерла, не веря в то, что только что сделала. Это не могло быть реальностью. Не со мной. Не моими руками. – Откуда это? – сорвалось с моих губ. – Что ты сделал со мной?! Одеон не отвечал сразу, но его взгляд оставался спокойным. Он не отводил глаз, будто знал, что мне нужно время, чтобы справиться с этой бурей. Я уловила тяжёлый вздох Вейлы, стоявшей рядом. Она посмотрела на меня с неким сочувствием, но в её глазах отражалась и скрытая злость. Медленно, почти бесшумно, она направилась к выходу, бросив на Одеона сердитый взгляд. – Тебе придётся расхлёбывать это самому, – бросила она ему, прежде чем скрыться за дверью. Одеон не отреагировал на её слова, его внимание было полностью сосредоточено на мне. Медленно, шаг за шагом, он приближался, словно пытался не спугнуть дикого зверя. Моя звериная натура подалась вперёд, желая прикоснуться к нему, но человеческая часть меня всё ещё сопротивлялась. Мне необходимы были ответы. Сейчас же! Я выставила руку вперед и грозно рыкнула: – Не приближайся! Моя грудь тяжело опускалась и поднималась, словно в такт тому ужасу, который нарастал внутри меня. Обрывки воспоминаний о пещере накатывали, как набегающие волны, поглощая остатки здравого смысла. Я смотрела на Одеона с болью и страхом, которые смешивались с гневом. – Там… в пещере. Ты… ты сделал это со мной! – голос сорвался, и вместе с ним вырвался крик отчаяния. – Ты виноват! Одеон нахмурился, его лицо потемнело на миг, как если бы мои слова ударили в самое сердце, но затем он вернул себе спокойствие, непробиваемую маску контроля. – Я тоже не знал, что этого не случится, – его голос был ровным, бесстрастным. – Но иногда невозможное происходит. – Что происходит? Превращения в барса? – Я закричала, чувствуя, как боль и ярость захлестывают меня снова. – Люди не становятся барсами! Я… я не хочу быть монстром… – добавила я, уже тише, когда слёзы начали подступать к глазам. Лицо Одеона стало холодным, непроницаемым, словно высеченным из камня. Никакого раскаяния. Никакой жалости. – Теперь ты сильнее, чем когда-либо, – произнёс он без тени сомнения в голосе. – Наше потомство будет могущественным. Его слова обрушились на меня, как удар молота. Потомство. Он думал о потомстве, о силе, но ни разу не задумался обо мне, о том, чего я хочу. Гнев вскипел во мне, разрастаясь, как огонь в пустыне. – Всё ради твоих эгоистичных целей, ради власти, – моя ярость начала прорываться через слова. – Это никогда не было ради меня! Ты даже не подумал обо мне с момента нашей встречи! Одеон не шевельнулся, его взгляд оставался твердым, но в нём было что-то опасное, что-то, что заставило мою звериную натуру содрогнуться. Я продолжала, голос срывался от боли: – Ты не спросил, желаю ли я этого… не спросил, готова ли я потерять свою человечность! Ярость вспыхнула во мне с новой силой, и прежде чем я успела осознать, что делаю, из моей груди вырвался рык – низкий, угрожающий, чуждый мне, но удивительно знакомый для моего зверя. – Я ненавижу тебя! – закричала я, сжав кулаки до побелевших костяшек. Одеон не дрогнул, напротив, он вскинул голову с холодным презрением. Его голос стал жестче: – Ты можешь испытывать ненависть, но твой зверь признал меня своей парой. Мы связаны, Лиссия. Этого не миновать. Его слова были как масло в огонь. Ненависть вспыхнула с новой силой, выжигая всё остальное. – Пошёл вон! – я взревела, отступая назад, но это только спровоцировало его. Одеон кинулся ко мне, и прежде чем я успела среагировать, его руки оказались на моих плечах, прижимая меня к стене. Но теперь ему было тяжелее сдерживать меня – моя сила почти сравнялась с его, и это пугало нас обоих. Он прижался ко мне своим телом, его бедра вдавились в мой живот, и я почувствовала его дыхание на своей коже. – Ты получила то, что хотела, – произнёс он, его голос был низким, почти хриплым. – Что? – выдохнула я, трепеща от смеси страха и гнева. – Ты сказала, что станешь моей только если будешь моей истинной парой, – его слова были ледяными, от них пробежала дрожь по моему телу. – И это случилось. Ты моя истинная пара, Лиссия. В той пещере мы соединились, и уже зачали наше потомство. Мир вокруг меня рухнул. Я не могла дышать. Не могла думать. – Тебе не избавиться от меня, Лиссия, несмотря на весь твой гнев и ненависть, – добавил он, его голос был как хищный рык, низкий и зловещий. Эти слова окончательно разбили меня. Одеон зафиксировал моё лицо рукой, его сильные пальцы плотно обхватили мою челюсть. Я могла чувствовать его дыхание на своей коже, теплое и угрожающе близкое. Моя грудь бешено колотилась, и я попыталась отвернуться, но его хватка была железной. Одеон склонился к моим губам, которые я инстинктивно сжала, пытаясь хоть как-то защититься. Но он, словно чувствуя это сопротивление, провёл по ним языком, и внутри меня всё взорвалось. Моё тело предало меня. Каждая клетка отзывалась на его прикосновение, хотя гнев и ненависть кипели во мне, жгли душу. Я почувствовала, как зверь внутри рвётся навстречу Одеону, признавая в нём свою пару, своё пристанище. Это пугающее, необъяснимое желание слилось с ужасом. Я не могла контролировать себя. Мир вокруг меня сузился до этой единственной точки – его прикосновений, его властного взгляда, его дыхания, горячего и жёсткого. Всё, что я ненавидела в этом барсе, вдруг становилось частью меня, и эта мысль заставила меня содрогнуться. Страх овладел мною полностью. И тогда, неожиданно для себя, я со всей силы оттолкнула Одеона. Моё тело действовало само, рефлекс, подогреваемый паникой. Одеон отлетел на середину комнаты, лишь с помощью естественной грации устояв на ногах. ударившись Я не могла поверить, что это я сделала. Я была настолько сильной? Одеон покачал головой, его лицо сохраняло удивительное спокойствие. Он посмотрел на меня, и уголки его губ едва заметно дрогнули в усмешке. – Малышка, тебе нужно научиться рассчитывать свои силы, – сказал он, его голос был как шелест, полный хищного удовольствия. – Иначе ты покалечишь себя. – Я покалечу кого-то другого вблизи себя, – в ужасе прошептала я, дрожащими руками прикрывая рот, осознавая, что моя сила больше не подвластна мне. Одеон рассмеялся, его смех был глубоким и хриплым, словно он находил это забавным. – Другие меня не интересуют, – заявил он, не сводя с меня взгляд, полных уверенности и власти. – Меня волнуешь только ты. Я дрожала, мои мысли метались между страхом и гневом. Одеон стоял напротив меня, спокойный, как скала, а я чувствовала себя ломкой, как хрупкий тростник на ветру. Всё внутри меня кричало, что нужно бежать, но куда? Я ведь уже не та, кем была раньше. Я стала другой. Чужой для себя. – Оставь меня, – голос дрожал, но я собрала все силы, чтобы не сорваться. – Мне нужно подумать… Пожалуйста. Одеон нахмурился, его взгляд стал холоднее, а во мне сжалось всё от предчувствия того, что сейчас он может отказаться. Но вместо этого он молча вздохнул, словно борясь с внутренним недовольством. – Я прикажу приготовить тебе ванну, – наконец сказал он, отступая на шаг. – Я вернусь. Это всё время, которое я могу тебе дать. После того как мы примем ванну, – его глаза сузились, – я представлю тебя клану. Все уже собрались в главном зале. Моё тело вновь напряглось. Слова "мы" прозвучали, как приговор. Я поджала губы и резко подняла взгляд на него. – И твоим наложницам тоже? – ехидно уточнила я, не скрывая язвительности, которая колючками просочилась в мой голос. Одеон спокойно посмотрел на меня, не показывая ни тени раздражения. – Им тоже, – ровно ответил он, без малейшей заминки, словно это не имело никакого значения. Я замерла на месте, чувствуя, как ледяные пальцы страха сжимают моё сердце. Предстать перед его кланом теперь казалось чем-то пугающим. Он покажет меня им как свою диковинку? И мы окончательно подтвердим нашу связь? Как они воспримут меня – добродушно или с опасением, когда я сама не понимала, как к себе относится. Взгляд снова скользнул на потрошённую дверь и столбик кровати. Я боялась саму себя. Одеон напротив говорил с такой спокойной уверенностью, словно это обычное явление в их жизни. Всё, что произошло со мной – мои новые силы, зверь внутри, – для него было так естественно. А для меня? Мир вокруг рухнул, а я не знала, кто я теперь. – Я не хочу… – прошептала я, почти себе под нос, опустив глаза на пол. – Это не имеет значения, Лиссия, – в этих словах не было ни капли сожаления. – Мы связаны. Ты моя истинная пара. Ты уже не можешь вернуться к прежней жизни. Всё внутри меня сжалось, сдавило горло. Я подняла взгляд и встретилась с его глазами. Взгляд зверя, который не собирался отпускать свою добычу. Он не понимал меня, не видел во мне человека. Всё, что для него важно, – это зверь, которого он пробудил во мне, и власть, которую мы теперь разделяем. – Я не ненавижу тебя, Одеон, – повторила я, но на этот раз с явной решимостю. Он на миг замер, а затем приблизился ко мне, всё так же уверенно и спокойно, не отводя глаз. Когда он снова заговорил, его голос был низким, почти шёпотом, но в каждом слове звучала неумолимость. – Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, Лиссия, – его пальцы нежно, почти ласково коснулись моего подбородка, – но твой зверь уже принял меня. Ты моя, и этого не изменить. Мы связаны. И рано или поздно, ты это осознаешь. И примешь. Я дрожала от смеси ярости и страха, но в глубине души понимала, что его слова были правдой. Эта странная связь… она была неоспоримой. Я чувствовала её, как холодные оковы на своих запястьях. Мой зверь тянулся к нему и злился на меня из-за сопротивленяи. – Прими ванную, – спокойно проговорил Одеон, его рука скользнула с моего лица. Он словно сделал мне поблажку убрав свое ненавистное «мы» – А потом… ты пойдёшь со мной. Я представлю тебя клану. Моё сердце сжалось. – И что потом? – спросила я, пытаясь подавить дрожь в голосе. Одеон, уже повернувшийся к двери, бросил через плечо: – Потом я обучу тебя как жить со зверем внутри. Ты примешь его, как часть себя. От злости я сжала кулаки. Но спорить дальше было бессмысленно. Возможно мне и правда придется принять эту новую реальность, но что я знала точно – Одеон об этом еще сильно пожалеет. Барс развернулся, бросив на меня последний взгляд. Остатки двери всё ещё лежали на полу, и он просто перешагнул их, его шаги стихали по коридору. Я осталась одна в этой комнате среди хаоса и осколков своей прошлой жизни. Человеческой жизни. Слезы сами собой навернулись на глаза, когда тишина накрыла меня. Я дрожала, не в силах понять, как всё это произошло. Медленно опустилась на кровать. Снова посмотрела на свои руки. По мере того как я успокаивалась когти втянулись обратно. О, Великая, это теперь будет происходить всегда? Как моя жизнь превратилась в этот кошмар?