Глава 20

Когда за Одеоном закрылась дверь, комната погрузилась в тишину, которая, казалось, давила на меня со всех сторон. Я наконец осталась одна. Но облегчения не чувствовала. Вместо того чтобы успокоиться, я ощущала, как внутри меня поднимается шторм. Зверь, тот, кто дремал глубоко внутри меня, просыпался и занимал всё больше пространства. Я бросила взгляд на свои руки, сжала кулаки, пытаясь успокоить дрожь, но вместо этого мне казалось, что эти чужие руки – сильные, с когтями, которые могли разорвать любую преграду, – не мои. Кто я теперь? Что я? Лиссия? Или Алисия? Нет, она точно осталась в Доме Невинности. Или может я что-то совсем иное? Эти вопросы выжигали меня изнутри, словно горячие угли. Я стала чудовищем. Зверем. Стойку кровати я с легкостью сломала в приступе гнева, который не могла контролировать. Зверь внутри меня жаждал свободы. Он знал, как двигаться, чувствовал все вокруг острее, чем раньше. Но эта сила пугала меня. Меня тошнило от осознания того, что я потеряла свою человечность. Я сжала пальцы в кулаки и попыталась заставить себя успокоиться, но внутри всё кипело от ярости и страха. Воспоминания о пещере вспыхнули в моей памяти, словно горячие огненные искры, обжигающие сознание. Я видела его глаза, слышала его голос. Одеон, проклятый барс, сделал это со мной. Он превратил меня, даже не спросив меня об этом, не предупредив. Он превратил меня в подобие своей расы. В зверя. – Это всё он, – прошептала я, голос дрожал от злости. – Он сделал это со мной ради себя, ради своих амбиций, ради своего клана. Не ради меня… Гнев всколыхнулся во мне, но меня еще до бешенства злило, что инстинкты, которые мне были чужды, заставляли меня тянуться к Одеону. Зверь внутри рвался к нему, признавал его. Это влечение было таким сильным, что я едва могла сопротивляться. Он ушел и я чувствовала пустоту. Во мне бушевала потребность отыскать его. Быть рядом с ним. И чем больше я чувствовала эту тягу, тем сильнее ненавидела себя за это. Как я могу желать того, кто украл мою человечность? Моё тело помнило то, что произошло в пещере. Мы соединились, как он сказал. Но мне хотелось вернуться в прошлое, оттолкнуть его, не позволить этому случиться. Почему он не спросил меня? Почему он решил за меня, лишив выбора? Я чувствовала себя в ловушке. Моё будущее теперь принадлежало этому зверю внутри меня, а не Лиссии, той, что была человеком. Я должна была быть свободной, жить своей жизнью, а не быть частью его проклятого клана. Но теперь все изменилось. Я стала сильнее, но не по своей воле. И эта сила угрожала поглотить меня. Слёзы подступили к глазам, но я подавила их. Впереди была встреча с кланом. С этими чужими, незнакомыми мне барсами и людьми. О, я понимала, что многих не обрадует мое появление. И с их презрением придется столкнуться лично. А его наложницы… Те женщины, которые делили с ним его постель, его жизнь – они точно будут ненавидеть меня. В их взглядах я увижу презрение и зависть, и это… отчасти радовало меня. Моя мстительная сторона, которую я только начинала понимать, рвалась показать им, что они больше не могут претендовать на место рядом с ним. Их время кончилось… Служанки вошли тихо, как тени, но я сразу почувствовала их присутствие. Это были Энера и Мелисса, но они больше не смотрели на меня, а больше уставились в пол, словно мы с ними вообще не знакомы. Такое поведение меня смутило, но зверю внутри меня пришлось по нраву. Он видел в этом подчинение. что прислуживали мне в первые дни моего пребывания в замке Одеона. Затем Энера, с мягким голосом, сообщила: – Ваша ванна готова, госпожа. Я кивнула, не доверяя себе заговорить, и завернулась в покрывало, стараясь сохранить остатки уязвимости под контролем. Моё тело, словно не моё, но в то же время каждый его мускул был на пределе – словно я могла сломать эту самую реальность одним движением. Выйдя из огромной спальни, я шагнула в передние покои, мимо массивных каменных стен и тяжелых дверей. Всё вокруг было величественным, созданным для тех, кто правит и подчиняет. Каждый шаг эхом отдавался в тишине. И каждый шаг приближал меня к пониманию – теперь я часть этого мира. Мира барсов. И меня лишили даже малейшего шанса на спасение. Путь назад, к людям, был навсегда отрезан. Войдя в ванную, я окунулась в теплый, ароматный пар, который мягким облаком разлился по комнате. Воздух был насыщен легким запахом трав и цветов. Все это должно было расслабить мои мышцы и заглушить беспокойство, но мои мысли снова вернулись к предстоящему представлению перед кланом. Одеон сказал, что меня ждут, что они уже в курсе. Знали ли они, что я изменилась? Знали ли они, что я больше не человек? Я опустилась в воду, чувствуя, как тепло обволакивает меня, расслабляя каждую напряженную мышцу. Моя голова коснулась края бассейна, и я закрыла глаза, пытаясь хотя бы на мгновение найти покой. Но даже в этот момент тишина не приносила облегчения. Зверь внутри меня был на стороже, мои инстинкты были обострены до предела. Я попыталась успокоиться, раствориться в тепле, но что-то было не так… Я резко открыла глаза. Прямо надо мной, на краю бассейна, стоял Одеон. Его хищный взгляд был прикован ко мне. Одеон опустился на пол рядом с бассейном, его движения были плавными и уверенными, как у хищника, который привык контролировать всё вокруг. Его рука коснулась поверхности воды, слегка размешивая её кончиками пальцев. Он наблюдал за тем, как волны расходились кругами, но его взгляд неотрывно возвращался ко мне. Это был взгляд, который прожигал насквозь, требовательный и властный. Я почувствовала, как напряжение нарастает внутри меня. Вода больше не казалась уютным убежищем. Она стала преградой, барьером между нами, который я не позволю ему переступить. Если он решит войти в бассейн, я точно не допущу его близости, как в пещере. Нет. Но… где-то внутри меня, в том самом месте, где обитает зверь, чувствовался слабый трепет. Мой зверь был заинтересован. Его тянуло к Одеону, к его силе, к его контролю. Он хотел играть, провоцировать, ластиться, испытать пределы его терпения и силы. Это влечение вселяло в меня ужас, потому что оно было не моим. – Ты напряжена, Лиссия, – мягко произнес он, голос глубокий и тягучий, как шелк. – Но я чувствую твой зов. Даже если ты пытаешься сопротивляться, твоя новая сущность жаждет меня. Я вижу это, слышу, ощущаю. Я сделала всё возможное, чтобы подавить внутренний трепет, удержать нарастающее возбуждение под контролем. Мой взгляд был колючим, но он лишь ухмыльнулся, продолжая следить за мной. – Если бы не встреча с кланом, – продолжил Одеон, его голос был низким и вибрирующим, словно гул в воздухе. – Я с радостью откликнулся бы на тот призыв, который ты излучаешь… – Он слегка наклонил голову, оценивающе разглядывая меня, как будто был готов сорваться в любую секунду. – Но если я позволю себе это сейчас, мы очень нескоро покинем этот бассейн. Он выпрямился, его взгляд на мгновение стал более жёстким, словно он возвращал себе контроль над ситуацией. Даже отступил от бассейна, увеличив дистанцию между нами, словно сделал одолжения. – Я – глава клана, и я не могу быть инфантильным в такой момент, – продолжил он, приглушив своё желание под строгой маской ответственности. – Тем более, я больше не желаю скрывать тебя от своего клана. Время пришло. Его слова звучали как приговор. Мой зверь, хоть и испытывал к нему сильное влечение, шипел из глубин моей сущности, раздражённый его отказом. А я сама? Я чувствовала смешение эмоций. Ненависть к нему, обида за его решения, но также и нечто тёмное, первобытное, что жило в глубинах и тянуло меня к нему, как к моей неизбежной судьбе. – Кто сказал, что я бы согласилась на совместную ванную? – с вызовом бросила я, поднимаясь так, что вода достигала мне по пояс. Грудь я прикрыла рукой, но наготы, на удивление, больше не стеснялась. Гнев, который кипел внутри, был сильнее всего остального. Одеон нахмурился, его взгляд потемнел. Он не привык к такому сопротивлению, но продолжал держать себя в руках. В его глазах, за холодной маской сдержанности, горел огонь, который он не мог скрыть. – Ты можешь испытывать ко мне ненависть, сколько угодно, Лиссия, – холодно произнёс он, его голос прозвучал так, словно каждое слово было вырезано из камня. – Но как бы ты ни сопротивлялась, твой зверь признаёт наши узы. Ты это чувствуешь. Это неизбежно. Я сжала зубы, пытаясь подавить ту часть меня, что откликалась на его слова. Это звериное влечение, это… желание, которое я не могла контролировать. Это всё лишь отголоски его вмешательства в мою жизнь, я уверяла себя в этом. Но его спокойная уверенность только разжигала во мне ещё больше гнева. – Узы? – я процедила сквозь зубы, пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Это узы твоей воли. Твоих решений. Не моих. Одеон на мгновение напрягся, его лицо на миг омрачила тень раздражения, но затем он отбросил эти эмоции, словно они ничего не значили. – Как бы там ни было, – спокойно произнёс он, – пришло время. Клан уже ждёт. Я вдруг заметила, что за его спиной, едва уловимо, появились Энера и Мелисса, держащие в руках одежду для меня. Мои глаза сузились, и сердце начало биться быстрее. Всё происходящее казалось мне каким-то жутким фарсом. Они – слуги, Каралис и сам Одеон – обращались со мной как с кем-то, чью жизнь уже давно предопределили без её согласия. – Убирайся, пока я не оденусь, – резко бросила я, с вызовом посмотрев на него. Одеон слегка усмехнулся, его лицо приняло выражение, которое мне показалось одновременно насмешливым и угрожающим. – Ты забываешь, Лиссия, – тихо произнёс он, подходя чуть ближе к краю бассейна. – Я уже видел тебя без ничего. Я прикасался к каждому участку твоего тела. Думаешь, это что-то изменит? Его слова ударили по мне, как плеть. Внутри всё сжалось от гнева и унижения, но я уже не могла скрыть правды: он был прав. Это не изменит ничего, потому что я была его частью, даже если не хотела этого признавать. Я вскинула голову, взгляд полыхал огнём и вызовом. – Может и видел, но я не собираюсь доставлять тебе лишнее удовольствие! – Лиссия, не веди себя глупо, – фыркнул барс. – Хочешь проверить, кто из нас упрямей, Одеон? – вызов сорвался с моих губ прежде, чем я успела его осмыслить. Он посмотрел на меня, его серо-стальные глаза, казалось, прочитывали мои мысли до последней глубины. А затем, к моему удивлению, он слегка кивнул. Уголок его губ дрогнул, изогнувшись в едва заметной ухмылке. – Сегодня, к сожалению, у нас нет времени на эти игры, – произнёс он с мягкостью, которой я не ожидала. В его голосе звучало почти сожаление, словно он и правда жалел, что не может остаться. – Клан уже собирается в главном зале, и как глава, я не могу задерживаться. Но не волнуйся, Лиссия, мы обязательно вернёмся к этому вопросу. И очень скоро. Его слова висели в воздухе, оставляя за собой след обещания. – Жду тебя в гостиной. Мы пойдем вместе, после того как прислуга поможет тебе собраться. Одеон развернулся и без лишних слов направился к выходу. Я смотрела ему вслед, пока его фигура не исчезла за массивной дверью. Моя грудь всё ещё вздымалась от гнева, но внутри клокотало что-то другое – странная смесь раздражения и облегчения. Оставшись одна с Энерой и Мелисой, я почувствовала, как напряжение, накопленное за эти минуты, постепенно начало отступать. Я медленно выдохнула, пытаясь вернуть себе хотя бы часть контроля над эмоциями. Вода в ванне ещё оставалась горячей, окутывая моё тело теплом, но момент уединения скоро закончился. Пора действовать. Я медленно поднялась из воды, чувствуя, как капли стекают по коже, оставляя за собой следы тепла и приятной тяжести. Шагнув на прохладный мраморный пол, я накинула на себя большое полотенце, обвив его вокруг тела. Служанки терпеливо ждали у порога, держа в руках наряд, который был предназначен для меня. Когда мой взгляд остановился на платье и накидке, я на мгновение застыла. Оно было великолепно. Настолько великолепно, что я не могла сдержать внутренний вздох восхищения. Верхняя накидка – глубокий синий цвет, расшитый серебряными узорами, сверкавшими, словно звёзды, на фоне вечернего неба. Эти орнаменты казались вырезанными изо льда, настолько они были детализированы и изысканны. Само платье было небесного голубого оттенка, такой же легкости, как дыхание ветра, и оно сшито так, чтобы мягко струиться по ногам. Декольте было V-образным, но не вызывающим, мягко открывая ключицы и часть груди, подчеркивая линию шеи и создавая ощущение хрупкости, которой я недавно лишилась. Я подошла ближе, словно меня тянуло к нему магнитом. Затем провела пальцами по мягкому материалу, ощущая его гладкость и прохладу. Это было нечто совершенно иное, чем все предыдущие наряды, которые Одеон давал мне. Простота и удобство того, что я носила раньше, казались теперь лишь бледной тенью по сравнению с этим произведением искусства. Это платье, этот наряд – они действительно подходили жене главы клана. Никогда в своей жизни я не носила ничего подобного. Внутри меня что-то дрогнуло. Я всегда держалась с достоинством, несмотря на обстоятельства, но сейчас осознание моего нового статуса становилось всё более явным. Это был не просто наряд. Это было заявление. Для всех, кто увидит меня в этом платье. И для меня самой. Я аккуратно надела платье, позволяя прислуге помочь мне закрепить тонкие завязки. Ткань скользила по телу, словно вторая кожа, даря ощущение лёгкости и силы одновременно. Каждое движение в этом наряде казалось изысканным, а блестящие серебристые узоры поблёскивали в полумраке комнаты, отражая свет от горящих свечей. Я ещё раз провела рукой по гладкой ткани, стараясь не выдать свой трепет. Но внутри меня бурлили смешанные чувства – восхищение этим великолепием и одновременно раздражение от того, что этот наряд лишь подчёркивал моё положение. Одеон с каждой деталью напоминал мне о том, кем я теперь стала. Женой главы клана. Когда я была готова, я сделала глубокий вдох, обретая спокойствие, и вышла из спальни в гостиную. И тут же замерла на пороге. Одеон тоже успел переодеться. Его наряд идеально сочетался с моим. Особенно верхним камзол – глубокий синий цвет, те же изящные серебряные узоры, которые словно переплетались с теми что украшали мою накидку. Он стоял, ожидая меня, уверенный и безмятежный. В этот момент он казался воплощением силы и власти, и вместе мы представляли собой настоящую пару – мужчину и женщину, главу клана и его жену. Он повернулся ко мне, и я встретила его спокойный взгляд. Одеон шагнул ко мне ближе и, к моему удивлению, протянул руку. Это был жест, который мог означать всё или ничего. Он предложил мне свою руку не как хозяин, а как равный. Моя злость всё ещё горела внутри, но я понимала, что отказаться сейчас – это признать своё поражение перед ним и своим страхом. Моя рука, колеблясь, замерла на мгновение в воздухе. Внутренний голос кричал сопротивляться, но я подавила его. Несмотря на гнев, несмотря на желание отвернуться, я знала, что этот шаг – важная часть моего будущего. Медленно, стараясь не выдать своих настоящих чувств, я вложила свою руку в его. Тепло его ладони обжигало, напоминая мне о тех неразрешённых вопросах, что всё ещё висели между нами. Но это был компромисс, с которым я должна была смириться. На время. – Пойдём, – тихо произнёс он, его голос звучал почти нежно, словно наш спор ранее не имел никакого значения. – Пришло время тебя занять свое законное место.