Глава 21

Огромный зал крепости был залит светом сотен факелов. Я чувствовала, как по моей коже пробегает холодок, когда множество взглядов устремилось на меня. Старалась держаться спокойно, хотя внутри всё пылало, а сердце билось так быстро, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Справа и слева стояли члены клана – барсы и люди. Они все принадлежали к этому древнему роду, но их лица выражали совершенно разные эмоции. Кто-то смотрел на меня с любопытством, кто-то с недоумением, а кто-то – с явным неодобрением. Но больше всего меня настораживали взгляды барсов. Их глаза, сверкающие в полумраке, словно пронизывали меня насквозь, изучая, пытаясь разгадать то, что я сама не до конца понимала. Барсы молчали. Ни единого шёпота, ни разговоров. Только ощущение тяжёлого, почти физического давления их внимания. В то время как люди шептались, бросая друг на друга короткие взгляды, барсы будто замерли в каком-то оцепенении. Я чувствовала их внутреннюю тревогу – они явно уловили что-то странное, нечто, что сбивало их с толку. Мой зверь внутри напрягся, осознавая угрозу, но в то же время нечто мощное и неведомое связывало меня с этими существами. Это было похоже на магнетизм, которому я не могла дать объяснение, но ощущала его всем своим существом. Одеон вёл меня вперёд с гордостью, словно я была принцессой, и его уверенность передавалась мне. Его рука крепко сжимала мою, и я знала – если бы я и захотела убежать, это было бы невозможно. Не здесь, не сейчас, не перед лицом всех этих людей и барсов. Я чувствовала его силу и решимость, они пронизывали меня, делая мои шаги твёрже. Даже если я всё ещё злилась, эта энергия будто связывала нас, не позволяя сомневаться. Я видела, как лица людей вокруг заполнялись шоком. Они недоумевали, пытаясь осмыслить, кто такая эта чужачка, теперь идет рядом с их вожаком, одетая так, словно равная ему. Но взгляды барсов… они были глубже. Они не шептались, не строили догадок, но знали, что перед ними что-то необычное и близкое им. Они чувствовали это, хотя не могли до конца понять. Женщин барсов не бывает! Их взгляды впивались в меня, каждый мой шаг, каждое движение – всё было под пристальным наблюдением. Казалось, они выжидали. Одеон уверенно вёл меня к пьедесталу, и чем ближе мы подходили, тем сильнее я чувствовала, как сердца окружающих нас людей и барсов сливаются в одно мощное биение. Он крепко сжимал мою руку, не позволяя мне остановиться или оглянуться назад. Мы шагнули на несколько ступеней вверх, и когда я оказалась на пьедестале, высоко над всеми остальными, чувство нереальности происходящего усилилось. Моё сердце, которое так недавно било тревогу, теперь подчинялось этой странной смеси страха и гордости. Мы развернулись лицом к толпе. В повисшей тишине я слышала только тяжёлое дыхание и едва заметное шуршание одежды. Одеон прошелся твердым взглядом по своим подопечным. Я тоже невольно рассматривала присутствующих людей и барсов. Внезапно в первом ряду я заметила Каралиса. Он стоял впереди всех, выделяясь среди остальных своей спокойной, почти величественной осанкой. Но что заставило меня по-настоящему вздрогнуть, так это его движение – он сделал шаг вперёд, ближе пьедесталу, затем развернулся ко мне спиной, словно заслоняя подход ко мне. Он медленно, с уверенной грацией повернулся к клану, его глаза блестели так, будто он намеревался молча защитить меня от любого нападения. Затем я прошлась глазами дальше и увидела их. Наложницы. Их взгляды были не просто холодными – в них плескалась жгучая ненависть. Особенно это чувствовалось от Фэниэр: её острые глаза сверлили меня так, будто она могла одним взглядом прожечь мою кожу. Однако ее гнев был направлен не только на меня. Она уже поняла, что её одурачили, и мысленно атаковала Каралиса. Конечно Кейлана не отставала в демонстрации своих эмоции от своей «закадычной подруги». На её лице застыла маска гнева и разочарования. Я помнила, как Одеон ее обнимал и эти воспоминания вызывали во мне жажду крови. Внутренний хищник во мне поднял голову, оценивая соперниц всего. И неожиданно ко мне пришло осознание: они мне не ровня. Одно движение – и я могла бы выбросить их из зала. Да, и с крепости тоже. Это ощущение силы наполнило меня, пульсируя в венах. Я чувствовала предвкушение от столкновения с ними. Впервые с момента, как я проснулась изменённой, меня наполнило пьянящие чувство превосходства. Я заметила, как Кейлана напряглась. Хоть она и была простым человеком, но какие-то инстинкты подсказывали ей, что рядом опасность. Ещё мгновение назад она считала меня слабой девчонкой, но что-то подсказало ей, что перед ней – хищница. Правда я почти уверена, что она не прислушается к своему страху и решит избавиться от меня, ведь её место в клане под угрозой. От перспективы потерять все люди часто совершают дурость. Сравнивая их, я пришла к выводу Фэниэр более глупа, чтобы осознать опасность. Она всё ещё пылала гневом, испепеляя взглядом Каралиса. Её ненависть была почти осязаема, и это вызывает во мне странное веселье. Жаль, я не видела лица барса. Потом моих размышлений прервал властный голос Одеона. – Сегодня я собрал вас ради знаменательного события, – его слова пронеслись по залу, как раскат грома. – То, чего я долго жаждал, о чём надеялся весь клан, наконец свершилось. Очередная моя поездка в Дом Невинности не была напрасной! Зал замер. Напряжение буквально висело в воздухе, и я почувствовала, как по толпе прокатился волнующий шепот. Даже барсы, обычно сдержанные и спокойные, заметно оживились. В их взглядах мелькало восхищение, а может, даже воодушевление. – Я нашёл свою суженую, – продолжил Одеон, его голос стал чуть тише, но это только усилило эффект. – И скоро мой род продолжится. Она займёт своё место в клане, потому что она больше, чем просто суженая. Её одобрила старейшина нашего рода – Вейла, и я провел… Одеон не успел договорить. Двери зала с грохотом распахнулись, и внутрь ворвался один из стражей дозора. Его лицо было искажено тревогой, а голос почти сорвался на крик: – На нас напали, вожак! Омманы… Они здесь! Эти слова, словно молния, ударили по клану. Барсы переглядывались с недоумением и тревогой, а люди, принадлежащие клану, явно испугались. Омманы – злые духи, которые редко покидали проклятые территории, – никогда не нападали на жилье барсов. Тем более, то которое расположено в горах. Они чаще обирали одинокие поселения людей вдоль границ. Даже я это знала. Тогда как же они смогли пробраться сюда, к стенам крепости клана? Я почувствовала, как напряглась рука Одеона. Он обернулся ко мне, и я слабо кивнула. Он мог оставить меня, зная, что я больше не беззащитна. – Каралис, – приказал он, спускаясь с пьедестала, – ты остаёшься с Лиссией. – Рад, что ты снова доверяешь мне, брат, – хмыкнул Каралис, но его взгляд был серьёзен. – Сейчас не время для шуток, – резко ответил Одеон. – Убедись, что женщины и дети не покидают крепость. Мужчины должны оставаться с ними, но быть напоготове. Раслабляться нельзя. В бою будут участвовать только барсы. Я сжала губы, понимая, что Одеон боится не омманов, а того, что они смогут захватить кого-то из людей. Ведь люди подвластны их влиянию… Каралис кивнул и подошёл ближе ко мне. Одеон быстрым шагом направился к выходу, а за ним последовала большая часть барсов, оставляя зал наполненным тяжёлым напряжением. Не так я представляла свою первую встречу с кланом. Каралис, едва дождавшись, когда Одеон с барсами выйдет из зала, сразу же взял на себя командование. Его голос, спокойный, но твёрдый, разнёсся по залу, моментально привлекая внимание оставшихся. – Вы слышали вожака, – сказал он. – Те, кто живет в центре крепости, разойдитесь по своим комнатам. Остальные оставайтесь здесь, в зале. Мужчины, будьте начеку. Вспоминайте всё обучение, которое проходили. Его слова не вызвали возражений. Люди послушно начали двигаться, а Каралис повернулся ко мне, с улыбкой, в которой читалась лёгкая усталость. – Лиссия, пойдём, я отведу тебя в комнату Одеона, – его голос стал мягче, но всё равно звучал, как приказ. Я кивнула и шагнула вперёд, собираясь спуститься с пьедестала, где ещё недавно стояла рядом с Одеоном. Но едва я сошла со ступеньки, как мне преградила путь Фэниэр. Ее глаза сверкали ненавистью и презрением. Она словно кошка, готовая к броску. Только не знала среди нас двух, именно я теперь была опасным животным, и лучше бы ей меня не злить. Воздух вокруг нас будто сгустился от напряжения. – Ты не пойдёшь в его комнату, – её голос был тихим, но полным яда. Я остановилась, ощутив прилив раздражения. Мои брови изогнулись и даже фыркнула. Хищница внутри меня вновь подала голос, но я сдержала её, стараясь сохранять хладнокровие, потому что знала – стоит поддаться, и наложница полетит на противоположный конец зала. Моё сердце билось ровно, несмотря на то, что напряжение росло. Соперница явно решила бросить мне вызов, а вызов – это то, чего хотело мое животное. – Фениэр, успокойся и иди в свою комнату, – Каралис мягко попытался взять ее за локоть и отвести в сторону, но она выдернула руку из его хватки, что доказывало лишь то, что барс старался не прилагать особо усилий. – С тобой я разберусь позже, а именно с твоей игрой. Понравилось насмехаться надо мной. Барс тяжело вздохнул. – Я лишь исполнял волю брата. Меня начало раздражать, как барс умасливает эту женщину. – Ты бы послушала Каралиса и пошла в свою комнату. Собирать вещи. Как только опасность минует, вы с Кейланой покинете крепость. Фэниэр издала тихий, злорадный смешок. Её глаза сузились, в них сверкала злость, но одновременно и нечто вроде торжества. – Ты правда думаешь, что сможешь остаться с ним? – она сделала шаг ближе, наклонившись так, чтобы её лицо оказалось в опасной близости от моего. – Да, ты, возможно, родишь ему потомство. Но не обманывай себя. Это не значит, что ты займёшь какое-то место в его сердце. Ты для него лишь сосуд. Сосуд для его детей. Твоё предназначение – рожать и воспитывать, а наслаждение он будет получать с нами. С наложницами, а не с такой, как ты. Я с презрением фыркнула, откидывая голову назад, словно отмахиваясь от её слов, как от назойливой мухи. – Разве? – мой голос был ровным, но в нём слышалась угроза. – Если я просто сосуд, почему тогда он не посещал своих наложниц с момента моего появления здесь? – Я сделала паузу, наслаждаясь, как напряглась Фэниэр, её лицо слегка побледнело, но она пыталась сохранить свою браваду. – Все эти ночи он проводил рядом со мной. И даже сейчас, после того как я забеременела, он поселил меня в своих покоях, а не где-нибудь подальше. Фэниэр вспыхнула, её руки сжались в кулаки, но голос она постаралась удержать на привычном, ледяном уровне. – Это неправда! Он отдал такой приказ только из-за опасности. Ему надо защищать тебя и ребёнка, а не потому что ты ему важна. Я насмешливо улыбнулась и, приблизившись к ней, склонилась к её уху, чтобы она слышала каждое моё слово. – Правда? Тогда почему я проснулась в его кровати, приняла ванну под его присмотром, а теперь собираюсь и дальше жить в его комнате? – мой голос был тихим, но в нём звучал сладкий яд. Я не собиралась признаваться, что на самом деле хотела отдельные покои. Зачем? Пусть Фэниэр думает, что она проиграла окончательно. Её лицо исказилось от гнева, и я увидела, как ненависть на миг затмила все её другие эмоции. Её грудь вздымалась тяжело, и я поняла, что добилась своего. О, чувство превосходства пьянило. Пока мы обменивались колкими фразами, я заметила, что Кейлана, словно почуяв опасность, решила не рисковать и быстро улизнуть. Очень интересно такое ее поведение. Неужели она не собиралась выцарапать мне глаза, как Фэниэр? Но нет, вместо того, чтобы тоже попробовать поставить меня на место, она и её прислуга быстро скрылись из зала. Этот момент показался мне странным. Возможно для Кейланы ситуация уже была решённой? Фэниэр, напротив, стояла передо мной с ледяным взглядом, явно не готовая сдаваться. Её лицо было напряжено, а уголки губ подрагивали, словно она едва сдерживала гнев. – Легко забраться наверх, но очень больно будет падать, – продолжила угрожать наложница. – Да? Ты знаешь, а мне даже не надо просить Одеона, чтобы выкинул тебя и твою соратницу. Я могу сделать это сама, потому что я… – Лиссия, хватит! Время не ждет, – перебил Каралис, встав между нами, сдержанно, но решительно. Его взгляд был настойчивым, почти властным, и это слегка сбило меня с мысли. Я посмотрела на Каралиса, вопросительно изогнув брови. Конечно я поняла, что он нарочно не дал мне сказать, что я не просто суженая, а истинная пара Одеона и наложнице просто не суждено больше разделить с ним постель. Хочу я этого или нет, но теперь он только мой. Хищница во мне, конечно же желала этого. – Пойдем, я проведу тебя в его комнату, – повторил Каралис, уже мягче, словно мы оба понимали, что затянувшаяся ссора ни к чему не приведёт. Сейчас не время разбираться с наложницами. Но и прятаться за стенами замка мне не хотелось. Мой зверь желал вступить в сражение, и только человеческая рациональность еще удерживала меня от необдуманного поступка. – Фэниэр, ты тоже поспеши. Омманы – это не шутки. – С тобой я еще поквитаюсь за обман! – пригрозила ему наложница, но барс просто отмахнулся от нее слов. – Ты всегда знала, что на тебя ждет в качестве его любовницы. В этих отношениях никогда не было будущего, но ты упрямо цеплялась за Одеона. – Потому что он спас меня! Он стал для мне всем! А кто он для тебя? – Неизбежность, – честно ответила ей и она отмахнулась от меня как от прокаженной, после чего я не сдержала смех. – Послушай моего совета – беги в свои покои и собирай вещи! Отныне у Одеона не будет ни одной любовницы! – Твердо произнесла я, а затем обошла Каралиса и направилась к выходу, бросая через плечо: – И еще меня не нужно провожать. Я сама прекрасно справлюсь с этой задачей. Конечно барс меня не послушал и быстро догнал меня. – Ты бы лучше побеспокоился о Фэниер. Среди нас двоих именно она более слабая и уязвимая, – проговорила ему. – А ты непредсказуемая, а точнее твоя хищница, поэтому я скорее слежу за тем, чтобы она не натворила дел. Я только фыркнула в ответ. Спорить не стала, ведь сама не доверяла себе.