Глава 24

Мы с Каралисом бросились к реке, но Одеон опередил нас, его мощная фигура метнулась к месту, где Вейла исчезла под тёмной водой. Он схватил её за руку, стиснув зубы и отступив на несколько шагов назад, чтобы вытащить её на сушу. Я затаила дыхание, вглядываясь в её неподвижное лицо, бледное и усталое. Она дышала, но с трудом, и её дыхание едва различалось на фоне нашей тревожной тишины. – Жива, – выдохнул Каралис, но радости в его голосе не было. Одеон продолжал держать её, не в силах отвести взгляда от лица своей бабушки. Я тоже видела это – кожа на её лице была серой, покрытая мелкими морщинами, как будто сила оммана выжала из неё последние капли энергии, оставив её постаревшей и слабой. Был ли омман все еще в ней? – Одеон, – тихо позвала я, подняв взгляд на его напряжённое лицо. – Нам нужно унести её отсюда. Он напряженно кивнул, а затем поднялся на ноги, удерживая Вейлу на руках. Путь обратно к её покоям казался бесконечным, каждый наш шаг отдавался в сердце гулким стуком. Я старалась сдержать нарастающий страх – а если она никогда не проснется или когда откроет глаза, мы снова встретимся с омманом? Мы не знали, что с ней сделала река, но предполагали, что не то на что надеялся злой дух. В комнате мы уложили её на кровать, и я поймала обеспокоенный взгляд Каралиса. Никто из нас не осмеливался говорить вслух, но мысль была у всех одна. – Она вернётся к нам, правда? – прошептала я, боясь услышать ответ. Одеон молчал, его глаза были полны отчаяния, которого я раньше в нём не видела. Он тяжело опустился на колени возле кровати, не отводя взгляда от неподвижной фигуры своей бабушки. Его обычно холодное и спокойное выражение сменилось чем-то новым – смесью боли и растерянности. Он был готов бороться за её жизнь, но сейчас, когда она лежала перед нами, настолько уязвимая и чуждая самой себе, он казался беспомощным. – Мы должны дать ей время, – наконец сказал Каралис, хотя в его голосе не было уверенности. – Если омман действительно покинул её… возможно, она оправится. – Возможно, – глухо отозвался Одеон, стиснув кулаки, как будто мог удержать остатки её жизненной силы одним своим присутствием. – Но что если дух всё же остался внутри? И если она очнётся… сможет ли противостоять его влиянию? Я опустила взгляд, чувствуя, как страх холодной волной окутывает меня. Вейла, когда-то сильная и мудрая, теперь казалась лишь тенью самой себя. И хотя её дыхание оставалось ровным, каждый вдох казался всё слабее. В комнате повисло молчание, пропитанное тревогой. – Кейлана предала тебя, брат, – проговорил Каралис и Одеон резко вскинул голову. – О чем ты? – Одеон поднялся и с недоверием посмотрел на своего брата. – Она сотрудничала с омманами и впустила их внутрь. – Эта женщина любит меня. От того, что моя пара при мне защищал другую женщину во мне встрепенулась хищница. Я резко повернулась к нему и толкнула пальцем в грудь, четко выговаривая каждое слово. – Твоя наложница виновата в том, что произошло! Одеон встретил мой взгляд, и его глаза вспыхнули ледяным огнём. Его руки невольно сжались в кулаки, но он сдержал себя, словно борясь с собственными чувствами. Я чувствовала, как закипает во мне гнев – за всё, что произошло с Вейлой, за ту боль, которую он сейчас пытался игнорировать ради кого-то, кто так легко его предал. – Ты действительно веришь, что она могла сделать это? – его голос прозвучал глухо, но в нём сквозила боль, смешанная с сомнением. – Если бы не её действия, мы бы сейчас не стояли здесь, наблюдая за тем, как Вейла угасает, – жёстко ответила я, не отводя взгляда. – Она подвергла опасности не только твою бабушку, но и весь клан, просто ради своих амбиций и мести тебе. Каралис сделал шаг вперёд, его глаза сверкали яростью. – Наш клан спасло то, что Лиссия стала барсом. Этого они не предвидели. Именно она остановила их возле пещеры. – Ты столкнулась с омманом лицом к лицу, – теперь яростно рычал Одеон. – И ты допустил это, когда я приказал тебе охранять ее. – Сложно охранять ту, что сильнее тебя, – пожал плечами Каралис. – Какие бы чувства ты не питал к своей наложнице, – вздохнула я, но Одеон меня перебил. – Я не питаю к ней никаких чувств к того момента как встретил тебя. Я встретила его слова с тяжёлым взглядом, не скрывая скепсиса. Он может говорить что угодно, но только мгновение назад он защищал свою наложницу. Внутри меня бушевал гнев, но я сдерживала его, чувствуя, что сейчас важнее другое. – Нам нужно поставить охрану у покоев Вейлы и позвать сюда прислугу, – спокойно, но твёрдо сказала я, с трудом подавляя раздражение. – Я останусь здесь и позабочусь о ней. Одеон снова вскинулся, и его глаза вспыхнули огнём. – Ты не останешься здесь! Это опасно, – прорычал он, сжимая кулаки. – А если она проснётся и омман всё ещё будет внутри? Я упрямо встретила его взгляд и не собиралась отступать. – Я же теперь барс по твоей милости. Омман не может захватить меня и я способна противостоять ему. Вейла заслуживает, чтобы рядом был кто-то, кто заботится о ней, а не просто охрана. – Ты беременна! – Ты не можешь этого знать, – отрицала я из чистого упрямства. Конечно мог, он же барс. Он сузил глаза, и его лицо стало таким же упрямым, как моё. – Не пытайся отрицать, Лиссия, – его голос звучал хрипло, но в нём было больше беспокойства, чем упрёка. – Ты носишь мое потомство, и я не позволю тебе рисковать. Я поджала губы, едва удерживаясь, чтобы не огрызнуться в ответ. Это была его привычная линия поведения – я сказал так и будет. Но сейчас мне не хватало терпения, чтобы выдерживать его тиранические замашки. Наверное из-за моего зверя, который был слишком молодым и необузданным. Мне надо научится сдерживать его порывы внутри себя, но с тем что сейчас происходило вокруг – это было не просто. Каралис, наблюдая за нашей перепалкой, шагнул вперёд, бросив на меня и Одеона решительный взгляд. – Это наша бабушка, – твёрдо заявил он, встав между нами. – И я останусь здесь с её служанками. Лиссия, тебе действительно стоит уйти вместе с Одеоном, – добавил он, и в его голосе сквозило неприкрытое беспокойство. – Ты ещё не до конца контролируешь свою природу. Суток не прошло, как ты стала барсом, а твой зверь всё ещё может выкинуть что-то неожиданное, особенно если ты будешь рядом с Вейлой. Вдруг ты решишь, что омман жив в ней и захочешь его уничтожить? Я стиснула зубы, раздумывая над его словами, но понимала, что он прав. Противоречивые эмоции рвались наружу, и я чувствовала, как мой зверь неистовствует внутри, раздражённый этим разговором и защитой Одеоном его бывшей наложницы. Мой инстинкт собственницы (откуда он только взялся) был задет, и чем больше я пыталась его сдержать, тем сильнее он рвался на волю. Но сейчас была не та ситуация, чтобы поддаваться этим эмоциям. – Ладно, – неохотно согласилась я. – Позаботься о ней. Одеон, видно, был доволен моим решением, и сразу протянул руку, словно собираясь отвести меня от комнаты. Я позволила ему коснуться моей руки, но как только его пальцы сомкнулись на ней, внутри всё перевернулось. Я резко выдернула руку, ощутив, как моё внутреннее "я" кричит от ярости и неприязни к мысли, что Одеон защищал другую женщину. Хищница во мне, едва контролируемая, тихо рычала, а инстинкт собственницы кричал: "Мой!" Он с удивлением посмотрел на меня, но я отвернулась, не позволяя ему увидеть всю бурю эмоций, бушующую внутри. Желание разорвать любую связь между ним и той, кого он когда-то считал своей, было почти непреодолимым. Одеон сдержанно наблюдал за мной, пытаясь понять, что происходит, но ничего не сказал, только медленно выдохнул. Мы молча шли по коридорам крепости. Я изо всех сил старалась успокоить бушующий внутри огонь. Каждая моя мысль возвращалась к наложнице, которую он защищал. Как он мог говорить такие слова, когда она предала его? Как он мог быть на ее стороне, когда заявлял, что я его пара? Его присутствие рядом на удивление немного успокаивало мои эмоции, и это злило меня ещё больше – моя независимость оказывалась слабее желания быть рядом с ним! Да какого черта! Почему притяжение между нами такое сильное? Мы остановились в одном из пустых залов, и Одеон, наконец, нарушил тишину. – Знаю, что тебя задели тебя мои слова, – спокойно начал он, следя за моей реакцией. – И, возможно, сейчас это тебе не важно, но всё, что я сказал, – чистая правда. С того момента, как я увидел тебя, другие перестали иметь для меня значение. Кейлана для меня в прошлом, как и другие женщины. Я сжала губы, не доверяя своим словам и опасаясь, что гнев может вырваться наружу. – Тогда почему ты её защищал? Ее предательство на лицо, а ты не веришь в это! – выпалила я, не сдержавшись, и в моём голосе проскользнула боль. Он прикрыл глаза, будто собираясь с мыслями, и я видела, что это давалось ему нелегко. – Потому что я ей доверял, – тихо признался он, открыв глаза и встретившись с моим взглядом. – Я выбрал эту женщину быть со мной, и долгие года она была моей поддержкой и утешением. И, возможно, это было глупо, но мне тяжело принять, что я мог ошибиться настолько сильно. Моя ошибка – это мой позор. Я застыла. Для такого гордого барса, каким являлся Одеон, было крайне сложно признать, что он оплошал. Он глава клана. Вожак. Он не может ошибаться. – Что мы теперь будем делать с этой неразберихой? Он склонил голову на бок. На его лице вдруг промелькнула улыбка. – Мне нравится это «мы», которое слетает с твоих губ. Я прищурилась. Сложила руку на груди. Вздернула подбородок. – И ты его не заслужил! Все, что я получила от тебя с момента нашего знакомство – это приказы, предательство и насильственное обращение в зверя. Говоришь, другие перестали иметь для меня значение? Ты собирался сделать меня просто инкубатор, а сам и дальше хотел содержать свой гарем! Все изменилось лишь потому что я оказалась твоей истинной парой. Не зря все говорят, что стоит боятся своих желаний! Теперь я проклинаю ту минуту, когда подумала об этом. Одеон пристально посмотрел на меня, его глаза на мгновение вспыхнули, будто он собирался возразить, но затем лишь тяжело выдохнул. Его взгляд стал мягче, и он сделал шаг вперёд, нарушая границу между нами. – Я знаю, что был жесток, и понимаю, как это для тебя… несправедливо, – его голос звучал так, будто ему самому было трудно произнести эти слова. – Но можешь не верить мне, но притяжение появилось между нами сразу. Признаю я был слеп и не увидел признаки – меня не привлекали наложницы, я ревновал даже из-за легкого прикасания брата к тебе, я хотел спать с тобой в одной постели каждую ночь и сходил с ума от твоего аромата. Ты была моей истинной парой с самого начала, превращение лишь укрепило эту связь. Он замолчал, как будто не знал, как подобрать нужные слова, чтобы объяснить то, что в действительности чувствовал. Я сжала руки в кулаки, не позволяя себе уступить его голосу или взгляду, но его слова задели что-то внутри меня. Оно отозвалось на его речь. Моя хищница так тем более. Она не понимала, почему я все еще держу дистанцию со своей парой. – Это только слова, Одеон. Я вижу твои поступки. И каждый из них направлен только на тебя и твои нужды, – ответила я с твёрдостью, хотя внутри меня всё колыхалось. – Если бы тебе было дело до меня, ты бы не вынуждал меня проходить тот обряд! Одеон снова подошёл ближе, и на этот раз его взгляд не был жестоким или холодным. В нём светилось что-то другое, нечто, что заставляло моё сердце пропустить удар. – Может быть, ты права. Может, я и заслуживаю твоего гнева, – он поднял руку, но не дотронулся до меня, оставив её на расстоянии, – но… ты моя пара, Лиссия, и, даже если я сам еще не до конца понимаю, что это для меня значит, одно я знаю наверняка: ты была ею даже до обряда. Ты – моя. Его слова осели во мне тяжестью, и на мгновение я потерялась в его глазах, не зная, что ответить. Его искренность подтачивала мою решимость. Мой гнев медленно угасал, уступая место чему-то более глубокому и необъяснимому. Хищнице во мне было все равно на мои эмоции. Она знала, что этот барс принадлежит ей. Самый сильный из рода. Вожак. Более слабый ей бы и не подошел. Я не знала, как она смогла родиться во мне, стать частью меня, но была полностью уверенна в одном – она невероятно сильная, пусть и молодая. – Если ты хочешь, чтобы я осталась рядом, тебе придётся заслужить это, – произнесла я наконец, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. – И не рассчитывай, что это будет легко. Он усмехнулся, его лицо озарилось лёгкой тенью улыбки. Так по-мальчишески, хотя в Одеоне ничего не было мальчишеского. Он выглядел настоящим самцом. – Если бы это было просто, это бы не была ты, – тихо сказал он, и в его глазах отразился огонь решимости. Я отвела взгляд, потому что он стал слишком интенсивным и отозвался во мне тяжестью внизу живота. Проклятые гормоны! – Что мы будем делать дальше? После этого нападения омманов, ведь такого они раньше никогда не позволяли себе. – Нам нужно усилить защиту крепости, – ответил он, снова подойдя ближе. Он делился со мной планами, как с равной, и я не могла это не заметить. – Омманы никогда прежде не осмеливались так нагло атаковать нас, и это может значить только одно – они становятся сильнее. Возможно, у них появилась цель. – Лидер? Кого-то, кто их вдохновляет или ведёт, – я нахмурилась, пытаясь осмыслить. – Или, возможно, они почувствовали что-то новое… из-за меня. – Мои мысли вернулись к обречению, и что-то подсказывало, что это нападение не было случайностью. – Но ведь никто не знал, что ты сделал со мной. Одеон задумался. – Даже я сам не знал, что такое с тобой произойдет, поэтому они не могли идти за тобой. – Да, Кейлана была удивлена, когда поняла, что я барс. Они собирались всех барсов выманить наружу, чтобы добраться к источнику. – Их цель наши источники, – пришел к выводу Одеон. – И подозреваю, что они заслали в кланы своих шпионов, чтобы выяснить информацию о нашей силе. – Людей, которые согласны были вас предать? – Да. – Тогда нам нужно предупредить другие кланы! Одеон кивнул, явно соглашаясь с моими предположениями. Выглядел он при этом напряженным. – Я встречусь с другими вожаками, но Лиссия… – произнёс он серьёзно, его голос стал низким и властным, – я не хочу, чтобы о тебя пока знали в других кланах. – Почему? Я опешила. Внутри неприятно кольнуло. Снова он решил прятать меня, как и когда привез в крепость? – То, что случилось с тобой – чуда для нас, барсов. Ты первая самка в нашей ране. Да, не рожденная, но ты полноценный барс и поэтому слишком ценна, и важна для всех остальных. Они захотят узнать, как мы сделали это. И будут сосредоточены только на этом… – А не надвигающейся борьбе с омманами. – Да. Я почувствовала, как в груди вновь поднялась тревога. Всё, что я прошла, все изменения, которые пережила, теперь становились чем-то большим, чем просто испытанием для меня. Они касались всех, кто был здесь. Одеон видел это в моих глазах, и, словно читая мои мысли, мягко коснулся моего плеча. – Никто не сможет претендовать на тебя и забрать, – сказал он, его голос стал почти шёпотом. – Ты – моя пара. Я сдержала дыхание, стараясь подавить возникшее желание прижаться к нему. Быстро отвернулась, не давая ему прочитать в моих глазах бурю чувств. В словах Одеона было что-то, что подталкивало к нему, но я еще не могла так просто забыть, как все началось. Я по-прежнему злилась – на его высокомерие, на тот обряд, который он заставил меня пройти, не спросив, готова ли я. – Хорошо, я все равно не хочу покидать крепость, – я старалась говорить, как более безразлично, но Одеон научился хорошо улавливать перемену интонации в моем голосе. Он вдруг сжал мой подбородок своими пальцами и заставил посмотреть на себя. Я вздрогнула от контакта кожи к коже. Как будто между нами проскочили электрические импульсы. Моя хищница встрепенулась. – Мне нравились твои глаза до обряда, но сейчас… Храни меня, Великая, но они невероятны. – Одеон… – Ты – больше чем я надеялся получить. Ты спасла нас сейчас. Мой клан рухнул бы, если бы у омманов все вышло. Ты стала для них неприятным сюрпризом. Его слова грели мою душу и в тоже время наполняли мою хищницу гордостью. Ей нравилось, что ее самец признавал ее силу и важность для их стаи. Меня же ее звериные инстинкты приводили в замешательство. – Не надо, Одеон… это все хищница. – Это ты, Лиссия. Она часть тебя. У нее есть свои инстинкты, но будь ты трусихой, она бы не смогла переделать тебя и добавить тебе смелости. Она лишь усилила то, что уже было внутри тебя. Именно ты противостояла омманам и… – Кейлане, – закончила за него. – Каралис закрыл ее в темнице. – Я знаю. Прежде чем связаться с другими вожаками, я разберусь с ней. – Простишь ее? – с горечью уточнила у него. Одеон отрицательно махнул головой. – Иди в наши покои, отдохни. Жители клана уже возвращаются к своим обязанностям, ведь мы отогнали угрозу. Я прикажу, чтобы тебе подали ужин, потому что уверен, моя хищница очень голодна. И словно в подтверждение его слов мой живот заурчал. – Ты пережила превращение и наше сцепление. Тебе надо хорошо питаться. Его ладонь ласково прошлась по моей щеке. – Я не слабая, – насупилась. – Я знаю, но ты беременна и привыкаешь к зверю. Прошу тебя, уступи хоть в этом. Перед отъездом на встречу с вожаками, я закончу свою речь и представлю тебя как мою пару. Этот мужчина умел умасливать и подкупать, потому что внутри меня разлилось тепло. Я наконец четко осознала, что хочу от него не только чувств, ведь теперь я понимала, что барсы испытывают эмоции по-другому. Нет, я хотела того, что в равной степени важно для барса и человека – признания меня как равноправного партнера. Пары, которая может иди с ним по жизни плечо к плечу. И он или признает это, или наше связь будет иметь катастрофические последствия.