Глава 25

Одеон Темница встретила меня тягучим запахом сырости и гниения, казалось, воздух здесь сам был пропитан предательством. Сейчас здесь было пусто, так как последние года мы жили мирно. Когда-то здесь держали тех, кто был на стороне омманов и пытался им помочь победить нас. Время циклично и все повторяется вновь. Мои шаги отдавались гулким эхом. Где-то внутри меня поднималась ярость, едкая и холодная, но я сдерживал её, подходя к той, кто была причиной нашей последней трагедии. Омманы проникли в мой дом из-за нее. Моей «преданной» наложницы. Той, которая клялась мне в любви, которая сгорала от ревности и страсти. К сожалению, я знал, что ее чувства были правдой. Барсы прекрасно распознают ложь. Она не играла. И тем больнее осознавать, что именно она меня и предала. Люди по природе своей непостоянные. Любят и вставляют нож в спину. Кейлана сидела на полу, скрестив руки на коленях. Даже её взгляд, поднявшийся на меня, не выражал прежней надменности. Затаившаяся под показным спокойствием злоба или сожаление – меня уже не интересовало, что двигало ею тогда. Единственное, что меня занимало сейчас, – как я должен поступить с тем, кто решил предать меня и мой клан. – Я думала, ты придёшь раньше, – пробормотала она, и я почувствовал, как в голосе её прозвучала нотка надежды. – Ты должна быть благодарна, что я вообще пришел, – спокойно ответил ей, хотя мне стоило усилий сохранять эту внешнюю холодность. – Ты привела омманов в мой дом. Те, с кем ты столько лет жила бок о бок, чуть не погибли из-за тебя. Моя бабашку сейчас безсознание и мы не знаем, очнется ли она. Я видел, как она сжала пальцы. Поняв, что на сочувствие ей рассчитывать не стоит, Кейлана уставилась на меня, изобразив жалкое подобие раскаяния. Я не мог поверить, что когда-то действительно думал, что в её чувствах было что-то стоящее. Переживал, что не мог сделать ее своей суженой. Идиот. – Я не хотела… – сказала она наконец, вяло и неубедительно, словно заученная фраза. – Они обещали мне… защиту, власть. Одеон, я была в отчаянии. Я просто хотела быть значимой. – Значимой? – холодно переспросил я. – Ты решила доказать свою значимость, предав собственный клан? Омманы использовали тебя, Кейлана, и, что хуже, тебе было всё равно, пока ты получала, что хотела. Она отвернулась, но не смогла скрыть, как дрожат её руки. В голосе её послышалась злость, как будто я был ей чем-то обязан. – Ты никогда не видел меня по-настоящему, – выплюнула она, и её взгляд вспыхнул той же неприязнью, которую я видел раньше. – Всё, что я делала, – ради тебя. Но для тебя существует только сила. Ты привел сюда суженую. Ты сделал ее барсом и своей парой. А мне ни разу не предложил подобного? Возможно источник смог бы проделать это и со мной! Вот они – обвинения. Она настолько погрязла в своей безумной идее стать моей супругой и родить мне ребенка, что давно потеряла себя. – Лиссия – моя пара, – сказал я спокойно, чувствуя, как холод заполняет меня до кончиков пальцев. – Она была ею до обряда, просто я был слеп чтобы увидеть это. И только благодаря этому факту она стала барсом. Если бы я взял ее раньше и наша связь проявилась, я бы никогда не подверг ее такому испытанию. Но это не твоё дело. Ты выбрала предательство еще до того, как узнала о моей суженой, Кейлана. Я не дурак, хотя ты в какой-то момент пришла к такому выводу. – Ты не переставал ездить в Дом Невинности! – закричала она в ответ. – Ты ездил туда, несмотря на то, что у тебя была я, несмотря на то, что я смирилась с Фениэр. Те ездил и ездил туда на каждое приглашение в поиске ее. Я знала, что когда-то они увенчаются успехом. – Ты не можешь перекладывать вину за свое предательство на меня, – злобно бросил ей. Она зарычала, в её взгляде вспыхнула смесь боли и ненависти. – Конечно, не могу! – она поднялась с пола, дрожа больше от злости, чем от холода. – Разве ты был справедлив ко мне? Разве когда-нибудь думал обо мне? Я не просто игрушка, Одеон. Ты не сможешь забыть, что тоже была частью твоей жизни, частью этого клана! – Ты была частью, Кейлана, – я сказал это холодно, как будто её вопли не имели для меня значения. – Но ты сама лишила себя места рядом со мной и с кланом, который ты предала. Она замерла, осознавая, что это конец. От её ярости и вызова не осталось и следа – я видел, как всё её тело дрожало, страх сковывал её, и впервые за долгое время Кейлана была действительно уязвима передо мной. Больше я видел сильной и отважной девушки, с душой хищницы. Теперь она предстала перед глазами как слабый, никчемный человек. – У тебя было все о чем ты просила: мое доверие, уважение и место в доме, – продолжил я, усиливая каждое слово. – Но ты выбрала омманов, забыв, что когда-то была никем. Ты впустила врага в эти стены, за это я никогда не прощу тебя. Я не отрывал взгляда, не позволял себе дрогнуть, потому что знал: моё решение – это долг клану. Она покачала головой, но я уже знал, что она скажет, и это не могло меня смягчить. – Ты приговорена к изгнанию из страны, – произнёс я, и глаза её расширились от ужаса. – Изгнанию в Проклятый лес. Там ты встретишься с омманами, которых так страстно хотела вернуть. Ни один клан не примет тебя, ни одно человеческое поселение не приютит. Ты обречёна выживать среди тех, кого когда-то выбрала. – Ты не имеешь права на такой приговор! – Как один из вожаков, у меня есть власть на это. – Одеон, это хуже смерти! – закричала она, и в её голосе звучал чистый страх. – Ты же знаешь, что они сделают со мной. Я не выживу! – Я это знаю, Кейлана. И, надеюсь, ты тоже. Я повернулся к охранникам, и они, не задавая вопросов, отомкнули клетку за моей спиной и направились к ней. Крики Кейланы и звуки ее сопротивления разнеслись по пространству. Вот только это было бесполезно. Она сама подписала себе приговор в тот момент, когда впустила врага. Барсы не прощают предательства. Кейлана сама выбрала свою судьбу, и я только довёл её до логического завершения. Уходя из темницы, я чувствовал холодное спокойствие. Впереди же стояли другие задачи, требующие полной сосредоточенности, и одной из них было разобраться, насколько далеко зашло предательство внутри моего клана. Обретение пары подарило не только возможность продлить свой род, а и способность очистить его от тех, кто больше не имел права называть себя частью моего клана. Осталось выяснить, принимала ли в этом участие Фениэр. Как только я понял, что Лиссия моя истинная пара вопрос о том, мне делать с наложницами решился самим собой. Они мне были больше не нужны, но я и не предполагал, что наше расставание произойдет таким образом. Фениэр… Она была со мной достаточно долго. Меньше чем Кейлана, но и пришла она после того, как я спас ее от омманов. Думать о том, что она тоже связалась с ними было крайне неприятно. Это делало меня дураком вдвойне. Её обаяние и мягкость годами успокаивали меня, и, несмотря на её уступчивый характер, именно она всегда чувствовала всё, что происходило вокруг. Поэтому я не могла игнорировать тот факт, что и вторая наложница могла быть в сговоре с Кейланой. На выходе меня встретил один из моих воинов, мрачный и собранный, как и всегда. Легким кивком он приветствовал меня, ожидая дальнейших указаний. – Убедись, что её проводят к границе Проклятого леса и не оставят шанса свернуть. Пусть оставят её на самой окраине, без провожатых. В этом её последняя милость. Он кивнул, не задавая лишних вопросов. В моих приказах не могло быть двойных толкований, и воины знали это. По пути в главный зал крепости мне пришла в голову мысль, которую я раньше отвергал – мне нужно было избавиться от наложниц сразу, когда я привез Лиссию сюда. Вейла предупреждала меня, словно чувствовала, что это выльется боком. Да и когда наложницы появились в моей жизни, она выражала недовольство, хотя заводить их было в порядке вещей. «Заводишь женщину, пусть она будет одна, суженая», – говорила она, глядя мне прямо в глаза, будто уже знала, чем это обернётся. Я считал её слова советами, устаревшими в нашем времени. И теперь сожалел. Я на минуту остановился, чувствуя, как нарастают отголоски зверя внутри. Он был беспокоен и сдерживал своё разочарование, не понимая, почему мне вообще нужны были эти женщины. Чертов предатель! Тогда ему тоже нравилось спускать пар с ним, хотя сейчас он все отрицал. Лиссия… её имя пробуждало жар, от которого меня бросало в дрожь. Я хотел чтобы она была рядом, не просто в крепости, а находилась подле меня постоянно. Зверь внутри меня желала наблюдать за развитием ее хищницы, направлять ее и ощущать на себе взрывной темперамент. Даже то, что мы находились в одном месте, но разделены стенами, бесило его. Проклятие! Мне нужно заняться текущими проблемами, а мой зверь сосредоточен только на своей паре. Махнув головой, я пересилил себя и направился в зал, где на меня уже ждали. Здесь сейчас находились барсы, которым я беспрекословно доверял. Звери не люди, они не предадут своего вожака. Они выглядели спокойными, но я видел, что тень настороженности пробегает на их лицах. – Кейлана приговорена и отправлена в Проклятый лес, – произнес я, не медля ни секунды. – И это ещё не все. Мы должны проверить всех людей в клане. Мы не можем позволить себе упустить предателей. Кто был с ней в сговоре, узнаем и накажем так же. Достаточно одного взгляда на каждого из вас, чтобы увидеть, что они готовы идти со мной до конца. Я видел, как несколько барсов переглянулись, выпрямляясь на местах. Кто-то, как и я, имел связи с человеческими женщинами, а человеческие мужчины были соратниками, но сейчас не время для компромиссов. Лиссия должна быть уверена в этом месте и в каждом, кто окружает её. Моя истинная пара заслуживает покоя, а я не позволю, чтобы какая-то трусливая змея вилась в тени. Слова раскатились по залу, гулко отразившись от каменных стен. – Завтра я отправлюсь на встречу с другими вожаками, – сказал я, осматривая зал. – Омманы давно уже не показывали себя столь открыто, но их план, хоть и потерпел с нами крах, уверен остался неизменным, поэтому мы не можем рисковать. Они вышли на охоту, но на этот раз добыча – не люди, а барсы. С этого момента мы все должны быть готовы. Мы, хищники, не позволим себя запугать. Барсы внимательно слушали. Кто-то из них уже знал о проникновении омманов в крепость, но мало кто понимал, насколько глубоко эта угроза зашла. Они не знали их планов касаемо нашего родового источника. – Пока я буду отсутствовать, за главного остаётся Каралис, – добавил я, посмотрев на него. – Но он не один. Барсы переглянулись, и я видел, как кто-то насторожился. Им не нравились изменения, но они уже привыкли к тому, что я не оставляю сомнений в своих решениях. Я выждал немного, прежде чем продолжить. – Нас прервали в тот момент, когда я представлял вам свою суженую, – начал я, зная, что они уже почувствовали, что девушка, которую я показал им, необычная. Они должны были ощутить нового хищника рядом с собой, хотя и не понимали, как такое возможно. – И если вы ещё сомневаетесь в том, что произошло, скажу прямо: Лиссия – не просто моя суженая. В зале повисла гробовая тишина. Все замерли, ожидая того, что я скажу дальше. – Лиссия – моя истинная пара, – произнёс я твёрдо, заставляя каждое слово проникнуть в умы тех, кто сидел передо мной. Конечно, я не собирался раскрыть все подробности ее превращения, поэтому продолжил очень коротко: – Благодаря нашей связи в ней пробудился зверь. Теперь она – барс. Реакция была мгновенной. Барсы не могли скрыть своего шока. Я видел, как их глаза загораются от удивления и радости. Даже самые сдержанные из них не могли сдержать восхищения. Они знали, что истинная пара – редчайшая связь, что почти никогда не даруется нам. И теперь, когда она есть у меня, Лиссия становится частью клана. Главной после меня. Но наша благодать оказалась еще больше, ведь Лиссия – первый барс женского пола. Самка. Пусть и рожденная человеком, но она живое доказательство того, что в нашем мире все возможно. Даже изменить законы природы. – Отныне, – я позволил себе суровую улыбку, – Лиссия по праву займет важнейшее место среди нас. Она моя пара, но главное, что она равная мне по сущности зверя. Несколько секунд никто не шевелился, потом кто-то из барсов коротко кивнул, принимая моё решение, а затем послышался одобрительный гомон. Они осмыслили мои слова, переварили их и приняли к сведенью. Уважение и преданность ко мне крепли с каждым мгновением. Увидев их одобрение, я знал – теперь всё встало на свои места. Барсы представляли собой единое, непоколебимое целое, и теперь Лиссия стала важной частью нашего клана. Его сердцем и силой. Новый витком. Именно это и подтолкнуло меня возвести ее в иерархии клана до небывалой высоты. До равноправия, которого никогда не было среди нас. Теперь осталось дать ей это почувствовать. И молить Многоликую мать, что этим я заслужил ее прощение и благосклонность.