Глава 28

Лиссия Трёхчасовая дорога до крепости клана Теневых барсов слегка вымотала меня, несмотря на приобретенную звериную выносливость. Возможно причина в напряженности, в которой я перебывала. Вейла, несмотря на свой измождённый вид, справилась в дорогой неплохо. Все же после происшедшего она сильно постарела, осунулась, её плечи чуть поникли, но взгляд оставался твёрдым, почти ледяным. Мой зверь рычал внутри, будто предчувствовал опасность. Он не доверял Вейле. Омман всё ещё был внутри неё, я это знала. Да, она говорила, что может сдерживать его, но я видела в её глазах тень – едва уловимое присутствие чего-то чужого. Крепость чужого клана встретила нас зловещей тишиной. Узкие коридоры были залиты серым светом, стены будто сжимались вокруг, и я чувствовала себя загнанной в угол. Мы вошли в главный зал, и я сразу ощутила на себе взгляды. Здесь собрались сильнейшие – вожаки четырёх других кланов. Их звери были мощными, их ауры ощутимы даже без прикосновения. Как только мы с Одеоном подошли ближе, разговоры стихли, но едва мы заняли свои места, как один из вожаков заговорил. – Слышал, Одеон, ты наконец нашёл свою суженую, – произнёс высокий мужчина с короткими рыжими волосами. Это был Ларн, вожак клана, в крепости которого мы встретились. В его голосе звучала насмешка, но взгляд был цепким, оценивающим. – Наконец твой род продолжится. Прими мои поздравления. Одеон скрестил руки на груди, его лицо оставалось непроницаемым. – Новости из Дома Невинности распространяются слишком быстро, – сухо ответил он, не удостоив Ларна даже взгляда. – Мадам, должно быть, на седьмом небе от счастья, что породнилась с таким сильным вожаком, – хмыкнул другой мужчина, Кордан, вожак клана, что основался на другой стороне города. Его голос звучал лениво, но в словах сквозило колкое любопытство. Однажды я мельком видела его в Доме, когда он привел своего сына. Я вздрогнула при упоминании Мадам. Сердце пропустило удар, и я непроизвольно сжала руки в кулаки. Конечно, они знали. Конечно, слухи дошли до них. Ларн поднял бровь, заметив мою реакцию. Он чуть склонил голову, словно изучая меня. Остальные тоже смотрели – слишком внимательно, слишком пристально. Я чувствовала их зверей. Они пытались понять, что со мной не так. Вроде обычная суженая, но Одеон привез ее с собой на срочную встречу. – Девушка-то необычная, – произнёс Ларн, чуть прищурившись. – Она не похожа на других. – Довольно, – рявкнул Одеон, голос его прозвучал как удар грома, заставив меня внутренне вздрогнуть, но и почувствовать себя защищённой. – Я инициировал это собрание, чтобы обсудить более важное дело, чем мою суженую и продолжение рода. Кордан лениво усмехнулся, но Ларн не отступал. – Правда? – спросил он, не сводя с меня глаз. – Ко мне вчера донесся интересный слух, что ты отвел к своему источнику. Для чего такое ради простой суженой? – Намекаешь, что разместил в моем клане своих шпионов? В зале повисла напряжённая тишина. Я почувствовала, как взгляд Анкара, еще одного вожака, прожигает меня насквозь. Его глаза были мрачными, почти бесцветными, но в них светилось нечто жуткое, как будто он уже знал ответ. – Одеон, – подала голос Вейла, её тон был мягким, но в нём сквозила странная холодная уверенность. – Может, пора рассказать правду? Я заметила, как лицо Одеона напряглось, а глаза вспыхнули недоверием. Вейла должна была убеждать их в опасности омманов, а не раскрывать секреты нашего клана. Но она говорила спокойно, почти слишком спокойно. – Уверена, остальным будет полезно знать, что ты сделал, – добавила она, и я почувствовала, как Одеон насторожился. Я сделала шаг вперёд, прежде чем он успел ответить. Просто побоялась, что он в порыве гнева он скажет лишнего. Однако такое поведение Вейлы меня тоже смутило. – Возможно, вместо споров мы обсудим настоящую угрозу, – произнесла я. Мой голос звучал твёрдо, даже уверенно, хотя внутри я ощущала, как руки слегка дрожат. Вожаки обернулись ко мне, и их выражения изменились. Теперь в их глазах читалось удивление и… растерянность? Моё сердце забилось сильнее. Неужели они почувствовали моего зверь? – Омманы действуют решительно, – продолжила я, выровняв голос. – Они хотят захватить не только людей, но и барсов, с помощью ваших источников. Люди им уже не интересны. Они поняли, что их тела слишком слабы. Барсы – другая история. Их цель – использовать вас для своих как свой сосуд. Мои слова вызвали волну шёпотов. Я видела, как Ларн хмурится, а Кордан чуть склоняет голову, обдумывая мои слова. Но Анкар… он смотрел на меня с жуткой смесью интереса и ненависти. Одеон обернулся ко мне, и в его взгляде было нечто новое – гордость. Было неожиданно видеть подобные эмоции от этого барса. – Мы должны объединиться, если хотим выжить, – добавила я, глядя прямо на Анкара. – Или же нас уничтожат поодиночке. Я задержала дыхание, ощущая, как напряжение в зале усиливается. Слова повисли в воздухе, как грозовая туча, готовая разразиться бурей. Шёпоты стихли, и воцарилась тишина. Анкар продолжал сверлить меня взглядом, словно искал слабость, за которую можно зацепиться. Его хищный зверь казался на грани, как будто только что удерживался от того, чтобы вырваться наружу. Что-то не нравилось моей хищнице в этом вожаке. Она присматривалась к нему, пытаясь понять причину его неприязни, ведь мы только встретились и у него не должно быть никаких предубеждений против меня. – Громкие слова для обычного человека, – процедил он наконец, медленно. Его голос был низким, почти вибрирующим. – Или ты всё-таки не человек, а? – Он склонил голову, словно подбираясь ближе, хотя не сделал ни шага. – Что ты такое, Лиссия? Я почувствовала, как все взгляды снова сосредоточились на мне. Сильные звери, такие как у этих вожаков, могли ощущать отголоски моей сущности. Даже моя маска уверенности едва держалась. Одеон шагнул вперёд, вставая между мной и Анкаром. – Она – моя, – рыкнул он, бросив на вожака другого клана тяжёлый взгляд. – Её происхождение – не тема для обсуждения. – Нет? – усмехнулся Анкар, но его глаза блестели холодной ненавистью. – Тогда, может, ты хочешь объяснить, почему я чувствую в ней нечто странное? То, чего не должно быть в человеке? Или ты боишься правды, Одеон? – Ты слишком много говоришь, Анкар, – отрезал Одеон, его голос прозвучал как предупреждение. – Почему тебя так интересует моя суженая вместо нависшей опасности? Я чувствовала, как вожак готовит ответ, но в этот момент вперёд вышла Вейла. Её осунувшееся лицо было напряжённым, но глаза горели странной решимостью. – Одеон, – сказала она, её голос звучал мягко, но в нём была стальная твёрдость. – Они должны знать. Это не то, что можно скрыть. Я почувствовала, как Одеон напрягся, его пальцы сжались в кулак. Он не смотрел на неё, но я видела, как в его глазах мелькнуло подозрение. Меня тоже все больше беспокоила настойчивость Вейлы. От это в голове рождались совсем не радостные мысли: «а держит ли она еще оммана под контролем или он снова завладел ею?». – Ты должна говорить о том, зачем мы здесь, – холодно произнёс он. – А не о том, что совсем не касается этой встречи. – Ошибаешься, – Вейла медленно подняла голову. Её взгляд был сосредоточен на Одеоне, но в её глазах блеснуло что-то чужое, будто кто-то говорил через неё. – Они должны знать правду, чтобы понять, с чем столкнулись. Почему она так упорно хочет рассказать обо мне? Я уставилась на Вейлу, изучая ее мимику и заметила, как её губы изогнулись в слабую, почти незаметную улыбку. И в этот момент я поняла, что что-то не так. – Мы понимаем угрозу, – жёстко сказал Кордан, наблюдая за этой перепалкой. На некоторое время он отвлек моей внимание от Вейлы. – Если есть что-то, что угрожает нашим источникам, мы хотим это знать. Но если эта девчонка… – Достаточно! – рявкнул Одеон, его голос был громче грома, и даже я вздрогнула. – Мы здесь, чтобы обсуждать омманов и их планы. Ваше внимание к моей суженой не поможет делу. Я видела, как напряжение в позе Одеона. Он чувствовал что-то неладное, как и я. Я искоса взглянула на Вейлу, её лицо оставалось бесстрастным, но я заметила, как она сжала руки в слабый кулак, словно боролась с чем-то внутри. – Если мы продолжим ссориться, – начала я твёрдо, – омманы добьются своего. Они подобрались слишком близко. Я сделала шаг вперёд, пытаясь разрядить обстановку. – Не вмешивайся, девочка. Неожиданно Вейла схватила меня за руку и оттянула назад. С такой силой, которая меня удивила. Ее точно не могло быть в этой изможденной женщине. – Что-то не так с тобой, Вейла, – тихо, но резко произнёс Одеон, и его голос эхом отозвался в зале. Он пристально посмотрел на нас, на ее захват и мое смятение. – Я в полном порядке, дорогой, – слабо усмехнулась она, и её улыбка стала шире, но в ней больше не было ничего человеческого. – Тем более теперь, когда я здесь, а не в твоей крепости. Анкар, который до этого сдерживал улыбку, внезапно рассмеялся низким, холодным смехом, который, казалось, наполнил зал эхом. – И правда, Одеон, – сказал он, его голос словно поменялся, стал более низким и пронзительным. – Ты так горд своей крепостью, своей силой. Но ты всегда упускаешь детали. Я отскочила от Вейлы, почувствовав, как мои руки начали дрожать сильнее. Мой зверь зарычал внутри, словно предупреждая об опасности. – Что ты несёшь, Анкар? – прорычал Одеон, делая шаг вперёд. Его голос стал ниже, опаснее. – Я говорю о правде, – Анкар в один миг сменил тон, его глаза блеснули красным светом. – О том, что вы слишком слабы, чтобы защитить свои источники. Барсы считали себя неприкосновенными, не так ли? Но мы… мы пришли, чтобы изменить это. Анкар медленно начал превращаться, его когти выдвинулись, тело начало трансформироваться в зверя, но что-то в его движениях было неправильным, как будто он был марионеткой в чужих руках. – Он одержим, – тихо сказала я, но мой голос прозвучал достаточно громко, чтобы его услышали остальные. Ларн отшатнулся, Кордан сжал кулаки, а Вейла начала двигаться, словно в танце, подходя ближе к Анкару. Я наблюдала за всем этим с полным ужасом. – О, Лиссия, ты такая наблюдательная, – произнесла она, и её голос изменился, став шипящим. – Но этого недостаточно. В один миг всё пришло в движение. Анкар прыгнул на Одеона, пытаясь его повалить. Одеон мгновенно выпустил своего звере и его когти встретились с громким звуком с когтями противника, словно удар стали о сталь. Вейла бросилась к хозяину крепости, но я встала на её пути. – Ты знала, что Анкар одержим – сказала я, глядя в её чужие глаза. – Ты привела нас сюда. – Конечно, знала, – её голос звучал, как тысячи голосов одновременно. – Мне нужно сменить это немощное тело на более подходящее. Мы захватили один источник, но упустили ваш, зато сможем добраться до источника в этой крепости. – Вы привели омманов ко мне! – обвинительно бросил Ларн, направившись в сторону двери. Я поняла, что пытается позвать охрану, после чего пойдет к своему источнику. И это было верное решение, хотя и выглядело слегка трусливо для барса. Корн тоже по-видимому не собирался помогать нам противостоять омманам. Мой зверь взревел, и я почувствовала, как внутри меня что-то меняется от ярости и гнева. Эти величественные барсы просто трусы! – Лиссия! – закричал Одеон, отбивая атаку Анкара. Его глаза блеснули, когда он заметил, что я больше не просто стою в стороне. Комната для переговоров превратилась в арену хаоса. Анкар, одержимый чуждой силой, рвался в бой, бросая свои удары с невероятной силой и яростью. Одеон с трудом сдерживал его атаки, каждый удар их когтей разносился грохотом, заставляя стены дрожать. Остальные вожаки смотрели на происходящее с ужасом, их звери чувствовали, что омман слишком силён для обычной схватки. – Мы не можем позволить этому разрушить наши источники! – выкрикнул Кордан, пятясь к двери. – Мы должны вернуться в свои кланы, немедленно! – Трусы, – яростно выплюнула я, глядя, как Ларн следует за Корданом. Они бросали взгляды на меня и Одеона, словно разрывались между инстинктом самосохранения и долгом. – Я пришлю подкрепление! – бросил Ларн, хозяин крепости, пробираясь к двери. – Лиссия! – вновь позвал меня Одеон, его голос был низким, но его взгляд говорил больше, чем слова. Он видел, что я не согласна стоять в стороне. Я чувствовала, как внутри меня загорается что-то первобытное, и впервые мой зверь заговорил со мной громче, чем мои собственные мысли. Я бросилась вперёд, мои когти вытянулись, тело наполнилось звериной силой. С каждым шагом я больше не чувствовала себя человеком. Моё зрение обострилось, движения стали плавными и точными. Когда я прыгнула на Анкара, он заметил меня слишком поздно. Мои когти вонзились в его плечо, заставив его зарычать и отшатнуться. – У неё есть зверь! – выкрикнул хозяин крепости, который задержался в проеме двери, наблюдая за сражением. Его слова эхом отразились в зале, словно подтверждение скрываемой нами правды. Только у нас не было времени ответить или что-либо объяснить. Одеон переключился на Вейлу, которая ринулась к нему с дикой скоростью, не присущей ее хрупкому телу. Её движения были слишком странными, лишёнными естественности и все больше выдавали ее одержимость омманом. Когда сила оммана искажает захваченное тело – это признак необратимости процесса. – Вейла, очнись! – выкрикнул он, но её лицо оставалось холодным, чужим. Я отбросила Анкара, только чтобы он вновь бросился на меня с утроенной силой. Его когти прошлись по моему боку, оставляя глубокие порезы, но я продолжила сражаться. Мой зверь рычал внутри, требуя крови, и в этот момент я почувствовала, что я сильнее любого барса, даже если он одержим омманом. Это то, что делало мою хищницу уникальной. Она была не просто равной вожакам, а могущественней их. Одеон отбил атаку Вейлы, но она вдруг замерла. Её глаза заморгали, и на долю секунды я увидела её настоящую. – Лиссия, ты должна остановить его, – прошептала она и в ее голосе слышалась безысходность. – У меня мало времени. Прости, внук мой. Вейла отскочила от Одеона и неожиданно бросилась к Анкару. Её тело двигалось неестественно, но с невероятной скоростью. Она врезалась в него, сбив его с ног. – Что ты делаешь?! – рявкнул Анкар, его голос наполнился гневом, но на мгновение он растерялся. – Ты слаб, Анкар, – прошептала она, но её голос снова стал искажённым. – Ты всегда был слаб. Анкар разъярённо взревел, его когти пронзили грудь Вейлы. Она закричала, но в её лице вновь мелькнуло что-то человеческое. – Глупец, – прошептала она, искаженным голосом и я поняла, что в эти минуту она все еще сражается с омманом. – Ты убиваешь своего собрата. Анкар застыл. Он понял, что убивает не только тело Вейлы, но и оммана внутри нее. Это была моя возможность. Я прыгнула вперёд, мои когти вонзились в его спину с силой, о которой я раньше даже не подозревала. Анкар зарычал, но его тело начало дрожать. Чуждая магия, которая захватила его, отступала. Я почувствовала, как энергия оммана словно выходит из него, разрываемая силой моего зверя. Затем этот дух просто истлел в воздухе. Анкар рухнул на колени, его глаза медленно возвращались к нормальному состоянию, но он был сломлен. Я сделала то, что считалось невозможным – прогнала оммана, этого паразита, из захваченного сосуда. И не только я была шокированная таким исходом. Одеон на мгновение застыл, смотря на барса. – Анкар? – Я… это я, – голос звучал хрипло, словно ему со всей силы сдавливали горло. Мне не было дело до его состояния. Понимая, что опасность в лице оммана исчезла, я кинулась к Вейле. Она лежала на полу, её грудь поднималась и опускалась с трудом. – Лиссия, будь сильна, – прошептала она. – Это только начало. Её глаза закрылись, и в комнате повисла гнетущая тишина.