Глава 29

После шокирующего сражения мы остались в крепости Ларна на ночь, хотя я видела, как его стража с трудом скрывает недовольство. Казалось, все теперь знали: я не просто человек. Мой зверь больше не был тайной. Ларн едва ли не открыто косился на меня, словно я могла в любую секунду выпустить когти и посягнуть на его территорию. Удивительное чувство, когда величественные барсы боятся некогда хрупкой девушки. Зато теперь я их совсем не боялась. Я поднялась в комнату, которую хозяин крепости великодушно выделил нам. Простая, но просторная, с тяжелыми занавесками на окнах и камином, в котором потрескивали дрова. Одеон стоял у окна, глядя куда-то вдаль, туда, где небо уже темнело. Его широкие плечи казались напряжёнными, как будто он держал в себе слишком много эмоций. – Ты в порядке? – спросила я, зная, что ответ очевиден. Одеон не повернулся. Он лишь молча вздохнул, и я заметила, как его рука сжалась в кулак. – Я не уберёг её, Лиссия, – наконец произнес он, его голос был хриплым, словно он пытался сдержать горе. – Вейла была нашей опорой, нашей историей, нашей семьёй. И я… Его голос сорвался, и я почувствовала, как что-то сдавило моё сердце. – Одеон… – я сделала шаг ближе, но он поднял руку, словно просил остановиться. – Каралис ещё не знает. Как я могу ему это сказать? Что я позволил ей погибнуть? Она была единственным, что у нас оставалось. Я молчала, не зная, как утешить его. Его боль была почти осязаемой, но он не позволял себе сорваться. Гордый, даже в такой момент. И то, что он думал о брате, о том, как тот примет эту новость, когда сам переживал уход близкого человека задело что-то во мне. – Это не твоя вина, – тихо сказала я. – Никто из нас не мог этого предотвратить. – Мы могли бы подготовиться лучше, – он горько усмехнулся. – Но вместо этого попались в ловушку оммнов. Теперь я не знаю, как далеко они зашли. Он наконец повернулся ко мне, и в его глазах я увидела не только боль, но и страх. – Анкар был одержим, это ясно. Но был ли он один? Или его клан уже заражён этой чумой? А если это так, то сколько времени у нас есть, пока они не решат двигаться дальше? Я подошла ближе и положила руку ему на плечо. Одеон посмотрел на меня, и его взгляд смягчился. – Мы не знаем, – сказала я, понимая, что в этом моменте ложь или пустые обещания не помогут. – Но мы подготовимся. Источник не мог помочь им захватить всех в клане. Особенно после того, как они использовали его на вожаке. Скорее всего на это ушло много сил, а значит есть шанс, что не весь клан заражен. Он кивнул, принимая мое рассуждение. Мне нравилось то, что теперь он слушал меня и относился ко мне как к равной. Конечно, в этом заслуга моей хищницы, но даже зная это, я все равно почувствовала тепло. – Ты права, – пробормотал он, его голос стал немного спокойнее, но боль в глазах всё ещё не исчезла. – Мы не можем действовать вслепую. Но если кто-то еще в клан Анкара заражён, они могут стать угрозой для всех. И барсов. И людей. Одеон отступил от окна и сел в кресло у камина, его взгляд потухший, но сосредоточенный. Я заметила, как его руки невольно потянулись к подлокотникам, словно он хотел вцепиться в них, чтобы удержать себя в реальности. – Мы должны разобраться с этим, пока омманы не расползлись дальше, – сказала я, садясь напротив. – Нужно подумать как попасть его клан и выявить омманов, и подумать о защите города. Но прежде нужно сообщить Каралису о Вейле. Ему будет тяжело… Он тихо усмехнулся, горькая улыбка появилась на его лице. – Ему будет невыносимо. Она воспитала нас обоих. Она была для нас всем, даже больше, чем мать. А теперь… Я подвёл её. И его. Я осознала, что это происшествие теперь тенью нависнет над Одеоном и не желала подобного, поэтому подошла к нему ближе. Стала так, что закрыла свет камина, наши колени соприкоснулись. Я смотрела на него сверху вниз и даже в такую тяжелую минуту ощущала притяжение между нами. Мы, словно два магнита, тянулись друг к другу. Он поднял руку, проведя пальцами по моей руке от плеча до локтя. Его пальцы скользили по моей руке, мягко, почти неосязаемо, словно он боялся разрушить что-то хрупкое. Я видела, как он пытается сдержать боль и тяжесть вины, но она все равно проступала в его взгляде, в сжатых челюстях, в дрожи его рук. Я не думала. Просто чувствовала. Скользнув ладонью к его щеке, я заставила его посмотреть на меня. Одеон замер, будто не верил, что я прикоснулась к нему сама. Его глаза, такие глубокие, такие полные боли, встретили мои, и что-то в этом мгновении щёлкнуло. Как будто не осталось преград, только мы. Медленно, не отводя взгляда, я опустилась вниз, забираясь прямо к нему на колени. Его сильные руки инстинктивно обняли меня за талию, но не сжимая, оставляя мне пространство для свободы. Удивительно, но казалось я таки научила этого дикого зверя, как нужно обращаться со мной. Я обвила его шею, прижимаясь к нему всем телом, так близко, что чувствовала, как его дыхание стало неровным. Мной двигало лишь непреодолимое желание утешить. Его боль я ощущала внутри себя как собственную и это обжигало. Неужели таким образом работала связь между нами? Сейчас я не хотела об этом думать. Не тогда, когда он настолько нуждался во мне. – Ты не виноват, Одеон, – прошептала я ему прямо в ухо, ощущая, как его тело напрягается, словно он сопротивляется этим словам. – Ты сделал всё, что мог. Вейла это знала. Она гордилась тобой. И ты не подвёл её. Он не ответил. Только крепче прижал меня к себе, так сильно, что на мгновение стало трудно дышать, но я не пыталась отстраниться. Я чувствовала, как его голова опустилась мне на плечо, а его руки скользнули по моей спине. Казалось я была единственным якорем, удерживающим его на плаву. – Лиссия… – его голос был тихим, хриплым, едва слышным. Он не закончил, но я понимала, что он хотел сказать. Его тепло, его сила сейчас казались чем-то родным, как будто эта близость была неизбежной с самого начала. Но в этой минуте не было ни страсти, ни желания, только боль, нежность и что-то, что невозможно описать словами. Я провела пальцами по его волосам, зарываясь в мягкие пряди, пытаясь успокоить его, как когда-то Вейла, возможно, делала с ним в детстве. Я знала, что не смогу залечить его рану, но хотя бы в этот момент я хотела дать ему поддержку. Быть для него той, кто напомнит, что он не один. – Ты справишься с этим, – снова шепнула я, на этот раз уверенно. Затем что-то внутри заставило меня поправить саму себя: – Мы справимся. Он не ответил, но его руки ещё сильнее обвили меня, будто он боялся, что я исчезну, как всё остальное, что было для него важным. Мы так и сидели в тишине, слушая лишь потрескивание огня. Впервые я чувствовала себя не просто девушкой, которая случайно стала суженой барс. Я была его опорой, его равной. И мне безумно нравилось это новое положение. – Ты не понимаешь, насколько ты мне нужна, – наконец сказал Одеон, его голос был хриплым, словно слова вырывались сквозь густую пелену боли. Он отстранился совсем чуть-чуть, чтобы посмотреть на меня, но его руки по-прежнему крепко держали мои плечи. – Но теперь не только мне. – Ты это о чём? – я нахмурилась, чувствуя, как в его словах прячется угроза. – Ты человек, который стал барсом с моей помощью, – его взгляд был слишком пристальным, как будто он пытался убедиться, что я всё понимаю. – Потому что я оказалась твоей истинной парой. – Да. Это само по себе чудо. Ты первая самка барсов и Ларн видел это. Я напряглась, но не отступила. – И? – Вскоре он потребует ответов, – он смотрел прямо в мои глаза. – И не только он. – И что теперь? – спросила я, продолжая перебирать между пальцами его волосы, в то время как он водил своим носом вдоль моей шеи. – Мне придется все им рассказать, но они не посмеют забрать вас у меня. – Нас? – я нахмурилась, совсем забыв об одной важной детали. Одеон сжал мою руку и осторожно положил её на мой живот. – Твой зверь уже знает, даже если ты еще не веришь в этом, – он говорил спокойно, но в его глазах горел тот самый огонь, который я видела в пещере, когда всё началось. – У нас будет ребёнок, Лиссия. Моё сердце пропустило удар. Да, в глубине души я понимала, что он говорит правду. – Ради этого ты меня и забрал с Дома Невинности, – невесело буркнула я, убирая руку с живота и отстраняясь. Нежность момента была испорчена. Я почувствовала, как внутри поднялась волна горечи, той самой, которая жила со мной с момента, как я впервые встретила Одеона. – Ты будешь всю жизнь винить меня в этой, моя истинная? – хмыкнул он, но когда я попыталась с его колен он с силой удержал меня на месте. – Я был не прав. Сожалею ли я, да. Но только не в том, что забрал тебя с Дома Невинности. Это было предначертано судьбой. Однако если бы я был тогда умнее, то взял бы тебя в первую ночь. – Одеон! – возмущённо воскликнула я. – Что? – произнёс он невинным тоном, но уголки его губ дрогнули, выдавая его намерение спровоцировать меня. – Ты же понимаешь, как это звучит?! – я почувствовала, как в груди вспыхнул гнев, подогреваемый его дерзостью. – Твои извинения выглядят довольно странно. – Тогда почему ты… – я запнулась, сражаясь с клубком эмоций в горле. – Это не извинения. – А что тогда? Это барс совсем меня запутал. – Правда, которую тебе надо принять, – проговорил он, его голос стал более серьёзным. – Если бы я мог изменить то, как всё началось, я бы сделал это. Но это не отменяет того, что ты моя истинная пара. Ты – моё всё. Его слова прозвучали так просто, но настолько искренне, что я растерялась. Я снова попыталась отстраниться, чтобы между нами появилось хоть капля расстояния, но его руки крепко держали меня, не позволяя уйти. – Ты не можешь просто говорить такие вещи и ожидать, что я тебе поверю, – прошептала я, избегая его взгляда. – Почему нет? – он чуть наклонился ближе, его голос стал мягче. – Я честен, как никогда. – Ты хочешь ребёнка, Одеон, – сказала я, пытаясь звучать холодно, но голос всё равно дрогнул. – Всё это ради наследника. Это твоя основная цель в жизни. – А ты хочешь убежать, потому что боишься правды, боишься признать свои чувства ко мне, – спокойно ответил он, пристально глядя на меня. И по моему телу аж жар пробежался от его взгляда. Что подтверждало его слова. – Я ничего не боюсь! – вспыхнула я, но его взгляд, полный спокойствия и силы, остановил меня. – Да? Я вижу, что сейчас ты не боишься омманов, как и не боишься ввязываться в сражения с ними. С легкостью защитила нашу крепость, раскрыла заговор, расправилась с наложница и моментально освоила свою власть как равная мне, но вот когда дело касается твоей реакции на меня и чувств, ты прячешь голову в песок. Лиссия, это было между нами с первой минуты нашего знакомства. Я судорожно выдохнула, чувствуя, как его слова накрывают меня волной осознания. Каждое его утверждение попадало в цель, от чего внутри поднялось бурное смешение гнева, стыда и чего-то ещё – более глубокого, чего я боялась назвать. – Ты слишком самоуверен, – выпалила я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо, но он лишь ухмыльнулся, едва заметно. – Не самоуверен, – мягко возразил он, его взгляд оставался пристальным. – Просто знаю, что ты чувствуешь, потому что ощущаю тоже самое. Это наша связь. Даже если ты упорно не хочешь её видеть. – А если я не хочу ничего признавать? – я бросила вызов, потому что нападать всегда легче, чем оборонятся. – Тогда ты врёшь не только мне, но и самой себе, – его тон стал чуть более настойчивым, и я почувствовала, как его руки крепче обвили мою талию, удерживая меня на месте. – Скажи мне, Лиссия, если бы ты действительно этого не чувствовала, ты бы сейчас сидела здесь, так близко ко мне? Я не нашла слов. Вместо этого я отвернулась, но он тут же мягко коснулся моего подбородка, заставляя вновь встретиться с его взглядом. – Ты такая упрямая, – произнёс он с едва заметной усмешкой. – Даже когда я видел, как ты защищаешь себя и других, борешься за то, во что веришь. И это одна из причин, почему ты мне так нужна. – Одеон… – начала я, но он прервал меня. – Нет, Лиссия, ты должна услышать это, – он слегка наклонился ближе, его дыхание обжигало мою кожу. – Мы связаны. Ты это чувствуешь так же, как и я. Это больше, чем просто мой инстинкт. Это что-то древнее, что-то, что невозможно разрушить. Ты – моя пара. Моё сердце. Моё всё. Я замерла, чувствуя, как эти слова отзываются где-то глубоко внутри. Они пугали меня, но в то же время приносили странное чувство покоя, словно это правильно. Так и должно быть. – Я… – попыталась я что-то сказать, но голос предательски дрогнул. – Скажи мне только одно, моя маленькая хищница, – он чуть наклонился ближе, его голос стал тише, почти шёпотом. – Если это неправда, почему ты до сих пор здесь? Моё сердце заколотилось быстрее, но я не могла найти ответа. Его взгляд буквально прожигал меня, оставляя меня беззащитной перед истиной, которую я не хотела принимать. – Потому что… – я сжала кулаки, пытаясь придумать хоть что-то, но слова застряли в горле. – Потому что ты чувствуешь то же самое, – закончил он за меня, его голос был полон нежности, но и твёрдости. – Хватит бороться с этим. Прими свои чувства, Лиссия. Прими нас. Я закрыла глаза, чувствуя, как его слова проникали в самое сердце, срывая все мои маски и защиты. И прежде чем я бы начала сопротивляться и отрицать его губы накрыли мои, позволяя мне ответить таким образом, раз я никак не могла произнести это словами. Его губы настойчиво, но мягко накрыли мои, и я не смогла сопротивляться. Всё, что окружало нас, исчезло. Остались только мы. Его тепло проникало в самое сердце, стирая мои страхи и сомнения. Казалось, будто этот поцелуй говорил больше, чем все его слова, и я позволила себе на мгновение забыть обо всём. Его руки крепче обвили мою талию, притягивая ближе, и я чувствовала, как с каждым его прикосновением внутри меня что-то меняется. Всё то, что он сделал, все его ошибки, – больше не казались такими значимыми. Я знала, что он сожалеет. Я видела это в каждом его взгляде, слышала в каждом слове. Его боль была почти осязаемой, и теперь я больше не хотела, чтобы он страдал. Я ответила на его поцелуй, чувствуя, как моя нерешительность уходит. В этот момент я осознала, что боролась не с ним, а с самой собой. Своими чувствами. Когда я наконец отстранилась, чтобы вдохнуть, Одеон не убрал рук, продолжая смотреть на меня так, будто боялся, что я исчезну. – Ты действительно это чувствуешь? – его голос прозвучал тихо, почти неуверенно, но взгляд оставался пристальным. Я провела пальцами по его щеке, словно успокаивая не только его, но и себя. – Да, – ответила я честно. – Ты мой, барс. Одеон смотрел на меня, и в его глазах теперь читалось не только удивление, но и нечто первобытное, дикое, что казалось готовым прорваться наружу. Его барс, тот, который всегда прятался под слоем сдержанности, начал подниматься к поверхности. Я почувствовала это – его силу, мощь, стремление. Моя собственная хищница ответила ему, оживая где-то глубоко внутри. Я не могла отвести взгляда, будто наш мир замкнулся на этом мгновении. Его руки на моей талии, сильные и горячие, казались цепями, но это не пугало меня. Наоборот, я чувствовала себя в безопасности, как никогда раньше. – А ты моя, – сказал он твёрдо, но в его голосе звучала не только уверенность, но и мягкость, которую я раньше редко замечала. – И да, я твой, Лиссия. До конца. Я провела пальцами по его губам, улыбаясь уголками рта. Его обещание было не просто словами. Оно было истинным, как наша связь.