Глава 30

Я проснулась от тепла. Оно окружало меня со всех сторон, будто защищая от любой угрозы. Одеон лежал за моей спиной, обвив меня руками, а его дыхание мягко касалось моей шеи. Моё сердце сделало лёгкий скачок, но я быстро взяла себя в руки. Его крепкие руки прижимали меня так плотно, что казалось, он боится отпустить даже на секунду. – Ты не спишь, – тихо проговорила я, не поворачиваясь. Это был скорее факт, чем вопрос. – Не сплю, – ответил он так же тихо, но в его голосе слышалась усталость. – Я не мог. Зверь не позволил бы мне. Мы в чужой крепости. Моя задача – защищать свою пару и детёныша. Я на секунду замерла, чувствуя, как тепло от его слов разливается по всему телу. Но я тут же вернула себе ясность. – Я уже не так беззащитна, как была раньше, – напомнила я, с лёгкой улыбкой поддразнивая его. – Я могу защитить себя сама. Он тихо засмеялся, и этот звук словно встряхнул меня изнутри. – Я знаю, – согласился он, его голос стал мягче. – Но мои инстинкты сильнее этого знания. Ты – моя пара. И ты носишь нашего ребёнка. Моя природа диктует мне оберегать тебя, даже если ты сейчас сильнее любого другого барса. Но не его. Я покачала головой, улыбаясь про себя. Одеон оставался все таким же самоуверенным. Хотя спорить с ним было бесполезно, тем более что часть меня находила в этом его настойчивом желании защищать меня нечто трогательное. В конце концов, я сама могла бы долго возражать, но в глубине души знала: чувствовать его рядом было успокаивающе. Моя хищница была довольна и не рвалась искать приключений. Ее энергия бурлила во мне. Ее было слишком много. И только присутствие пары приструнивало ее порывы. – Нам нужно возвращаться домой, – произнесла я. – Мы должны отвезти тело Вейлы и попрощаться с ней, как она заслуживает. Я почувствовала, как его объятия стали немного крепче, будто слова о Вейле пробудили в нём ещё одну волну боли. Но он ничего не ответил сразу. Его молчание говорило о многом. Потеря была слишком свежей, чтобы выразить её словами. – Ты права, – наконец тихо проговорил он. – Мы уедем сразу после завтрака. Даже если Ларн будет недоволен. Несколько секунд мы просто лежали в тишине. Но я знала, что есть ещё один вопрос, который не даёт мне покоя. Наконец, я повернулась к нему лицом, чтобы его озвучить: – Одеон, а что мы будем делать с Анкаром? Я почувствовала, как его тело напряглось. Он, кажется, ожидал этого вопроса, но ответ не был очевидным. – Ты прогнала оммана, – начал он, обдумывая каждое слово. – Но отпускать его обратно к клану опасно. Мы не знаем, сколько там заражённых. И он сам сейчас слишком слаб, чтобы справиться с этим. Ларн вряд ли захочет оставить его у себя, так как возможно он еще представляет угрозу. Я задумалась, чувствуя, как тревога снова возвращается ко мне. Анкар не должен уже представлять угрозы, но мы не знали, как происшедшею повлияло на него. Я подумала, что его возвращение к своему клану могло обернуться катастрофой. Особенно если там остались барсы, захваченные омманами. – Давай заберём его с собой? – предложила я. – Пока он не придет в себя. Мы сможем наблюдать за ним. И, если нужно, защитить его от других и самого себя. Одеон перевёл дыхание, будто взвешивая моё предложение. Я повернула голову, чтобы встретить его взгляд, и увидела, как в его глазах отразилась борьба. Он не хотел брать на себя ещё одну ответственность, но понимал, что это может быть лучшим выходом. – Это риск, – наконец сказал он. – И его клан может посчитать это как вызов его плавлению с моей стороны. – То есть, они обвинят тебя, что ты специально его захватил, чтобы завладеть его кланом. – Да, – хмыкнул Одеон, но в этом звуке было какое-то веселье. Я прищурилась, посмотрев на него. – Скажи мне, что ты задумал! Одеон улыбнулся, но в его улыбке было что-то хищное, как у барса, готового к прыжку. – Если их клан решит, что я пленил Анкара, – начал он спокойно, но в его голосе звучала скрытая сила, – они начнут действовать. – Начнут действовать? – переспросила я, подозревая, что его план может быть не самым безопасным. – Ты хочешь сказать, что они нападут на нас? – Именно, – подтвердил он, его взгляд горел странной смесью уверенности и предвкушения. – Если омманы скрываются среди них, то они не смогут действовать сообща с другими барсами. Когда клан Анкара пойдёт на нас войной, мы увидим, сколько из них заражено. А если в битве они потеряют контроль, мы поймём, насколько далеко всё зашло. – Ты хочешь спровоцировать их? – моё возмущение прозвучало слишком громко, и я села, вырвавшись из его объятий. – Это безумие, Одеон! Ты не можешь так рисковать! Он приподнялся на локте, внимательно глядя на меня. – Безумие? Может быть. Но это единственный способ увидеть настоящую угрозу. Если они заражены, они не смогут сдерживать своих зверей, как делают это сейчас. Ты сама видела, что произошло с Анкаром, когда ты прогнала оммана. Это истощение, этот хаос. Если омманы распространились глубже, их клан – бомба замедленного действия. – Но ты подвергаешь нас опасности! – возразила я, чувствуя, как моё тело напряглось. – Лиссия, – он потянул меня за руку, заставляя снова взглянуть на него. – Я понимаю твои страхи, но подумай: если мы ничего не сделаем, то угроза останется скрытой, и однажды это приведёт к чему-то ещё более разрушительному. К тому, что они смогут заразить и другие кланы. Я закусила губу, обдумывая его слова. Он был прав – всё, что произошло до этого, указывало на то, что омманы могли проникнуть гораздо глубже, чем мы предполагали. Но это не означало, что я готова принять его план. – И что, ты просто дашь им повод напасть? – спросила я тихо, пытаясь понять, как он хочет это устроить. – Это необходимость, – его голос стал мягче, но в нём звучала уверенность. – Настоящие барсы решат, что Анкар находится у нас, потому что мы хотим подчинить их клан. А зараженные барсы будут думать, что мы захватили не вожака клана, а именно оммана в нем. Это заставит их выйти из тени. – А что если они действительно нападут? Мы вступим в битву с другим кланом? – я почувствовала, как внутри меня закипает тревога. – Мы должны быть готовы, – сказал он просто, но в его голосе слышалась твёрдая уверенность. – Тем более мы увидим, что с ними не так. У нас в рукаве будет Анкар, который к началу битвы возможно придет в себя и образумит своих барсов. Я закрыла глаза, понимая, что спорить с ним бесполезно. Его уверенность и решимость были как скала, которую невозможно сдвинуть. Но я всё ещё чувствовала беспокойство. – Ладно, – наконец сказала я, открывая глаза и снова встречая его взгляд. – Но, если что-то пойдёт не так, Одеон, это будет на твоей совести. – Справедливо, – кивнул он, слегка улыбнувшись. – Но я сделаю всё, чтобы мы вышли из этой ситуации победителями. Его уверенность заразила меня, но я знала, что в этом плане есть множество рисков. Омманы были опасны сами по себе, но находясь в телах барсов – это могло стать настоящей катастрофой. Всё, что оставалось, – надеяться, что Одеон знал, что делал. – Пойдем, надо переговорить с Ларном и быстро отправиться домой. Я не сдержала гримасы от упоминания хозяина крепости. То, как он рассматривал меня, словно диковинку, выводило мою хищницу из себя. Да, и Одеон говорил, что он точно захочет знать, как я такая получилась. * * *Мы вернулись домой к вечеру. Когда массивные ворота открылись перед нашим карром, тишина внутри крепости оглушила меня сильнее любого крика. Мы с Одеоном въехали в центр двора, и я почувствовала, как на нас устремляются взгляды. Вокруг витало напряжение, липкое и удушливое. Один за другим барсы выходили из своих убежищ – с балконов, из коридоров, из тени башен – они появлялись молча, с печальными лицами, словно что-то внутри них уже знало правду. Звериное чутьё никогда их не подводило. Шёпот зловещей волной прокатился по толпе. Кто-то зарычал приглушённо, кто-то просто замер, вцепившись пальцами в рукоять оружия. Одеон молча вышел из карра, после чего я последовала за ним. Я старалась не встречаться взглядами с барсами, чувствуя, как внутри поднимается вина. Казалось, что каждый из них вонзал в меня обвиняющий взгляд, хоть никто ещё ничего не знал. Их напряжённое ожидание пронзало насквозь, сжимало горло. В отличие от меня Одеон перед своим кланом держался стойко. Настоящий сильный вожак. Сейчас не было ни намека на слабость и боль, которую он мне продемонстрировал ночью. Та искренность останется между нами. Обведя членов своего клана нерушимым взглядом, Одеон направился к заднему отсеку карра и вытащил безжизненное тело Вейлы, укутанное в тёмную ткань. Шёпот прокатился волной, словно грозовой фронт. Барсы не рычали, не кричали, но их глаза – полные горечи и ужаса – были хуже любого воя. Они смотрели на нас, а их лица отражали только один вопрос: Как? И в этот момент к нам выбежал Каралис. – Вы вернулись! – Его глаза, наполненные тревогой, устремились к нам. – Почему вы… Его голос оборвался, когда его взгляд упал на Одеона и то, что тот держал в руках. На мгновение Каралис застыл, словно не понимая, что видит перед собой. А затем, словно по щелчку, его лицо исказилось болью. От этой неприкрытой эмоции мое сердце сжалось. – Нет… – Он шагнул вперёд, голос дрогнул и сорвался. – Нет, только не это… – Это… это Вейла? Скажи, что это не она! – крикнул он, а его зверь прорывался наружу сквозь хриплый голос. Мне хотелось что-то сказать, но слова застряли в горле. Каралис снова шагнул вперёд, глаза полыхали отчаянием и гневом. – Ты должен был её защитить! – Его голос был как удар молнии, раскалывающий хрупкое спокойствие. – Она была нашей бабушкой! Одеон оставался стоять молча, как каменная глыба, без возражения принимая обвинения брата. Его лицо не дрогнуло, но я знала, как внутри него бушует боль. Он носил на себе ответственность не только за Вейлу, но и за весь клан, за меня… и за нас обоих. Я замерла на месте, не в силах пошевелиться, наблюдая за этим столкновением. – Каралис, – тихо позвала я, едва слышно, но он не услышал. Его взгляд метался от Одеона к телу Вейлы, как будто он искал хоть каплю надежды, что это не правда. А потом он повернулся ко мне. – Лиссия… – Его голос надломился, и я вздрогнула. Он выглядел так… беспомощно. – Она была всем для нас. Пожалуйста, скажи, что это не так… Его шаг был быстрым, и прежде чем я успела отстраниться, Каралис схватил меня за плечи и прижал к себе. Он обнял меня, словно пытался удержать свою боль, спрятаться от невыносимой реальности. Его тело дрожало, и это шокировало меня. – Почему? – прошептал он. Моя рука сама по себе поднялась и замерла на его спине, успокаивающе гладила, хотя сердце колотилось в груди. Я знала, что Каралис искал утешения, хоть и ненамеренно. Его бабушка была для них опорой, старейшиной, к которой они приходили за советами, а теперь ее больше нет. Мы обещали вылечить ее от оммана, но не уберегли, потеряли. И мне предстояло рассказать как именно это произошло. Я почувствовала на себе взгляд Одеона, такой тяжёлый и обжигающий, что воздух вокруг будто заискрил. Я подняла голову и столкнулась с ним глазами. Его челюсть была сжата так сильно, что на висках напряглись мышцы. Он смотрел на нас, на то, как его младший брат обнимает меня – его пару. Я читала его ярость, ревность, негодование и боль так ясно, будто он выкрикнул их мне в лицо. Он еле сдерживал себя, и его зверь был не менее близок к поверхности, чем у Каралиса. Я почти слышала его рычание, едва заметное, но угрожающее. «Это мой предел». Его мысли были написаны у него на лице. Но он не двинулся с места. Он знал, что брату нужна поддержка. И позволял получить ее от меня. «Ты моя. И больше никто не имеет права даже касаться тебя.» Эти слова так и не сорвались с его губ, но я слышала их с каждым взглядом, что он бросал на меня. Я осторожно отстранилась от Каралиса и мягко взяла его ладони в свои. Он поднял на меня взгляд – такой усталый и несчастный. – Я знаю, как тебе больно, – сказала я, голос звучал мягко, почти шёпотом. – Но Вейла хотела встретиться с вашим дедом. Она сказала это, когда встретилась со мной. Он кивнул, вытирая лицо ладонью, но его взгляд оставался пустым. – Она заслуживала уйти мирно, – пробормотал он, глядя в землю. – Да, – ответил Одеон, его голос был глубоким и глухим. – И она бы хотела, чтобы мы продолжили жить. Ради неё. Ради клана. Каралис бросил на него взгляд, полный боли и неохотного признания правоты. – Нам нужно поговорить, – добавил Одеон, вновь обретая голос лидера. – Пойдём в мой кабинет. Лиссия… ты тоже. Затем Одеон кивнул двум стражам, которые стояли у входа во двор. – Заберите Анкара, – его голос прозвучал спокойно, но в нём ощущалась сталь. – Убедитесь, что его поместили в одну из гостевых комнат. И пусть за ним следят, но без цепей. Барсы переглянулись, на их лицах читалось удивление. Не часто им отдают приказ сторожить вожака другого клана. Все же они подчинились без лишних слов. Один из них подошёл к карру и, открыв заднюю дверь, вытащил Анкара. Он выглядел ещё слабее, чем тогда, когда мы выехали. Бледная кожа, тёмные круги под глазами и движения, которые казались медленными и неуверенными, словно из него высосали всю его звериную силу. Когда он поднял на меня взгляд, я увидела в его глазах остатки страха, смешанные с благодарностью. Я помедлила, прежде чем обратилась к стражам: – И принесите ему еды и воды. Он всё ещё восстанавливается. Один из них кивнул, но Одеон метнул в мою сторону предостерегающий взгляд. Я знала, что он не одобряет моей заботы о другом самце, но мне было всё равно на его ревнивые инстинкты. – Лиссия, – произнёс он тихо, – нам нужно поговорить. Сейчас. Он повернулся и направился к крепости, не дожидаясь ответа. Я знала, что ему нужно время наедине со мной. Он был слишком сильным, чтобы показать свою боль клану, но внутри я чувствовала – он так же разбит, как и Каралис. Я шагнула следом за братьями, чувствуя, что нам предстоит непростой разговор. На лице Каралиса пролегла хмурая складка. Он то и дело поглядывал в сторону, куда повели Анкара. Когда мы зашли в кабинет, то Одеон опустился в кресло, но его поза осталась напряжённой. Я опустилась на диван, чувствуя усталость от всех событий, Каралис занял место у стены, скрестив руки на груди, и с первого взгляда было ясно, что у него имелись вопросы по поводу Анкара. – Почему он здесь и что с ним произошло? – не выдержал Каралис. Я вздохнула и взяла на себя роль описать ему тот хаос, который произошел на встрече вожаков. В итоге Каралис задумался на время, взвешивая информацию. – Он не должен оставаться здесь, – вынес вердикт он. – Мы не знаем, можно ли ему доверять. – Нам нужно выяснить, сколько из его клана заражено омманами, – твёрдо ответил Одеон. – Анкар – наш ключ к этой информации. Если мы отпустим его, то упустим шанс узнать правду. – И поставим клан под удар! – Каралис резко повернулся ко мне. – Ты видела, на что способны омманы, Лиссия! Если мы оставим его здесь, он может стать угрозой. Или ещё хуже – заразить кого-то из нас. Я выдержала его взгляд, почувствовав, как внутри меня поднимается волна возмущения. – Он не враг, Каралис. Не сейчас, – сказала я, стараясь говорить спокойно, хотя голос предательски дрогнул. – Омман уже изгнан из него. Я это сделала. Он слаб и истощён. – Но не безопасен, – прошипел Каралис. Я посмотрела на Одеона, надеясь, что он поддержит меня. Он сидел, скрестив пальцы перед собой, словно взвешивал все аргументы. Наконец, он поднял на меня глаза. – Ты уверена, что он чист? – Его голос был низким, но в нём слышался лёгкий намёк на сомнение. Я кивнула. – Я это чувствую. Его зверь был почти разрушен, когда омман покинул его. Он нуждается в помощи. Если мы оттолкнём его сейчас, это может обернуться против нас. Каралис фыркнул. – Или мы даём врагу шанс добраться до нас изнутри. – Мы даём шанс спасти его, – возразила я. – И, возможно, через него спасти его клан. Разве это не то, чего хотела бы Вейла? Эти слова заставили Каралиса замолчать. Я видела, как он сжал кулаки, с трудом сдерживая эмоции. – Вейла умерла из-за них, – наконец процедил он сквозь зубы. – Я не позволю этому повториться. – И не позволю я, – жёстко сказал Одеон. Он поднялся, обводя нас обоих тяжёлым взглядом. – Анкар остаётся здесь. Под охраной. Мы будем наблюдать за ним и использовать его, чтобы выяснить, кто в его клане заражён. Каралис шагнул вперёд, словно готовый оспорить это решение, но Одеон поднял руку, обрывая его. – Это не обсуждается, Каралис. Интонация, с которой говорил Одеон, принадлежала вожаку клана, а не брату и Каралис не могу сопротивляться приказу высшего барса. Однако я заметила в его глазах жажду мести и меня испугало куда она могла завести Каралиса. Я чувствовала, как напряжение в комнате сгустилось, как будто вот-вот готово было разрядиться молнией. Но Каралис, хоть и кипел от гнева, в итоге развернулся и вышел, хлопнув дверью. Как только дверь за Каралисом захлопнулась, в комнате воцарилась тишина, густая и напряжённая. Я посмотрела на Одеона – он стоял, не двигаясь, сжатыми кулаками опираясь на стол. – Он не успокоится, – сказала я тихо, нарушая молчание. – Ты это знаешь. Одеон медленно выпрямился, его взгляд встретился с моим, и я ощутила, как по коже пробежала дрожь от той решимости, что читалась в его глазах. – Я знаю, – его голос прозвучал твёрдо, но в нём было что-то усталое. – Но сейчас нам нужно не допустить, чтобы его гнев затмил разум. Я кивнула, понимая, что он прав. Каралис был слишком взвинчен, слишком эмоционален, чтобы видеть ситуацию ясно. И всё же мне не давала покоя мысль, куда может завести его жажда мести. Одеон тихо выдохнул, и напряжение в его плечах немного спало. – Лиссия, – он подошёл ближе, его голос стал мягче, но не потерял своей силы, – тебе нужно отдохнуть. Я уже собиралась возразить, но он накрыл мои ладони своими, удерживая меня в моменте. – Ты сделала сегодня больше, чем кто-либо мог ожидать. – В его глазах я увидела что-то тёплое, почти нежное, скрытое за привычной суровостью. – Ты защищала клан. Меня. Даже его. – Он кивнул в сторону, намекая на Анкара. – Но сейчас тебе нужно время, чтобы восстановиться. Ты беременна, не забывай. Я уже собиралась согласиться. Мне действительно хотелось просто свернуться калачиком и позволить сну унести всю эту боль и напряжение. Но что-то внутри меня не давало покоя. – Я не смогу уснуть, – призналась я, чувствуя, как в груди нарастает странное беспокойство. – Она… – Я запнулась, осознавая, что говорю не только о себе. – Моя хищница. Она неспокойна. Одеон прищурился, его взгляд стал более внимательным, изучающим. В его глаза я видела проблески зверя и его беспокойство. – Почему? Я покачала головой, не зная, как объяснить этот инстинкт, который пробуждался во мне с каждым часом всё сильнее. – Я хочу пойти к источнику рода, – сказала я, и в воздухе тут же повисла тишина. Глаза Одеона чуть сузились, но не от злости – от удивления. Вряд ли он думал, что я добровольно вернусь в то место, где он изменил меня. – Зачем? – Я не знаю, – призналась я. – Но я чувствую… что должна. Он смотрел на меня долго, словно пытаясь разглядеть что-то, что было скрыто даже от меня самой. А потом кивнул. – Это твой источник так же, как и мой, Лиссия. Теперь ты часть меня. И часть этого места. Ты – часть нашего рода. Я с шумом выдохнула от его слов. Одеон опустил руки, но прежде чем отпустить меня, его пальцы скользнули по моим волосам, а затем по шее, оставляя на коже жаркий след. Я чувствовала его напряжение, его желание защитить, удержать рядом, и всё же он дал мне свободу. – Иди, – сказал он наконец. – Я останусь здесь и присмотрю за остальными. Я кивнула, развернувшись к двери, но прежде чем уйти, оглянулась через плечо. – Спасибо, Одеон. За доверие. В ответ он лишь слегка кивнул, но этого было достаточно, чтобы я почувствовала – мы наконец вели себя как настоящая пара. И я шагнула в коридор, даже не догадываясь, что впереди меня ждёт нечто важное. Нечто, что изменит всё.