Глава 31

Я стояла перед каменной стеной, на первый взгляд гладкой и неприступной. Но когда мои пальцы коснулись холодной поверхности, я почувствовала еле уловимую пульсацию под ладонью – как слабое сердцебиение, зовущее меня внутрь. Как будто это место признавало меня, ведь между нами обосновалась связь после обряда. Моё дыхание сбилось. Я закрыла глаза и позволила своей хищнице, взять на мгновение верх. Войти сюда мог только член рода, к которому я теперь принадлежала, поэтому камень задрожал и медленно раскололся, открывая узкий проход. Внутри было темно и тихо, но воздух словно вибрировал, наполняя меня древней энергией. Я сделала шаг вперёд, а затем ещё один, пока проход не вывел меня в просторную пещеру. Её стены мерцали слабым голубым светом, словно в камне заперты звёзды. Но меня заворожил не этот свет, а то, что находилось в самом центре – ручей, излучающий яркое голубое сияние. Я приблизилась, и моё сердце замерло. Это был он – источник силы рода барсов. Поток энергии тек по изгибам камня, отражая свет, который казался живым. Словно сама земля наполнилась дыханием древних зверей, оставивших здесь свою сущность. Река, которая изменила меня, подарила собственного зверя и навсегда отрезала от той, кем я была, манила к себе. Я встала на колени, позволив пальцам коснуться воды. Мне не было страшно. Внутри меня было четкое знание того, что она никогда не причинит мне вред и та боль, которую я пережила при превращении, была всего лишь платой за рождение моей хищницы. Пальцы утонули в ярко голубой жидкости и сила пронзила меня, словно молния, после чего мир вокруг закружился. Глаза закатились внутри. Видения накрыли меня, как волна. Я стояла на поляне, окружённая барсами. Передо мной вышел самый могущественный из них – огромный саблезубый зверь, с глазами, светящимися как эта река и пастью, способной разорвать пополам. Его мягкая, пушистая шуба отливала белый вперемешку с черными полосками. По его мощному телосложению было понятно, что он вожак, предводитель. – Ты… – его голос эхом отозвался у меня в голове, – часть нас, хоть и не рожденная барсом. Через столько лет единственная удача. И все через простое стечение обстоятельств. Меня прошибло от его слов. Единственная удача? А до этого были неудачи? Подозрение захлестнуло меня, заставляя сердце замедлить свой ритм. Затем я почувствовала, как задрожала земля, и увидела человека на алтаре, на котором еще так недавно лежала и я. Вот только я не была привязана. И Одеон не склонялся надо мной в преображённом виде с раздвинутой пастью. Лицо человека источал ужас. Я догадывалась, что произойдет дальше, поэтому не хотела смотреть, но не могла отвернуться. – Наш вид умирал. Прежде чем мы стали использовать человеческих самок как суженых, мы пытались сроднится с ними по-другому, – голос зверя наполнился болью, – но создали монстров. Звук, вырвавшийся из человеческого горла, казался мне невыносимым. Он не был похож на крик боли или страха – это был звук агонии, когда тело и душа разрываются на части. Я хотела отвести взгляд, закрыть глаза, но не смогла. Зверь, стоящий рядом со мной, молчал. Он не оправдывался, не пытался смягчить то, что я видела. А я смотрела на настоящий кошмар. – Они доверились вам, – прошептала я, и голос дрогнул. – Люди доверились вам, а вы сломали их, превратили в… это. Я указала на извивающееся существо, которое всё ещё корчилось на алтаре, но уже теряло свою человеческую сущность. Оно хрипело, из его рта вырывался чёрный дым, а кожа темнела, словно выгорала изнутри. Его глаза потемнели, становясь пустыми, а затем жизнь покинула несчастного, а вместо него… появился злой дух. Омман. – Ты злишься. – Голос зверя стал мягче, но в нём всё ещё чувствовалась древняя сила. – И правильно делаешь. Я сжала кулаки, чувствуя, как гнев разгорается внутри меня. – Как вы могли? – выпалила я, повернувшись к нему. – Как могли вы так рисковать? Вы пытались спасти себя, но создали существ, которые уничтожают всё на своём пути! Зверь не ответил. Он лишь наклонил голову, и я увидела в его глазах отражение собственного яркого света. – Мы заплатили за свои ошибки, – наконец сказал он. – Каждый из нас. И мы продолжаем платить. Я не хотела сочувствовать ему, но в груди появилось неприятное ощущение, напоминая, что теперь я тоже часть этого мира. Я была связана с этими зверями, с их историей и их виной. – Почему я? – прошептала я. – Почему я стала той, кто смог выдержать это? Зверь шагнул ближе, и его взгляд пронзил меня. – Потому что ты – его истинная пара. Теперь мы видим правду. Только пару можно превратить в барса, ведь она должна дополнить его. Нетронутую пару в момент первого соития. Никто никогда не думал об этом. Да и вряд ли хоть один барс рискнул бы своей парой. Ты лишь стечение обстоятельств и результат глупости моего потомка. Но в то же время ты – самое ценное существо для нас. Твои дети будут уникальными. Сильными. Непобедимыми. Именно им, а не Одеону и тебе, предстоит исправить наши ошибки. Я стояла, цепенея от слов зверя, которые эхом отдавались в моей голове. Мои дети… Будущие наследники. Они должны исправить ошибки, оставленные поколениями барсов. Исправить то, что я сейчас едва могла осознать, – и при этом остаться в безопасности, когда весь мир грозится рухнуть. Боль сдавила грудь. Я сжала кулаки, пытаясь подавить накатывающую волну страха. – Это несправедливо, – сорвалось с моих губ прежде, чем я смогла сдержаться. Зверь наклонил голову, и его сияющие глаза вспыхнули. – Справедливость давно потеряла своё значение в этом мире, – произнёс он, и его голос был не холодным, а усталым. – Разве ты ещё этого не поняла? Я отвела взгляд, потому что не могла ему возразить. Что бы я ни выбрала, справедливость здесь не имела веса. – Почему я должна принимать это? – спросила я, не скрывая своей боли. – Почему я должна защищать тех, кто создал омманов? Тех, кто рисковал чужими жизнями ради собственного спасения? – Потому что ты больше не человек, Лиссия, – прорычал зверь, и его голос разнесся по пещере, отражаясь от стен. – Ты – одна из нас. И если ты отвергнешь нас, ты отвергнешь саму себя. Эти слова ударили сильнее, чем я ожидала. Я знала, что он прав. Я больше не принадлежала миру людей, сколько бы ни цеплялась за свою прежнюю жизнь. Я чувствовала это в каждом движении, в каждой мысли, в каждой нотке ярости, пробуждавшейся во мне. Но принять это было страшно. Я глубоко вздохнула, позволяя холодному воздуху пещеры немного остудить мои мысли. Мой взгляд снова упал на алтарь, где ещё недавно корчилось несчастное существо, – существо, которое могло бы стать мной, если бы что-то пошло не так. Я не могла позволить этому повториться. Ни с кем. Никогда. – Теперь ты должна сделать выбор. – Голос зверя стал холоднее. Я сжала пальцы, ощущая, как во мне пробуждается хищница. Её рык раздался внутри меня, низкий и протяжный, и на мгновение мне показалось, что я чувствую её ярость так же ясно, как свою собственную. А еще я чувствовала боль, потому что понимала какой груз на меня возложили. Я бы могла попытаться рассказать людям правду. Сбить спесь с барсов. Скинуть их власть над нами, но в то же время они оставались единственными, кто мог противостоять омманам. – Одеон знает? Я боялась услышать ответ. Боялась очередного предательства. Боялась, что хрупкое взаимопонимание, что появилось между нами будет разрушено. – Эту тайну открывают лишь старейшинам. Наши потомки не знают о грехах своих прародителей. – Вейла собиралась передать мне эту информацию, – догадалась я. – Вот что несли в себе старейшины. Страшно даже представить через что проходили эти женщины. Они молчали все года, запертые в крепости барсов и хранили верность тем, кто и был виновником появления зла. Это была страшная ноша, без единой надежды. Однако в отличие от них, у меня была сила. Барс был прав. Я стала одной из них, а мой ребенок родиться особенным. – Я не позволю разрушить мой дом, – сказала я, наконец обретая твёрдость в голосе. Зверь выпрямился, и в его взгляде появилось что-то похожее на одобрение. – Тогда иди и помни, – произнёс он, – что твоя сила – это не только дар, но и проклятие. Оно свяжет тебя с этим кланом, с этим наследием, и с этим выбором до конца твоих дней. Я кивнула, потому что уже знала это. Я чувствовала груз, который ложился на мои плечи, но теперь он больше не пугал меня так, как несколько минут назад. Я принадлежала этому месту. Принадлежала барсам. И я сделаю всё, чтобы защитить свой клан.