Глава 33

Ветер трепал мои волосы, когда я стояла на возвышении, глядя вниз, где собрались барсы. Воздух был пропитан запахом дыма от факелов и чем-то ещё, тяжёлым и пряным – запахом смерти. Вейла лежала на высоком помосте, покрытая белым саваном. Её тело казалось таким хрупким и маленьким, как будто в смерти она утратила ту силу, что всегда исходила от неё. Я сжала руки, пытаясь удержать дрожь. Её потеря оставила зияющую пустоту в сердцах всех нас, но больше всего – в сердце Каралиса. Он стоял рядом, напряжённый, с мрачным лицом, и я видела, как в его глазах пылал огонь. Не скорбь. Гнев. – Ты готов? – тихо спросила я, кладя руку ему на плечо. Он поднял свою руку, накрывая мою в ответ. Его прикосновение было тёплым, но я чувствовала напряжение в каждом его движении. Барсы собрались вокруг помоста, образуя кольцо. Их лица были полны скорби, но в каждом взгляде читалась решимость. Вейла была их старейшиной, их мудростью, их защитой. Теперь они смотрели на Одеона – и на меня. Она ушла не выбрав новую старейшину, но у клана появилась я – как символ чего-то большего. Когда он заговорил, его голос был спокоен и твёрд. – Вейла жила ради нас. Она защищала наш клан и наш дом. И она умерла, защищая нас. Мы не забудем её жертву. И мы не позволим её смерти быть напрасной. Я заметила, как Каралис сжал кулаки, его грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. Ему было трудно стоять здесь, в этот момент, не сорваться. – Пусть её дух найдёт покой рядом с прародителями, – продолжил Одеон. – А мы найдём в себе силы жить дальше. Его слова прозвучали как обещание, но в этот момент моё сердце замерло. Ветер сменил направление, принося с собой запах, от которого моя хищница внутри вздрогнула и зарычала. Я резко обернулась, всматриваясь в темноту за стенами крепости. В воздухе повисла тишина, как перед бурей. И в эту тишину ворвался звук – низкий, протяжный рёв. Он был диким, хаотичным, лишённым того порядка, что отличает кланы. И он приближался. – Что это? – спросил кто-то, но я уже знала ответ. – Они здесь, – выдохнула я. Барсы начали подниматься, рычание заполнило пространство. Одеон шагнул вперёд, его зверь вырвался наружу в голосе. – На стены! Немедленно! Толпа пришла в движение, барсы метнулись к стенам крепости, а я почувствовала, как Одеон сжал мою руку. – Останься здесь, – приказал он. – Нет, – я встретила его взгляд. – Я иду с тобой. – Лиссия… – он попытался возразить, но увидел в моих глазах решимость. Кивнув, он отпустил мою руку, и я последовала за ним. На стенах я увидела их. Барсы, но в них было что-то не то. Их движения были резкими, неестественными, а глаза – пустыми и не отражали привычного голубого свечения. Мои пальцы вцепились в край стены. – Это клан Анкара, – прошептала я. – Они заражены, – ответил Одеон. – Они не следуют приказам. Посмотри, как они хаотично передвигаются. Это не стая. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Если они не подчиняются вожаку, то как мы остановим их? И тут меня осенило. – Приведите Анкара, – сказала я, поворачиваясь к ближайшему барсу. – Сейчас же! Пока они спешили выполнить мой приказ, я смотрела вниз, где хаос нарастал. Барсы с пустыми глазами рычали и рвали когтями воздух, готовые броситься на нас. Их движения были резкими, ломанными, словно ими кто-то управлял. Они не выглядели как стая, не выглядели живыми. Они были лишь оболочками для тех, кто завладел их телами. – Проклятие, Одеон, их много – прошептала я. – Больше чем я предполагал, – ответил он, не отрывая взгляда от врагов. – Если они прорвутся внутрь, мы можем проиграть. Я сжала кулаки, ощущая, как моя хищница внутри зарычала, готовая к бою, но тут сзади раздался топот. Анкара ввели на стену. Он выглядел измождённым, его шаги были медленными, но глаза загорелись яростью, когда он увидел своих бывших воинов. – Это… они, – выдохнул он, подходя ближе. – Но они не мои. – Его голос дрожал, и я почувствовала, как моя хищница ощетинилась. – Я не чувствую их. – Попробуй, – приказал Одеон. – Прикажи им отступить. Покажи, что ты ещё их вожак. Если зверь внутри не умер, он должен подчиниться. Анкар сделал шаг вперёд и зарычал, выкладывая в этот звук всю свою оставшуюся силу. Его звериный рык эхом прокатился над полем битвы. Но никто не сдвинулся. Барсы внизу на мгновение замерли, но затем их рёв стал ещё яростнее. Один из них поднял голову и издал звук, похожий на визг, который больше напоминал крик оммана. Анкар пошатнулся, как будто удар пришёлся прямо в него. – Они не слушают меня, – прошептал он. – Я потерял связь с ними. – Попробуй еще раз, – Одеон схватил его за плечо, встряхивая. – Если ты смог вернуться, то, может, они тоже смогут. Ты просто должен попытаться снова. – Я не знаю, как, – признался он, глядя на меня. – Твоя пара же что-то сделала со мной, что я вернулся. Она должна…Одеон снова встряхнул его. Достаточно сильно. – Моя пара не может сражаться с ними всеми, чтобы освободить от омманов. Скорее мой клан перебьет их. Я сжала зубы. Такого нельзя допустить. В этом сражение многие пострадают и с нашей стороны. В этот момент раздался грохот. Ворота заскрипели, приоткрываясь. – Нет! – выкрикнула я, но было поздно. Каралис уже рвался наружу. Его глаза горели ненавистью, а за ним бросились несколько барсов. – Мы не будем сидеть и ждать смерти! – крикнул он. – Мы должны отомстить за Вейлу! – Каралис, вернись, дурак! – прорычал Одеон, но тот даже не обернулся. – Я приказываю! Но у Каралиса, как у родного брата, был некий иммунитет перед зовом вожака. Прилагая усилия, он смог его проигнорировать. Я смотрела, как он и барсы, которые последовали за ним, ринулись в бой, врезаясь в ряды заражённых. Звери зарычали в ответ, бросаясь на них с яростью. – Проклятье, – прошипел Одеон, срываясь с места. – Мы не можем оставить их там. – Я иду с тобой, – быстро приняла решение. Я сорвалась с места следом за Одеоном. Сердце колотилось так, будто готово было выскочить из груди. Мы бежали к воротам, за которыми уже раздавался рёв и звуки схватки. Каралис и его воины самозабвенно ринулись в бой, но я знала, что они совершили ошибку. Эта битва не была обычной стычкой кланов – это была схватка с омманами. Когда мы с подкреплением выскочили за ворота, зрелище заставило меня замереть на мгновение. Кровь и ярость смешались в единый хаос. Барсы сражались с заражёнными, но преимущество было на стороне последних. Они не чувствовали боли, не знали страха. Их движения были резкими и хищными, как у марионеток, управляемых невидимой силой. Одеон рванул вперёд, одним ударом сбивая заражённого оммана, который едва не вцепился в Каралиса. Тот на мгновение взглянул на нас, но в его глазах пылала только ярость. – Они убили её! – крикнул он, отбивая удар очередного противника. – Они убили Вейлу! – Ты убьёшь нас всех, если не отступишь! – зарычал Одеон, отбивая атаку. – Это не та битва, Каралис! Но Каралис не слушал. Его зверь взял верх, и он бросился вперёд с новой силой. Я держалась вблизи Одеона. Моя хищница почувствовала запах крови, тоже вырвалась наружу. Когтями я поражала тех барсов, которых уже обессилил Одеон, тем самым освобождая их от оммана. Но это казалось длилось бесконечно. Периферийным зрением я заметила, как заражённые барсы окружили Каралиса, и мое сердце сжалось в тревоге. Я поняла, что он не продержится долго в пучине сражения. Одеон тоже это видел, поэтому и прокладывал путь через атакующих омманов к вспыльчивому младшему брату. Мы почти прорвались к нему. Почти. Казалось, что вот уже Одеон сейчас раскидает нападающих и вытащит брата, когда я увидела, как один из заражённых барсов рванулся вперёд и сбил Каралиса с ног. Тот взревел, отбиваясь, его когти вонзились в тело противника, но это было лишь на мгновение. Зловещая тень скользнула от поверженного тела к Каралису, словно дым, живущий собственной жизнью. Я задохнулась от ужаса, а затем закричала. Мой крик смешался с криком Одеона. – Каралис! Время как будто замедлилось, когда Одеон бросился вперёд, но я уже понимала – он не успеет. Тень достигла Каралиса. Она опутала его тело, вгрызлась в него, растворилась в нём. Барс выгнулся в агонии. Его рёв превратился в хриплый крик, который перекрыл шум боя. Я застыла, внутри все похолодело. Моё дыхание сбилось. – Нет… – прошептала я, делая шаг вперёд. – Нет, нет, нет! – Отрицательно замотала головой. Одеон остановился. Его лицо побледнело. Его зверь пробился наружу – глаза вспыхнули голубым светом, а когти вытянулись. Я чувствовала его ярость по нашей связи, а так же его страх. – Каралис! – Одеон шагнул ближе. – Держись! Борись с этим! Ты можешь! Но Каралис не боролся. Его тело выгнулось, а затем замерло. Тишина на мгновение накрыла поле боя, будто весь мир затаил дыхание. А затем он поднял голову и я увидела его бездонные глаза. Не осталось ни намёка на сознание, ни искры его зверя. Только пустота. – Это не он, – выдохнула я, отступая. – Одеон… это больше не он. Одеон мотнул головой, когда осознание накрыло его. Эмоции моего барса были такими сильными, что его зверь вырвался наружу. На моих глазах он преобразился в огромного белоснежного барса. Его шерсть сверкала, отбивая солнечные лучи, а мощный рёв пронёсся по местности и эхом отразился от скал, прокатившись по всему горному хребту. Рев, который звал к себе. Вожак призывал всех своих подопечных. Я ощутила эту связь с ним, с нашим кланом. Как маленькие звездочки мы соединялись ментально, но нам не хватало одного огонька. Каралис не откликнулся. Он был потерян для нас. И даже зов его вожака не мог пробиться сквозь захватившего его тело оммана. Остальные омманы вздрогнули от рева. Я увидела их страх. Даже заражённые могли ощущать истинную мощь вожака, который в этот момент выглядел не просто грозным – он был воплощением чистой ярости. Но Каралис не дрогнул. Он шагнул вперёд, и его тёмные глаза встретились с глазами Одеона. Уголки его губ приподнялись, сложившись в зловещую улыбку. Омманы начали отступать, собираясь вокруг него, словно живой щит. Их движения стали более организованными, словно их лидер проявился. Каралис повернулся к ним, и его голос, искажённый, но всё ещё узнаваемый, разнёсся над полем битвы: – Уходим! Я почувствовала, как по спине пробежал холод. Это был голос Каралиса, но это был не он. Одеон рванулся вперёд, но заражённый брат поднял руку, останавливая его, а затем вдруг грозно рыкнул в ответ. Огромный снежный барс застыл перед существом, что некогда было его братом. – Ты не можешь вернуть его, – произнёс он, и его губы растянулись в жуткой улыбке. – А попробуешь напасть, я уничтожу это тело изнутри! Я подбежала к Одеону и прижала ладонь к его боку, утопая в его мягкой шерсти. Из меня вырвался слабый звук. – Не сейчас, – прошептала я. – Мы рискуем потерять его. Я не уверена, что смогу изгнать оммана. Бросив взгляд через плечо, я кивнула в сторону последнего барса, которого пронзила когтями. Он так и не поднялся, а значит я не смогла исцелить его от злого духа. Моя хищница устала, но хуже того, я чувствовала давление внизу живота. Что-то подсказывало мне, что это не я излечивала барсов, а ребенок. Ребенок, который только формировался во мне. И сегодня он израсходовал свой лимит. Одеон в подобие зверя дышал тяжело, его когти вонзались в землю, но он не сдвинулся. Омман хмыкнул и снова приказал своим подчиненным. – Уходим! Мы получили сегодня то за чем пришли – новое тело для меня! Пусть и не тело вожака, но его брат на время сойдет. Я задохнулась от этих слов, смотря как Каралис с омманами отступает. Тело Одеона вибрировало под моей рукой, вызывая во мне чувство вины. Я бы могла попробовать его исцелить, ведь так… но если бы не вышло, Каралис умер бы от моей руки. Выбор без выбор – гадская вещь. Фигура Каралиса растворилась среди деревьев, от чего мое сердце сжалось от боли. Еще большее было ощущать, как Одеон дрожит рядом, пытаясь подавить бушующую в нём ярость. Неожиданно его зверь отступил, возвращая моему супругу человеческий вид. Он поднялся, не стесняясь своей наготы. К нам уже спешили барсы клана. Остальные осматривали тех барсов, кто напал. Особенно тех, кого я пыталась исцелить. – Мы вернём его, – тихо сказал он, но в его голосе не было уверенности. – Мы должны вернуть его. Я кивнула, сжимая пальцы до боли. – Мы вернём его, – пообещала я, хотя тяжесть внизу живота не давала мне уверенности в этом, а наоборот вызывала беспокойство. Все же я пообещала своему супругу: – Во что бы то ни стало.