Глава 34

Я возвращалась в крепость на дрожащих ногах. Казалось, в этом сражении я расходовала все свои силы. Физические и моральные. Снег под ногами был пропитан кровью, а воздух тяжёлый от запаха смерти. Одеон шагал рядом, бледный и мрачный. Ему быстро бросили одежду, поэтому он уже не сверкал наготой, но его молчание меня пугало. В тоже время я чувствовала, как он украдкой бросал на меня встревоженные взгляды, но не говорил ни слова. Крепость показалась впереди, её стены возвышались над деревьями, среди которых скрылось поле сражения. Но теперь она казалась мне хрупкой и беззащитной – слишком много было пролито крови, слишком много потеряно. Барсы уже ждали нас у ворот. Их молчаливые взгляды обжигали, а в воздухе висело напряжение. Я чувствовала их тревогу и ожидание. Один из воинов – высокий, держащийся за вывихнутое плечо, вышел вперёд. Его взгляд встретился с моим, и я увидела в нём уважение, смешанное с беспокойством. – Вожак, моя леди, – он поклонился. Этот жест вызвал у меня удивление. Да и обращение тоже. Впервые барсы называли меня «леди». – Мы занесли всех барсов, которые исцелила наша леди, в безопасные комнаты. Поставили охрану на всякий жесть. Из тех, кого коснулись ее когти в бою, семеро вроде полностью исцелились от омманов. Двое… – он замолчал, сглотнув. – Двое не выжили. Не перенесли эту грань между жизнью и смертью. Моё сердце болезненно сжалось. Я опустила голову, с трудом сдерживая слёзы. Я знала, что не могу сейчас позволить себе слабость. Время для слёз наступит позже. Но получить подтверждение того, что я не всесильная, было тяжело. – Как наши люди, которые сражались? – Наш клан не потерял никого, – барс попытался добавить хоть каплю облегчения в эту мрачную весть, но замер. Я видела, как его губы дрогнули, и в глазах мелькнула боль. – Кроме Каралиса. Я закрыла глаза, а в груди что-то сломалось. Его образ всплыл передо мной – смеющийся, дерзкий, всегда уверенный в себе. И теперь… захваченный тьмой. Внутри меня поднялась волна вины. Я должна была его спасти. Я должна была быть сильнее. – Если бы не ваша пара, мы бы не выстояли против них, вожак, – продолжил барс. – Она настоящая хищница! Неожиданно после этих слов все барсы вокруг меня начали опускаться на колени. Я прошлась по ним взглядом и увидела, как барсы один за другим склоняли головы. Их лица были серьёзными, но в глазах светилось уважение. Я замерла, ошеломлённая происходящим. А затем услышала странный звук. Низкий, протяжный, глухой рёв. Один из барсов поднял голову, его глаза сверкнули голубизной, и он зарычал. Ему вторили другие. Их рык сливался в единый звук, заставляя дрожать землю под ногами. Я почувствовала, как внутри меня пробудилась хищница. Её голос был сильным, требовательным. Я не могла сдержать порыв. Мой рык вырвался наружу, подхватывая и усиливая общий гул. Барсы признали меня. Они приняли меня как свою. Барсы признали меня. Несмотря на то, что я была когда-то простым человеком. Они признали меня, как равную их вожаку. Теперь действительно стала частью их клана. Я хотела бы ощутить облегчение, но вместо этого в груди было тяжело. Мне казалось, что я не заслужила этого. И всё же я подняла голову, встречаясь с их взглядами. Они верили в меня, и я не могла их подвести. Внезапная волна боли пронзила меня, заставив пошатнуться. Я схватилась за живот, стараясь удержаться на ногах, но ноги подкосились. Одеон мгновенно оказался рядом, подхватив меня прежде, чем я упала. – Лиссия! – его голос был полон тревоги. Вот так я в момент своего величия среди барсов продемонстрировала им свою слабость. Однако в воздухе витали лишь нотки тревоги и не капли презрения к моему падению. Я попыталась что-то сказать, но всё поплыло перед глазами. Последнее, что я услышала, был резкий голос Одеона, который сказал: – Мы идем в наши покои! Неужели я успела спросить, куда он меня несет? – подумала я, прежде чем потерять сознание. * * *Я почувствовала, как сквозь слабость пробивается сознание. Мир плыл, и я ловила отрывки звуков – голоса барсов, шаги, доносящиеся за стенами. Тепло рук Одеона держало меня на поверхности, не давая провалиться в темноту окончательно. Я открыла глаза, и первое, что увидела – лицо Одеона. Его взгляд метался по моему лицу, изучая каждую черту, словно проверяя, в порядке ли я. – Ты как? – Волнение исказило его лицо. Моя попытка приподняться была быстро остановлена. – Не двигайся, пока мы не поймем почему ты потеряла сознание. Я тяжело вздохнула. – Наверное, я просто устала. Это оказалось нелегко – изгонять омманов. Хмурая складка пролегла на лбу Одеона. – Поэтому ты остановила меня и позволила Каралису уйти? – Да, я заметила, что последний барс, в которого вонзила когти так и не пришел в себя и ощущала, что что-то пошло не так. Просто испугалась, что могу убить Каралиса, а не вернуть назад. Вина отчетливо звучала в моих словах. Я отвела взгляд, но Одеон склонился ближе и сжал мой подбородок пальцами, заставляя посмотреть на него. – Ты спасла их, Лиссия. Они живы благодаря тебе. Не вини себя. Но я винила. И не могла избавиться от этого чувства. – Не я, – наконец призналась ему. – О чем ты говоришь? – Я думаю, что это наш ребенок. Его сила, не моя. Я просто служу как… хм, наверное, посредник. После моих слов комнате воцарилась тишина. Одеон не сразу нашёлся, что ответить. Его пальцы медленно разжались, освобождая мой подбородок, но взгляд оставался прикованным к моему лицу. Я видела на его лице замешательство, которое постепенно сменялось тревогой. – Посредник? – переспросил он, наконец. – Ты хочешь сказать, что всё это время… это был он? – Одеон опустил взгляд на мой живот. Я неуверенно кивнула. – Думаю, в первый раз я это не поняла, потому что была удивлена уже тем, что смогла исцелить Анкара, но сегодня, когда я вонзала в барсов свои когти, я ощутила странный поток энергии, который проходил через меня, но не принадлежал мне. Это был он, Одеон. Я знаю. Твои предки именно об этом мне и намекали. Что наши дети освободят мир от омманов, а не мы. Рука Одеона легла на мою. Он все еще встревоженно смотрел на меня. Неожиданно у меня вырвался смешок. И такая смена настроения еще больше напугала мою пару. – Я говорила, что не собираюсь быть твоим инкубатором, а в итоге в этом и заключается моя уникальность – подарить тебе и миру сильных детей. Одеон вдруг переместил руку на мою шею и прижался лбом к моему лбу. – Не говори так, Лиссия… – Алисия, – мягко поправила его. – Помнишь эту девочку? – А ты? Отвечать вопросом на вопрос было дурным тоном, но я простила это своему барсу. – Нет, – честно призналась ему. – Я давно уже Лиссия. Ты сделал меня ею, а я в ответ стала ею. Одеон тяжело вздохнул, словно собирался с силами. – Лиссия, – он взял моё лицо в ладони и посмотрел прямо в глаза. – Ты не просто моя истинная пара. И я давно уже не отношусь к тебе как к инкубатору, хотя признаюсь, что вначале видел в тебе только мать моих наследников. Но ты… Я люблю тебя. Я замерла, слушая его слова. Мое сердце пропустило удар, а в легких просто испарился кислород. – Как и когда это произошло я не могу сказать, но еще во время обряда, когда я понял, что все идет странным образом, я испытал такой страх, который не испытывал никогда в жизни. Я – вожак, и для меня всегда клан был на первом месте. До тебя и… нашего ребенка. Я готов сжечь этот мир ради вас. Если передо мной когда-нибудь встанет выбор между ним и Каралисом… я выберу нашего сына. Всегда. Они были как обещание, как клятва, в которой не могло быть сомнений. И в тот момент я почувствовала тепло, разлившееся по моему телу. И страх. Я не хотела, чтобы ему пришлось выбирать. Никогда. Однако возможно у Одеона просто не будет выбора. – Я боюсь, Одеон, – прошептала я. – Боюсь, что мы не сможем победить омманов. Что нам придётся ждать, пока наш сын подрастёт. А вдруг будет слишком поздно и мы не вернем Каралиса? Он провёл рукой по моим волосам, заставляя меня смотреть на него. – Мы справимся. Кто, если не мы? Ты – уникальная. Своей силой, своим характером и своей хищницей. А я… Я – один из сильных вожаков. Если нам не суждено победить, то сдержать эту напасть мы сумеем, а затем наши дети выполнят свое предназначение. Я поддалась вперед, прижавшись к нему. – Лиссия? – Да? – Ты не ответила. – На что? – Я признался тебе в том во что барсы по своей природе не верят. Я снова рассмеялась, но теперь радостно. – Да, да, страшные хищники не знают любви. – Если их не приручить, – поправил Одеон. – Но тогда они жду, что их будут любить в ответ. – Люблю, – призналась я, наконец, тихо, но в этот момент его глаза вспыхнули, как если бы он услышал самый ценный для себя ответ. Одеон притянул меня ближе, и я почувствовала, как его губы коснулись моих. Поцелуй был тёплым, обжигающим и в то же время нежным, будто он боялся сломать меня. Но я не была хрупкой. Я ответила ему с той же силой, что бурлила в моей крови. Когда же поцелуй завершился, я прижалась к его груди, слушая его ровное сердцебиение. Этот звук успокаивал меня, но вместе с тем я чувствовала, как в груди нарастает напряжение. – Что нам теперь делать? – прошептала я. – Как нам спасти Каралиса и защитить малыша? Одеон прижался губами к моим волосам. – Мы найдём способ. Но ты должна пообещать мне кое-что. Я подняла голову, встретив его взгляд. – Что? – Ты больше не будешь рисковать собой, чтобы исцелить барсов. Ни ради клана, ни ради кого-то ещё. Ваша с малышом жизнь – вот что важно. Ты поняла? Я кивнула, но внутри меня кипела борьба. Как я могла не рисковать? Я уже стала частью этой стаи, парой их вожака. Его ответственность – моя ответственность. – Мне нужно проверить Анкара и его барсов, который ты исцелила. Нужно решить, что делать с ними дальше. – Его клан разрушен. – К сожалению, – Одеон кивнул. – Как мы видели многие стали зараженными, и мы должны защитить не только себя от них, но и людей. Нельзя позволить омманам расширить свое влияние. Я отстранилась от своего барса, чтобы устроится удобнее на подушке. – Хорошо, иди. Я отдохну и присоединюсь к тебе. Одеон сокрушенно покачал головой. – Моя неугомонная, Лиссия.