Глава 4 За калиткой

Как бы ни было хорошо в постели, какими бы разнообразными и смелыми не становились игры, дни приходилось коротать вместе с сестрами за вышивкой, шитьем или чтением. Спустя неделю мы вместе, почти не переругиваясь, написали длинное письмо домой и отправили с гонцом. Если он окажется достаточно проворным, то ответ получим через месяц. Зря я опасалась за Гвендолен — управляющий не выпускал никого за огромные кованые ворота, украшенные барельефом с изображением золотых птиц с изумрудными глазами. Вот только изоляция тяготила и меня саму.

— Все ради вашей безопасности, миледи, — заученно повторял господин Флинн и обрывал разговор накорню. Немногочисленные слуги и охрана жили на территории поместья, и я ни разу не видела, чтобы они выходили за его пределы. Как-то, проснувшись рано утром, я увидела из окна небольшой портал, вроде того, что доставил нас из Гленуэ — он перенес ящики и корзины с продуктами, которые тут же забрали слуги.

Определенно, нас охранял не только высоченный забор, через который нельзя было заглянуть даже с крыши дома (Гвен честно пыталась), но и магия, потому что из города не доносилось ни звука.

Однажды я успела спросить Киарана, пока страсть не вскружила голову.

— Дорогой, когда нам можно будет посмотреть город? — я видела, как ему приятно обращение «дорогой».

— Когда закончу специальное заклятие для тебя и сестер, — мягко проговорил супруг, под одеялом лаская нежную кожу на внутренней стороне моего бедра, — знаешь, почему никто не может запомнить мою внешность? Кроме самых приближенных?

— Магия… — прошептала я, и это слово в равной степени относилось как к предыдущей фразе, так и к тому, что Киаран творил своими пальцами.

— Да, оно называется «Мороком Неузнанности». Каждый, кроме тех, кого я отметил в качестве приближенных, забывает мое лицо почти сразу.

— У тебя много врагов… — выдохнула и содрогнулась в сладком спазме. Как бы мне хотелось стать для него надежным тылом, опорой и поддержкой. Но пока я вынуждена скрывать собственную Силу. Он думает, что его жена — просто Резерв, как водится, а не еще одна магичка, да еще с редким, мощным Даром.

— Достаточно, но тебе нечего бояться, — муж коснулся моих губ легким поцелуем и встал — собираться на службу.

— А твои люди… ты уверен в каждом? — не иначе как на почве изоляции у меня просыпалась паранойя.

— Они не смогут причинить вам вред, даже если захотят, — серьезно ответил Киаран, — считай, что еще одно «особое заклинание». Но Флинна я знаю много лет, его верность неизмерима.

Флинн… Я запомнила его слова и была намерена разговорить управляющего в самое ближайшее время. Я хотела знать как можно больше о супруге, который стал моим наваждением.

Киаран

Едва я воплотился в нашем с Ингерн доме, как почувствовал — меня ждут. Ноздри затрепетали от чрезмерного аромата восточных благовоний, которые так любила подруга. Не выдержал и оглушительно чихнул, разрушая возможную романтику. И темные боги с ней. День был слишком тяжелым, чтобы я сейчас перед кем-то расшаркивался. Еще и четный день…

С Ингерн мы ввели распорядок — по нечетным дням я «дою свою корову», то есть ночую с Этни, а по четным возвращаюсь к ней.

И в последнее время меня это почти не радовало. Поймал себя на мысли, что с гораздо большим удовольствием выслушал бы не восторги по поводу новой огромной машины для добычи камней, смрад от которой окутал город почти непроницаемой пеленой, и не сводку доходов от защитных амулетов для аристократии.

А просто хотел увидеть сияющий взгляд рыжеволосой девчонки. Нет, ну что за блажь. Цель уже так близко, камней почти достаточно, чтобы претворить ее в реальность. Я так долго к ней шел. Мы с Ингерн шли, плечом к плечу. Сколько раз спотыкались, но подавали друг другу руку, падали и снова поднимались из опалы и нищеты.

Ради цели.

Вспомнилось, как я, пятнадцатилетний мальчишка из захолустной деревни, получал очередную порцию тумаков от родовитых сокурсников. Моя сила тогда дремала, и только Ингерн, учащаяся двумя курсами старше, подсказала, что к чему. Она одна разглядела во мне потенциал. Кто бы объяснил деревенскому сироте, что инициация темного мага проходит через потерю невинности? Вот я и не знал. На следующий день, после ночи, разделившей мою жизнь на «до» и «после», враги трепетали передо мной. Десять лет я был ожившим кошмаром и темной легендой академии — а мог так и подохнуть, как дворовый пес, в шутку придушенный ночью чьим-то заклинанием.

С Ингерн мы прошли слишком многое, мы вместе служили королю и получали свои титулы — правда, от земель мы оба отказались в пользу некогда Хрустальной горы. Зачем мне бренная земная соль, если я могу получить куда больше…

Государь истово верит, что сила камней идет на защиту государственных границ — я всегда умел убеждать. Сумею ли сейчас убедить Ингерн, что рад ее видеть? Она не заслужила раздражения и равнодушия.

Вот и арочная дверь. Я проделал последние несколько шагов и, пожалуй, удивился. Брюнетка возлежала в ванной, наполненной мелкими золотыми монетами.

— Ну здравствуй, Кир, — она подбросила горсть в воздух, и я против воли проследил за их полетом, а затем — за скольжением по гладкой коже. Ингерн приподнялась на локтях, и я понял, что она обнажена. Но, видят темные боги, во мне ничего не отозвалось. Холодок пробрался между ключиц — неужели старею? Но ведь маги сохраняют молодость куда дольше обычных людей.

Неужели меня настигла кара от светлых богов? Как пить дать, настигла. И я, выглядя едва ли на тридцать лет, теперь немощен, как столетний?

— Здравствуй, Ингерн, — едва сдержался, чтобы не выбежать и не убить кого-то по дороге, — у меня был тяжелый день.

— Я вижу, — магичка медленно поднялась во весь рост, демонстрируя идеально выточенное тело без малейшего изъяна. Затем направила пальцы на лохань, и монеты, подернувшись темной дымкой, стали водной гладью, — тебе надо расслабиться.

Как в тумане — этом сладковато-приторном тумане благовоний — я позволил разоблачить себя. Ингерн всегда получала особое удовольствие, когда снимала мои сапоги. А я сейчас почувствовал неловкость. Я вообще был одним большим сгустком неловкости, когда от глаз подруги не укрылось мое подавленное состояние.

Ну а что я ей скажу, что мои часы пробили? Прости, дорогая, но пора тебе искать нового друга для постельных утех, а мне дорога в отшельничество и аскезу?

— Расслабься, — уверенный голос на мгновение вселил надежду, но нет. Даже когда Ингерн пустила в ход все свои навыки, ничего не произошло. От усталости я прикрыл глаза — и словно наяву увидел перед собой рыжую хулиганку с сияющими глазами и невинно-порочной улыбкой. Только у нее так получалось.

Стоило представить, что на месте Ингерн Этни, что это ее пухлые губы плотно обхватывают член, тогда как я зарываюсь пальцами в медные локоны, направляя… как я вновь ощутил мужскую силу. Всего лишь ее отголосок, бледную тень от того, что могло быть в действительности, но я понял… Я понял, что попал.

Мы так и не смогли получить удовольствие — впервые за совместные годы.

— Выпей, Кир, — уже накинув шелковый халат, Ингерн присела на подлокотник моего кресла и вложила в руку кубок.

— Что это?

— Не афродизиак, и не яд, — женщина невесело улыбнулась, — просто легкое вино. А нам надо поговорить.

— Я слишком устал, ты и так это видишь.

— Устал от меня? Эта дурочка вскружила тебе голову, не так ли?

Меня будто ударили под дых. Это хуже, чем если бы она выставила меня голым перед многотысячной толпой. Но я умел держать лицо и усмехнулся.

— Ты ведешь себя как ревнивая жена, Ингерн.

— Что?! Ну если на то пошло, то у меня больше прав на тебя, чем у этой пигалицы.

— Прав на меня? — я едва заметно понизил тон, но так, что в комнате похолодало, — не хочешь предъявить счет? А может, я где-то упустил из вида рабскую купчую?

— Прости, я не это имела в виду, — брюнетка моментально стушевалась и будто даже стала меньше в размерах.

— Забудь. Пойди и тоже отдохни хорошенько, чтобы не забивать голову лишним.

Слава темным богам, сегодня с горем пополам удалось скрыть истинное положение дел. Да, Нихасса. Я потрепал по холке стремительно растущего щенка. Что же мне делать дальше? Такое чувство, что фундамент, заботливо возводимый долгие годы, вдруг ни с того, ни с сего дал трещину. И еще одну.

Этни

Несколько дней подряд я безуспешно пыталась разговорить господина Флинна. Единственный раз, когда получилось отрезать пути к отступлению и заставить выпить чаю вместе со мной, управляющий мялся, смущался и через слово приговаривал, что негоже ему сидеть за одним столом с хозяевами. Ни о какой откровенности и речи не шло.

— Вином, что ли, его опоить?

Я говорила вслух сама с собой, но Гвендолен подняла голову от вышивки. Гвервил уколола палец — значит, тоже прислушивалась.

— Можно, только не вином. И поискать ключ.

— От ворот?! — стоит только представить, как эта огромная махина будет открываться, и с каким звуком…

— Нет, дуреха, — сестра отложила пяльцы и подошла к окну, встав рядом со мной, — от калитки. Ворота открываются магически, а у калитки есть вполне понятная замочная скважина. Вы с Гвер можете сидеть тут и дальше — одна ждать обещанных женихов, вторая наслаждаться супружеской жизнью, а мне откровенно скучно.

Мы со старшей сестрой одновременно послали в сторону младшей возмущенные взгляды.

— Выходить пока нельзя в целях нашей безопасности.

— Возможно, все так. Но если я еще день проведу в бездействии, то повешусь вон на тех гардинах!

Я знала сестру — если первое время ее занимало внутреннее устройство дома, множество незнакомых новшеств вроде обоев и гардин, а также нарядов, то уже очень скоро начало беспокоить, что в нарядах блистать не перед кем.

В итоге мы выбрали день — из тех, когда Киаран однозначно на службе. В большой чан с травяным отваром для слуг оказался подсыпан снотворный порошок, который Гвен спрятала среди своих платьев еще перед переездом, вместе со средствами от нежелательной беременности и прочими, о назначении которых я не хотела знать.

Гвер стояла на стреме перед дверью в скромную комнату управляющего, пока мы с Гвен перерывали его вещи. Чувствовала я себя прескверно — будто я не полноправная хозяйка, а распоследний вор.

Больше всего тревожило, что какая-нибудь магия может прямо сейчас фиксировать наше местонахождение. Киарану вряд ли понравится, что вечером я провожу время в личной спальне управляющего. Он стар, и ревность должна быть исключена, но это не исключает неудобных вопросов.

— Нас тут двое, — успокоила Гвен, попутно проглядывая постельное белье в сундуках, — считай, что я вместо старой Айге, — так звали мою компаньонку, ворчливую и грузную, которая была только рада вынужденному заключению.

Третий участник несанкционированной встречи громогласно храпел на своей кровати — так громко, что грозил разбудить всех уснувших от порошка.

— Здесь ничего нет, — я хотела уйти как можно скорее.

— Хочешь — иди, — бросила Гвен, не оборачиваясь, — толку от тебя все равно немного. Бурчишь и бурчишь. Постой вместе с Гвер. Ой, Этни! Иди сюда!

Голос сестры возбужденно дрожал, и я, забыв заготовленную остроту, подбежала к Гвендолен.

В ладонях, сложенных лодочкой, лежал простой металлический ключ.

— Где ты его нашла?!

— Сняла у старикана с шеи.

— Ты сумасшедшая! — я во все глаза смотрела на сияющую сестру, — а если бы он проснулся и поймал тебя за руку?

— Но не проснулся же, — Гвен пожала узким плечиком, — и не поймал. Пойдем! Или ты передумала?

Наверное, самым верным решением было отобрать у сестры ключ и вернуть на место, и уже вечером еще раз поговорить с мужем о выходе в город. Но Гвендолен словно чувствовала мои колебания, поэтому, взмахнув юбками, выбежала за дверь.

— Стой!

— Девочки? — встрепенулась бледная Гвервил, — ничего не получилось?

— Почему это? — с деланным возмущением пропела младшая и покрутила ключом перед носом сестры, — бежим скорее к калитке!

— Ключ может быть вовсе не от нее, — по дороге пыталась докричаться я, но проще было остановить коня в галопе.

— Вот и узнаем, — отмахнулась Гвен, и я воздела очи к небу, шепча молитвы богам. Здесь, в столице, погода всегда радовала теплым ветерком и ласковым солнцем. Лишь раз пролился короткий дождь, который почти сразу сменила радуга.

Жаль, на территории поместья нет парка или мало-мальских кустов, за которыми можно спрятаться — только серебряные яблони у подъезда. Но то ли снадобье Гвен работало как надо, либо нам просто позволяли… позабавиться. Кем-кем, а дураком Киаран не был. Казалось, что вот сейчас он появится на выложенной мозаикой дорожке, или окрикнет, или остановит. Но, видимо, служба занимала все его внимание, и на нас его не оставалось. До почти незаметной металлической дверцы мы добрались без приключений.

Вот теперь был момент истины — подойдет ключ к калитке или нет. Сердце замерло, а душа трепыхалась где-то в районе горла. Да-нет, да-нет — как маятник, раскачивающийся от пропасти к берегу.

Характерный скрежет, а следом плавный поворот возвестил об удаче. И я не знала, огорчаться или радоваться.

Ладно, мы только немножко посмотрим, что за пределами поместья, и вернемся. Словно ребенок, сбежавший от строгой нянюшки, я напоследок оглянулась на белоснежный особняк — и сердце отчаянно потянулось к нему, обратно. От дурного предчувствия замутило — отчего-то казалось, что если я переступлю порог, то назад, к прежней жизни, дороги не будет.

Но пышные юбки Гвен уже скрывались за калиткой. С грехом пополам оправдав себя просьбой матушки присмотреть за сестрой, я устремилась следом.

— Гвен, ты забыла закрыть калитку! — выкрикнула Гвер, еще не успевшая увидеть мир снаружи.

А я успела из-за плеча Гвендолен и замерла.

Это была широкая — на три экипажа — улица, полностью укрытая мозаикой, как ковром. Чем-то она напоминала очень широкий коридор, точнее замковую анфиладу — и с нашей стороны, и с противоположной высокая, идеально ровная каменная стена, через примерно равные промежутки которой калитки-близнецы и застекленные, сейчас незажженные масляные фонари.

Кое-где блестели широкие мозаичные окна, к которым то и дело приникали нечастые прохожие, а потом скрывались в ближайших калитках.

— Это торговые лавки! — выдохнула сестра, — жаль, я не додумалась взять с собой денег.

Мы трое пошли вдоль стены, временами перебегали на другую сторону, проводили пальцами по фигурным ручкам литых скамеек, останавливались у витрин и разглядывали коллекцию шляпок на фарфоровых манекенах. Наверное, кто-то смотрел на нас, как на деревенщин, но нам было плевать.

Кое-где в огромных кадках стояли деревья — вернее, не совсем деревья, а настоящие произведения искусства, напоминающие икебаны из далеких восточных земель. Наши золотые яблоки и серебряные листья не шли в сравнение с этими композициями, украшенными лентами, свисающими до мозаичного пола, как ветви ивы, натуралистично вылепленными птахами, неотличимыми от настоящих…

Уличный музыкант-волынщик что-то наигрывал, и мы, взявшись за руки, закружились в импровизированном хороводе.

— С дороги! Леди!

Мы едва не попали под копыта запряженной двойки лошадей, которая везла нарядный экипаж с позолоченной крышей и цветными фонариками. Кто скрывался за бархатными занавесками, рассмотреть так и не удалось.

— Вдруг это королева? — сестры проводили глазами вышколенных слуг на запятках, — или принцесса!

Мимо нас проехали еще несколько подобных экипажей, и если Гвен права, то принцесс в нашем королевстве не менее пяти. Нет, десяти… А когда мы дошли до края стены, сворачивающей вправо, то увидели целую вереницу пустых карет, иначе не скажешь, со скучающими извозчиками на козлах.

— Прекрасные леди! — выкрикнул первый, помахав рукой, — не желаете прокатиться?

Неужели столь роскошные средства передвижения доступны всем? Когда я была ребенком, мы в Гленуэ объезжали окрестные деревни на крытой деревянной телеге, за которую сейчас стало стыдно.

— Благодарю, мы с удовольствием, — согласилась Гвен и на мой молчаливый взгляд — у нас же нет денег! — лишь улыбнулась.

Ладно, в случае чего можно расплатиться серьгами, подвесками… Слишком хотелось почувствовать себя королевской особой.

— Вам куда? — обернулся извозчик, когда мы забрались на мягкие стеганые сидения. Так высоко… так здорово!

Да куда угодно! Восторг захватил полностью, но вот вспышкой пронеслась мысль, и я поспешила ее озвучить прежде, чем неугомонная Гвен снова откроет рот. Должно быть, мне это удалось лишь потому, что в столице сестра не знала ни единого направления… в отличие от меня.

— К ковену магов.

Сестры уставились с двух сторон, а мужчина закашлялся.

— До башни ковена неблизко, миледи, и это не то место, где юным девушкам можно проявляться… без сопровождения.

Его слова заставили сомневаться. Если будет нанесен вред репутации сестер, о приличных женихах придется забыть. Перед глазами встал тяжелый, полный укора взгляд матушки.

— Почему это? — фыркнула Гвен, глядя на извозчика с вызовом. Я поняла ее личную причину увидеть башню — и того, кто мог быть в ней. Своего краснолицего Ардана.

— Вы молодые прекрасные леди, а поблизости академия, и студенты-магики порой отличаются весьма свободным нравом. Среди них полно простолюдинов. Послушались бы вы моего совета, в столице много других примечательных мест.

— А если взглянуть на легендарную башню из окошка кареты? — выбрала я компромисс, — тогда, как думаете, нам будет грозить опасность?

— Тогда, думаю, нет, — слегка колеблясь, ответил извозчик и взялся за поводья.

…Мимо пролетали нарядные улицы, но чем дальше, чем чаще подпрыгивал экипаж на выбоинах. Впрочем, даже это нас с сестрами веселило, благо сидения как подушки. Заборов больше не было, их сменили дома — в несколько этажей, они стояли впритык, как лошадиные стойла, а двери и окна выходили на улицу. К слову, она стала раза в два уже и темнее. Небо хмурилось, в воздухе стояла неясная взвесь, от которой хотелось чихать, издалека запахло навозом.

А еще — я теперь поняла — здесь вообще не было живых растений. Если в районах для знати их отсутствие компенсировалось блеском убранства и художественными композициями, но здесь ничто не скрывало пыли бедных кварталов.

Больше не было праздно прогуливающихся дам с компаньонками — вместо них куда-то спешили то прачка с корзиной белья, то какая-то изможденного вида девушка прижимала к себе кусок хлеба и испуганно оглядывалась по сторонам. Я как никогда пожалела, что не озаботилась деньгами.

Увиденное настолько меня поразило, что я не сразу прислушалась к давно стучащейся мысли — и в таком месте служит мой супруг?

Обе сестры, не так давно с визгом выпрашивающие места у окон, теперь были готовы поменяться со мной обратно — хотя, если подумать, именно мое место самое выгодное — одинаково видно и справа, и слева. Благо, девочки комплекцией не как наши компаньонки, оставшиеся мирно храпеть.

— Постойте, милейший! — окрикнула я извозчика, — не подскажете, какая это улица?

Не то чтобы я как-то ориентировалась на карте столицы, но ведь он об этом не знал, так?

Мужчина не ответил, только щелкнули поводья, и лошади повезли быстрее. Экипаж стало подкидывать чаще, а когда я приникла к маленькому окошку спереди, то едва удержалась от вскрика — на месте «нашего» извозчика был другой — в той же форменной одежде, но моложе на лицо.

— Это другой извозчик, — озвучила общую мысль.

— Нас похитили и теперь будут требовать выкуп, — белыми губами просипела Гвер — и я знала, из какой спрятанной книги она взяла эту идею. Впрочем, сейчас даже это могло оказаться правдой.

— Нас не убьют, — Гвен решительно качнула головой, в такт толчку на ухабе, — мы знатные леди, родственницы самого Великого Магистра.

Она произнесла это таким тоном, словно являлась как минимум уважаемой матушкой Киарана, а не сестрой его новообретенной жены. Но за потешной физиономией прятался тщательно скрываемый страх.

Он пытался протянуть свои липкие щупальца и ко мне — ведь сила еще не восстановилась, тепло даже до локтей не дошло.

— На выход, леди, — дверь распахнулась, и двое оборванцев с грязными рожами довольно оскалились, демонстрируя неполный комплект зубов, — хороший товар, хороший…

Он сказал… товар?! Это про нас?!

— Выйдете сами, или вам помочь… леди? — первый парень помоложе — но отнюдь не приятнее, потянулся немытой рукой с неровными черными ногтями. Этого хватило, чтобы глаза Гвер закатились в обмороке, а Гвендолен завизжала.

Я вышла первой, старательно расправляя плечи и пытаясь удержать подступающие слезы. Едва не споткнулась на ступеньке — никто не пытался подставить локоть и поддержать.

Надо только подождать, пока сила восстановится. Или пока нас не найдет мой муж. И все будет хорошо! Так я себя уверяла.

Сизый дым — или туман? — клубился у самых ног, размывая очертания домов на этой темной улице, едва вмещавшей экипаж. На грани слышимости что-то рокотало, словно далекая гроза прошла мимо, едва задев своим черным крылом.

Вдруг звук резко усилился, словно по чьему-то злому волшебству, и раскат грома прошелся по земле вместе с неприятным скрежетом — будто разверзалась земля.

— Что это?! — я резко обернулась, ожидая увидеть как минимум мифическое чудовище размером с наш родительский замок.

— Одно слово — приезжие, — нехорошо усмехнулся парень, заменивший немолодого извозчика, — даже не знают про карьер Черной Горы! Может, устроить экскурсию милым дамам? — он переглянулся с подельником, и оба заржали, — проклят наш город, проклята наша земля, зря вы прилетели в столицу… цыпочки.

— Что вы собираетесь с нами сделать? — я задала главный вопрос, остальные оставив на потом — когда выберемся, — будете требовать выкуп у нашей семьи?

— Тюю, — третий уставился во все глаза, — зачем нам выкуп, если можно иметь постоянный доход? И вам дело плевое, не камни в карьере ворочать.

— Какое дело? — я уже смутно догадывалась, что нам уготовили эти головорезы.

— Госпожа Кинния все вам объяснит, — гадко ухмыльнулся «извозчик» и, дождавшись, когда из "кареты" вытолкают моих сестер, полумертвых от страха, с улюлюканьем взмахнул кнутом.

— Столкни эти бочку в карьер, брат! — донеслось ему вслед, а нас троих оставшиеся молодчики подтолкнули к серой, ничем не примечательной двери.