Глава 9 Разговор

Киаран

— Забирай эту псину с собой, — Ингерн вывела Нихассу на цепи, — или твоя трепетная лань боится собак? — магичка, как всегда, прочла с моего лица слишком многое, — ничего, потерпит.

Я мог бы высказать все, что думаю об этой выходке, но в порыве мести подруга могла и отравить питомицу. Порой у Ингерн был крутой нрав, и когда-то мне это нравилось.

— Забираю. Пойдем, Нихасса, теперь у нас новый дом.

Магичка стояла на крыльце, уперев руки в бока, и всем видом показывала, что это она выгоняет нас, как бродяг.

— Ничего, Кир, ты еще ко мне прибежишь, но неизвестно, захочу ли я принять тебя обратно.

Я остановился, окинул ее взглядом, как в последний раз, проверяя — дрогнет ли что-нибудь во мне?

— Теперь, когда ты получила свою долю, мое присутствие в твоей жизни не столь обязательно, верно?

— Ты не смеешь так говорить… — все напускное спокойствие слетело с Ингерн, как шелуха, — как ты смеешь…

— Ты сама сказала, что можешь и не принять меня обратно.

Все происходящее отдавало плохим душком. Много лет я практически боготворил Ингерн — но сейчас все больше чувствовал, что просто был ей удобен. Мальчик, из которого можно слепить кого угодно, сподвигнуть на то, что ей угодно…

— Что бы ты себе не надумал, я одна понимаю тебя, как никто другой. Я одна вижу твои самые темные стороны и принимаю их.

Этни видела во мне Свет. Вот и разница.

— Пошли, Хасса. Прощай, Ингерн.

Движением руки магичка демонстративно распахнула ворота, и мы «торжественно» вышли через парадный вход. Или выход, в данном случае.

Усмехаясь себе под нос, я развеял цепь, и собака затрусила рядом.

Внезапно я почувствовал запах… пряников, да, а еще след ауры Этни. И сестер. И Баэдана, который их сопровождал.

Что они сегодня здесь делали?!

Стоило огромных трудов сдержаться, чтобы не перенестись прямо к Баэдану домой, вместе с псом, всех переполошив. Визит великого магистра, и таким неформальным образом, мог напугать его домашних. Встретимся на званом ужине, велю ему остаться — в качестве охраны, и поговорим.

Этни

— Этни, ты как воды в рот набрала, — веселилась Гвендолен, танцуя в обнимку с новым персиковым платьем несколько часов спустя. Неугомонной сестре не сиделось на месте, и она прибежала ко мне. Красоваться.

— Голова болит, — мне огромных трудов стоило не смотреть сычом — все же сестра не виновата, что Киаран… Ну вот, только не разреветься, только не при Гвен.

Эффект чая развеивался, и незнакомая прежде боль рвала на куски, как стая диких собак. Лучше бы это собаки терзали мое тело, потому что справиться с душевными муками было слишком тяжелым испытанием. Я держалась на чистом чувстве долга — ведь, получается, на мне «великая миссия» по спасению города от… собственного мужа.

И этот человек был нежным, искусным любовником. Он был той каменной стеной, какую все жаждут обрести в браке. Он был словно создан специально для меня — я подспудно поняла это, едва его увидев.

Не только для меня, видимо. Он жил с той высокомерной магичкой, у них общий дом… Если верить госпоже Хольм, они вместе светлые знают сколько лет.

Но, что еще хуже… Я полюбила человека хитрого, двуличного и крайне эгоистичного. Убивать вокруг себя все живое, чтобы добыть камни — которые тоже страдали! — кем надо быть, чтобы пойти на подобное?

Каким чудовищем?

А меня он держал как донора и не более того. Он поворачивался ко мне одним лицом, но за ним скрывалось еще одно, и еще…

До чего больно. Я ничего для него не значу. Самое страшное теперь — увидеть в его черных глазах неприкрытое равнодушие, злую насмешку или снисходительный кивок — мол, такова жизнь.

Прости, Этни, ничего личного.

Так хотелось слиться с этими дорогими обоями, исчезнуть… умереть…

Также, как исчез, умер придуманный мной же образ. Я действительно оплакивала того, к кому привязалась, но вот незадача — его никогда не существовало в реальности.

— Ну ты и бука! Хоть бы притворилась, что тебе нравится мой наряд.

Вздохнула поглубже.

— Тебе очень идет.

— В какую высокомерную матрону ты все-таки превратилась, — сестра оценивающе смотрела на мое каменное лицо, изо всех сил сдерживающее плотину перед наступающим соленым потоком, — теперь ты хозяйка вечера. Наверное, чувствуешь себя благодетельницей. А на деле хочешь сбыть нас с рук куда подальше, чтобы под ногами не путались и на глаза твоему красавцу-мужу лишний раз не попадались.

Ч-что?!

Претензии Гвендолен были настолько абсурдными, что плотина все-таки не выдержала, и я разразилась… смехом.

Да Киарану мы с сестрами как серые мыши, даром что рыжие. Рядом с ним такая красавица, магичка — зачем размениваться на простушек?

До меня он снизошел только из-за резерва.

Вспомнился злосчастный день нашего знакомства — точнее, ночь. И взгляд всадника, когда он подавал мне руку.

Ну ничего. Во мне тоже есть сила, и я сейчас не только о Даре. Во мне есть сила не сломаться. Я все сделаю, как должно, и перелистну эту страницу своей жизни с достоинством.

Кто сказал, что если ты родился с золотой ложкой во рту, то огражден от испытаний?

А любовь… даже бездарные поэты знают, что она приносит боль.

— Нечего сказать? — Гвен подошла ближе, — ничего, когда-нибудь я поднимусь еще выше, чем ты.

— Разве? Если не ошибаюсь, в этом больше шансов у нашей Гвервил, — удивительно, как холодно и насмешливо звучал мой голос.

— Да как… да как… — Гвендолен хватала ртом воздух — явно не привыкшая, что ей перечат. В Гленуэ мы с Гвер заглядывали ей в рот и принимали ее негласное лидерство за данность.

— Позвать служанку? Тебе принесут воды.

— У тебя не получится сбыть меня с рук. Запомни это! — и, подорвавшись, сестра захлопнула дверь.

А через секунду влетела назад, как ошпаренная.

— Там… там…

Я похолодела — неужели снова явились тени, теперь и за Гвен?!

Ответ появился вслед за насмерть перепуганной Гвендолен — уже знакомая по коридорам мужского крыла черная собака вальяжно вошла в мои покои, как к себе домой и, не принимая возражений, улеглась на ковре у изножия кровати.

Сестра укрылась за моей спиной и не сразу выглянула из-за плеча. Гвен можно понять — она видит этого монстра впервые. Но я почему-то пакостно порадовалась ее страху. Но что здесь делает собака Киарана? Нихасса. Да, я слишком хорошо помнила все, что так или иначе его затрагивало.

— Прости, Этни, — вот он уже в дверях, улыбается такой светлой улыбкой, что хочется реветь навзрыд, — я продал старый особняк, и Хасса пока побудет здесь, если ты не против. Правда, я не ожидал, что она присмотрит твои покои. Думал организовать небольшую псарню на заднем дворе. О, леди Гленуэ… — он чуть склонил голову перед Гвен, в то время как она приседала в книксене.

— Сестра, лорд Кридхеду, — Гвендолен учтиво удалилась, оставив нас наедине. А может, просто не желала и дальше находиться в одном помещении с пугающим псом.4f7b7c

А вот для меня Нихасса была спасением — я присела рядом с ней на колени, и она… ткнулась носом мне в ладонь. И правда, щенок. Правда, подросший с момента нашей предыдущей встречи.

— Она выросла. А ты действительно продал дом на пятой улице? Где же теперь живет Ингерн?

Эмоции на лице мужа менялись с пугающей скоростью. Он словно не верил своим ушам.

— Этни. Кто тебе сказал про пятую улицу? — его руки сжались в кулаки так, что костяшки побелели. На скулах ходили желваки. Таким я Киарана никогда не видела, и, наверное, стоило испугаться, но страха не было, лишь гнев.

— Мы с сестрами прогуливались, и люди, простые люди, сказали, что это дом огненной магички и Великого Магистра, — я продолжала с особой нежностью гладить Нихассу, в то время как голосом можно было резать стекло, — я бы и рада подумать на совпадение, но вероятность слишком мала, не находишь?

Если бы не пес, я бы набросилась на мага с кулаками — и плевать на магию. На банальную разницу в весовой категории и физической подготовке. Как он мог обманывать, притворяться так подло? Я была уверена, что на балу Ингерн сказала правду. Дом он, хорошенько подумав, решил продать, и какое-то время, чтобы отвести от себя подозрения, не навещать подругу. Иначе почему ночная служба, что была через день, прекратилась ровно после бала? «Чтобы быть ближе к тебе», говорил тогда подлый маг, но я думаю, он испугался разоблачения.

Да, пусть меня простят госпожа Хольм и король нищих вместе со всеми беспризорниками Иргендвона, я не могла молчать о предательстве. О камнях — да, возможно, но улыбаться, как ни в чем ни бывало, делить постель, зная, что от тебя просто берут ресурс… Что вся «любовь» — не более чем обман…

— Этни. Я знаю, как все это выглядит, — мужчина приближался, и невидимые браслеты на моих предплечьях покалывало все сильнее — моему Дару не терпелось кого-то омолодить. Очень сильно омолодить, — но все совершенно не так.

— То есть ты не был с Ингерн Кавана со школьной скамьи?

— Н… был. Но…

— Вы не посещали вместе все приемы и балы прошлого года? С тех пор, как ты занял должность при дворе?

Киаран потрясенно молчал.

— Вы не делили дом на пятнадцатой улице? Ты не проводил с Ингерн Кавана каждую вторую ночь?

— В тебе пропал великий дознаватель, моя дорогая Этни, — Киаран хищно усмехнулся, вызвав непроизвольную дрожь по телу. Я испугалась… и одновременно с этим на миг ощутила сильнейшее желание.

— Скажи, что это все ложь, и я лично принесу извинения.

— Хочешь правды? Ты ведь основательно подросла за эти два месяца, даже внешне… превратилась из юной девушки во взрослую женщину, — и правда, изменилась, зеркала подтверждали, а я списывала на последствия инициации. Говоря это, он не притянул к себе властным жестом, не сжал руками ягодицы, не смял грудь… Но один его взгляд сделал куда больше, и слабая часть меня затрепетала, как свеча на ветру, — ты уже не та маленькая Этни, что развлекалась на деревенских праздниках и гуляла в исподнем, не понимая, кого осмелилась дразнить. Теперь ты способна понять. Подумай, что бы я мог сказать той юной девочке, знающей о любви и отношениях из книг? Правда навсегда отвратила бы ее от мужчин, от людей. От семьи, отдавшей в лапы магистра, жадного до силы. Ведь именно так считает большинство, видит в женах магов затравленных жертв — даже не задумавшись, зачем природа создает подобные связи.

Да — я брал тебя, как источник. Да — и не думал порывать с Ингерн. Но, — он театрально развел руками, — случилось непредвиденное. Ты коснулась меня здесь, — сквозь кожаный колет он дотронулся до левой части груди, — и украла мое сердце, — желваки на скулах дернулись сильнее прежнего, напряженные мышцы рук играли даже под плотной тканью, — что скажешь на это, Этни?

— Все равно скажу, что ты подлец и обманщик, — слова о любви против воли согрели самолюбие, но разум все еще был при мне. Мало ли, что он говорит, поверить теперь непросто.

— Тогда, раз мы все выяснили, подлец и обманщик изволит откланяться. Если будет желание продолжить разговор, жду тебя в спальне после званого ужина, пропади он к темным богам.

Разговор он предлагает продолжить, как же. Ему нужна очередная доза подпитки, вот в ход и идут самые грязные средства.

Ничего, мы еще посмотрим, Великий магистр Кридхеду, кто кого.