Глава 1 Званный ужин и подарки от незнакомцев

Киаран

Все случилось даже раньше, чем предсказывала Ингерн.

«Ты подлец и обманщик».

Ты даже не представляешь, насколько. Но девочка, выросшая в фамильном замке, в сытости и достатке, никогда не сможет понять все то, через что прошел я. Вряд ли она знает, каково сбивать руки в кровь, на морозе, роя могилу шестерым братьям и сестрам, в стылой промерзшей земле. Настолько твердой, что несколько раз ломался черенок лопаты. Родителей к тому времени давно не было, но в душе я окончательно умер болезненно-серым утром, когда после чумной лихорадки проснулся только я. В тихой-тихой землянке, все еще помнящей болезненные стоны и предсмертные вздохи.

В двенадцать я остался один. Долговязый и слишком щуплый из-за недоедания, я стал еще более доступной мишенью для тех, кто сильнее. Зачастую небольшой заработок, сущие крохи за каторжную работу, в конце дня отбирали дворовые банды.

Я и сам был не против примкнуть хоть к кому-то, но парня «со странностями» не жаловали. Тогда моя «неактивированная» магия проявлялась стихийно и доставляла больше проблем, чем пользы. Сколько я отрабатывал за сожженный сарай, а за отсыревший склад деревенского старосты. Также на меня вешали всех собак, даже то, что я совершенно точно не делал, вроде пропажи молока у чьей-нибудь коровы — но подозрение неизменно падало на меня.

Уже не помню от кого, сидя в прокуренном углу трущеб, услышал о больших городах и об академии магии. «Магия», шептал я, затаив дыхание. Значит, то, что происходит со мной, называется магией.

Стоит туда попасть, и вот тогда-то… На деле ни одна из юношеских бравад не сбылась. В академии царили те же законы, только теперь били не кулаками, а сгустками энергии. Проклятиями.

Наставникам было по большему счету плевать на таких наглых щенков, как я — раз поступили, то барахтайтесь. И я выгрызал свое место по дюйму.

Магия это ж такая вещь, проявляется как хочет, стихийно, то в бедняке, то в принцессе. Ее нельзя унаследовать. И обладающий Силой обладал огромным шансом выбиться в люди. Подвинуть этих самых «людей».

Поэтому в академии шла настоящая травля, давняя война родовитых и безродных. Никто не хотел уступать место под солнцем.

Меня бы тоже, вероятно, задавили чистой силой и количеством. Помогла Ингерн, неведомо как разглядевшая во мне огромный потенциал. Подозреваю, в этом часть ее магии.

Она грелась в лучах моей темной славы, когда вся академия передо мной трепетала — включая некоторых наставников. Она подкинула идею, которая стала целью всей жизни.

Она ведь мной пользовалась, как я не понял… Все это время она хотела от меня ключ.

С чего вдруг теперь такая ревность? Или привыкла за столько лет? Женщинам это свойственно.

Некоторым крайне сложно искать другого партнера, а ведь у нас действительно было именно партнерство — удобное для обоих. Не любовь. Так с чего ревность?

Стоило прислушаться к эмоциям Ингерн, ощущались ранее незнакомые тона, темные. Отчаяние, тоска, уязвленное самолюбие. Они сплетались в клубок ядовитых змей и начинали душить, поэтому я от них закрывался.

Ничего. Наверняка это тот самый «кризис среднего возраста», который она так высмеивала у меня.

И все же мне было ее жаль.

Этни

В дом стекались гости. Господин Флинн учтиво встречал каждого, слуги споро принимали плащи, шляпки и зонтики.

В общей сложности я насчитала по три «жениха» для каждой сестры. Каждый прибыл не один — кто с престарелой матушкой, стреляющей глазками из-под веера, кто с хохотушками-сестрами на пороге возраста невест.

Вот Гвер уже заливается румянцем от льстивых комплиментов, вот Гвен — смеется неуклюжей шутке. Киаран поддерживает разговор с пожилыми дамами, а ко мне… с открытой улыбкой направляется молодой человек. Как жаль, я почти успела ступить на лестницу второго этажа, сославшись на головную боль.

— Миледи, — церемонный поклон, — нас не представляли друг другу, — еще бы, ведь я уклонилась от обязанностей хозяйки, — я — лорд Ансгар Сеарт, и мне не говорили, что под этой крышей живет такая прекрасная дева.

— Этни Гленуэ, — имя родительского дома вырвалось машинально, но я не стала себя поправлять. Да, парень принял меня за одну из сестер-невест, а я его не разубедила. Почему? Я была нешуточно зла на Киарана.

— Ваше имя так же удивительно, как Вы сами.

Я не могла определить, насколько гость искренен, поэтому изучала его из-под опущенных ресниц, приняв вид смущенной девицы. Высок, строен как танцор — для сравнения, Киаран в силу возраста шире в плечах, золотые волосы — куда более яркие, чем у Энгуса, щегольски ложатся волнами на плечи.

— Благодарю. Как Вам столица?

— Если честно, я мечтаю отсюда уехать, и желательно навсегда.

Не ожидала такой откровенности на стандартный вопрос, поэтому гость определенно заинтересовал. И он был красив, на него хотелось смотреть.

— Почему же?

— Простите, я не должен был позволять себе… — парень внезапно стушевался, но под моим одобрительным взглядом продолжил, — ведь Ваша сестра замужем за Великим Магистром, а он тоже прикладывает руку к разорению Черной горы. Так говорят. Простите ради светлых богов.

— Вам незачем извиняться, — улыбаюсь, а сердце разъедает болью, — не хотите потанцевать?

Как раз зазвучал клавесин — новомодный музыкальный инструмент, набирающий популярность в столице, Киаран телепортировал его несколькими днями ранее.

Молодой человек удивленно воззрился на меня — не каждая девушка осмеливается проявить инициативу, но спустя миг улыбнулся радостно и искренне.

— Наши желания удивительно совпадают, миледи Этни, — он положил руку мне на пояс, и я снова невольно сравнила его с мужем. От прикосновения Киарана, будь он неладен, по телу шла волнующая россыпь мурашек, а сейчас мне было… никак. Не противно, не приятно. Никак.

Словно я разучилась получать радость от общения с мужчинами.

Но, надеюсь, мне удалось никак этого не выдать. Мы первыми закружились в танце, и взгляды — оценивающие, любопытствующие — щекотали, как солнечные зайчики. Кроме одного — того, что внезапно настиг и поразил в самое сердце, но я продолжала танцевать. Танцевать и улыбаться.

И я знала, что скоро придет расплата, но мне было все равно. Отзвучал вальс, начался следующий — чья-то тетушка весьма неплохо играла на клавесине, и Киаран пригласил меня — голосом, полным учтивости. Взглядом, не допускающим возражения.

Притянул к себе сильнее, чем того предполагали приличия, наверняка вызвав любопытствующие взгляды. Бедный Ансгар точно удивился, когда хозяин дома внезапно увел у него даму — как он думал, золовку.

— Ты… — начали мы одновременно, со сдержанной яростью в голосе. И также одновременно замолчали, начав дуэль взглядов, при этом Киаран ни разу не сбился с шага, словно танцевал каждый день. Ну конечно, у него было время попрактиковаться. С Ингерн.

— Ты сбежала с представления гостей, — магистр первым собрался с мыслями, тогда как я вела молчаливую войну со своими внутренними желаниями, неизбежными при близости мужа, — ты обижена, понимаю. Но дарить первый танец не законному супругу, а гостю, который даже не приглашенный жених, а брат одного из них, это проявление неуважения. Ты унизила меня прилюдно, Этни. Оба раза, — резкий разворот, поддержка, во время которой я оказалась во власти его рук, — ты довольна?

Безумно хотелось залепить пощечину — один раз, два, и так до бесконечности… Либо целовать, тоже до бесконечности, и я не знала, чего хочу сильнее.

— Вряд ли что-то теперь сделает меня довольной. Разве что…, - требовалось умерить боль, любым способом, — ухаживания этого чудесного юноши.

Киаран привлек меня вплотную к себе.

— Играй, да не заигрывайся, — он почти прорычал на ухо, — в конце концов, я не милый юноша, а подлец и обманщик, — он словно клеймил себя по живому, — кто знает, на что еще я способен.

— Так, может, расскажешь? — я засовывала голову в пасть тигру, и Киаран моментально откликнулся, сжав в объятиях. Должно быть, со стороны наш танец казался завораживающим зрелищем, полетом чистой страсти. Если Ансгар не дурак, то должен сделать выводы, — у супругов не должно быть тайн друг от друга, — здесь я сама лукавила, скрывая наличие Дара, но сегодня рождалась новая Этни, и даже я не знала, чего от нее ожидать.

— Приходи сегодня в мои покои, поговорим, — муж необычайно нежно коснулся моей щеки, и это неожиданно возбудило в тысячу раз сильнее, нежели любое проявление животной страсти. Я ненавидела себя в этот момент.

Не приду, ни за что не приду!

На негнущихся ногах я отошла к небольшому двухступенчатому постаменту с клавесином.

— Миледи, — Ансгар, чье лицо пошло пятнами, нерешительно мялся рядом, но не осмеливался предложить руку, — принести Вам вина? Что Его Магичество себе позволяет, и на глазах у всех… взять хотя бы его несчастную жену. Где она, кстати?

— Это я, — ответила едва слышно за звонким стуком клавиш, и в этот самый момент муж пригласил гостей последовать за стол.

— … Танцы еще будут, — расслышала я его голос.

— Надеюсь, наши места будут поблизости, — все-таки блондин не расслышал.

Вот он, мой шанс улизнуть. Но Киаран незнамо как оказался рядом и предложил руку. Я не могла отказаться.

Он провел меня во главу стола, и с неестественно-прямой спиной я заняла кресло, которое муж услужливо отодвинул — рядом с местом хозяина дома.

Остальные расселись согласно карточкам возле приборов.

Взгляд Ангсара стал еще более недоуменным. Но он так и не понял!

Киаран постучал пустым кубком по столу, шум стих.

— Многоуважаемые гости нашего дома! Я, Киаран Кридхеду, моя дорогая супруга и ее сестры рады вас приветствовать сегодня, — на слове «супруга» он опустил руку мне на плечо, и вопросов больше не возникло даже у незадачливого поклонника. Ангсар едва удержал лицо, но с бледностью не справился. Муж еще что-то говорил, размыто и обтекаемо, деликатно обходя тему смотрин — а по сути, сегодняшний вечер именно ими и являлся. А я млела и таяла от присутствия Киарана рядом. Ненавижу его за это! Ненавижу себя!

Сегодня я к нему не приду, несмотря на множество вопросов. Пока я не готова совладать с собственным телом, которое не в ладу с разумом. И глупое сердце тоже отчаянно хочет все забыть в объятиях Киарана, ведь в конце-концов он любит меня. Он выбрал меня.

Нет, он не должен был поступать так подло по отношению ко мне. Проклятый обманщик продолжал встречи с Ингерн…

— Этни, дорогая, ты ничего не ешь, — и правда, уже шла третья смена блюд, а я едва притронулась к еде — лишь для вида.

— Да так, кусок в горло не лезет, — с улыбкой, похожей на оскал, откликнулась я и замерла от странного ощущения — будто кто-то касается моего бедра под столом.

Нет, не показалось. Пока сквозь ткань юбок, но горячую ладонь мужа сложно с чем-то спутать.

— Киаран, немедленно перестань! — с трудом удерживая улыбку, прошипела я, — иначе запущу в тебя тарелкой.

— Неужели ты хочешь лишить сестер женихов? Будет такой скандал… — со стороны мы просто мило беседовали, а под столешницей наглые пальцы пробрались под подол и искушающе гладили выше колена.

Нет, я так не могу! Или сейчас действительно случится скандал, достойный пересуда в светских кругах Иргендвона.

— Прошу всех меня простить, — повысила голос, поднимаясь на ноги — рука разочарованно соскользнула, в то время как на лице мага не дрогнул ни один мускул, — мой уважаемый супруг… Я вынуждена вас оставить, мне нездоровится. Хорошего вечера.

После ужина я к нему не пришла. И для верности закрыла дверь на щеколду. Да, от Киарана она бы не спасла, вздумай он забрать меня насильно — скорее, служила замком для меня.

А самое скверное — я ждала, что муж явится. Что вот-вот полумрак комнаты загустеет, и воплотится Великий магистр.

Но он не пришел, и я, ворочаясь то на одном боку, то на другом, наконец забылась в беспокойных видениях. Я шла по огромному черному полю — как поняла позже, по огромному стягу с гербом Кридхеду. Меч, рассыпающийся пеплом, блестел впереди водной гладью. Киаран стоял на противоположном берегу. А берег отдалялся, словно река становилась шире, унося с собой человеческую фигуру. Силуэт мужа стремительно уменьшался, пока полностью не исчез, а мне вдруг стало так тоскливо, что хоть волком вой.

— Киаран! — я проснулась в холодном поту и не сразу сообразила, почему одна. Вспомнила, и стало еще хуже.

А может, он уже успел вернуться к своей черноволосой красавице. Как ни крути, мне было сложно поверить во внезапную любовь ко мне после стольких лет с одной-единственной женщиной.

— Миледи, — под утро осторожно постучалась Айге — моя личная служанка и компаньонка в одном лице, — да на Вас лица нет!

Зеркало ожидаемо отобразило ту еще «леди» — мешки под глазами, в которых можно упрятать все камни Черной горы, спутанное гнездо волос, нездоровая бледность… Чтобы привести меня в относительный порядок, женщине пришлось повозиться.

Когда она заканчивала затягивать ленты на корсаже, в комнату постучался господин Флинн.

— Миледи, Вам подарок.

Неужели муж пытается задобрить?

— Благодарю, поставьте где-нибудь.

Все же управляющий не виноват, что наша семейная жизнь разладилась, да и не хотелось, как говорят в Гленуэ, выносить сор за порог.

Гвендолен позлорадствует, а Гвервил начнет наставлять, как матушка.

— Вы бы поглядели, миледи, — восторженно прошептала Айге, — такая красота стоит целое состояние.

Украшения? Они были мне не интересны. Особенно, если там камни — чем не молчаливый укор.

Я не собиралась никуда смотреть, но подарок оказался совершенно не тем, что я ожидала увидеть. Деревце в широкой деревянной кадке. Настоящий, живой саженец… вот только на проклятой земле Иргендвона он погибнет, как погибли цветы — подарок Киарана перед отбытием.

Зачем? Муж помнил мои слезы по тем прекрасным цветам, зачем же мучает теперь?

— Передайте моему супругу, чтобы в следующий раз так не утруждался.

Да, и это я не хотела «выносить сор».

— Простите, миледи, — господин Флинн что-то уловил в моем голосе, — но подарок доставили из города. Он не от милорда Кридхеду.

Вот так новость. Неужели от вчерашнего «кавалера»?

— В таком случае, от кого этот подарок? — я с нескрываемым трепетом провела подушечкой пальца по зеленому листу с красноватыми прожилками. Насколько же деревья похожи на людей. По их жилам тоже течет жизнь, на их костях — пусть это всего лишь косточки — нарастает мягкая плоть… Они также тянутся к небу и также врастают корнями в землю.

Что, если люди на очереди? Магия, очищающая воздух, надолго не спасет. Мелкой живности, вроде амбарных мышей, птиц и бродячих кошек на улицах Иргендвона я ни разу не заметила.

— Я не обнаружил записки, миледи. Доставившие сказали, что им хорошо заплатили, но дар… видимо, анонимный.

— А он… не опасен? — я отдернула руку и даже отступила на пару шагов. Вдруг у деревца обнаружатся ядовитые шипы, или его сок способен отравить одним лишь попаданием на кожу.

— Мы проверяли, в том числе магически. Милорд Баэдан позаботился.

Милорд Баэдан — тот самый маг-страж, что сопровождал нас по городу и изрядно утомился от нашего общества.

Хм. Тогда оставался только один, он же первый, вариант. Меня обуяли неловкость и легкое беспокойство — как отреагирует Киаран на дар от «поклонника»?

А не должно меня это волновать! Его Магичество не слишком-то заботился обо мне, когда по четным, или нечетным, уже запуталась, ночевал у той… женщины.

Возвращался как ни в чем не бывало и лгал в глаза. Целовал меня после нее. К горлу подкатила тошнота.

Но внутри меня настойчивым червячком зудела мысль — а было бы лучше, если бы он сразу все выложил, как есть? Киаран прав, я бы сломалась… но избежала любви и ее мук.

Даже не знаю, что хуже.

По счастью, когда я спустилась к завтраку, за столом меня ждали только сестры — Киаран отбыл на службу, и то, что он даже не предпринял попытки увидеться, больно укололо. Злится за вчерашний танец с Ансгаром Сеартом?

Гвервил принарядилась, словно снова ждала гостей, а Гвен скучающе водила кончиком ножа по скатерти. Но всю скуку с нее как ветром сдуло, едва появилась я.

— Вот не ожидала я такого от тебя, сестрица!

— Чего именно? — я подвинула к себе креманку с джемом.

— Она еще спрашивает! — Гвен разве что не подпрыгивала на месте, как в детстве накануне больших праздников, — окрутила младшего Сеарта! Неужели тебе стало мало законного супруга?

— Никого я не… окручивала, — словечко, казалось, оставляло сальный след в душе.

— Ну-ну, и это не от него сегодня пришло целое дерево!

Сестры быстро привыкли к реалиям Иргендвона и его ценностям. Подумать только, в Гленуэ они бы никогда так не радовались простому саженцу и не кричали «покажи, покажи!»

— А как ваши женихи? — сменила я тему.

— Я произвела на каждого неизгладимое впечатление, — младшая лукаво улыбнулась, а Гвер возмущенно пояснила:

— Как у нее только нахальства хватило! Она… то и дело громко прочищала нос, ругалась, как портовый грузчик и ржала, как табун лошадей!

— Тебе-то что? Радуйся, все женихи твои.

— Дура! Теперь они думают, что у меня слабоумная сестра, и матушки половины из них откажутся от нашего дальнейшего общения.

— Значит, не так сильно ты им приглянулась. Остались самые стойкие, и выявить их помогла тебе я.

Дальше я не слушала. Стоило Гвен сесть на любимого конька самолюбования, ее было не остановить. Но надо же такое придумать!

Интересно, если бы я вначале нашего знакомства с Магистром отпускала крепкие словечки — словом, вела себя еще более скандально, чем было на самом деле… Нет, свадьбы было не избежать. И почему я снова думаю о проклятом Киаране?!

— Этни, так можно нам на него посмотреть?

Видимо, не в первый раз вопрошали сестры, так как я основательно ушла под воду воспоминаний.

— На кого посмотреть?

— Да на подарок! Саженец!

Оказывается, сестры видели его лишь мельком, когда господин Флинн заносил кадку в дом.

И вот мы сгрудились вокруг деревца полукругом, как малые дети.

А один листик уже сморщился и почернел…

Нет, ничего же плохого не случится, если я применю немного силы? Тем более сейчас ее хоть отбавляй.

Вечером, когда на ковер спланировали уже три черных листа, я направила дар на исцеление саженца. Тогда я еще не знала, что это было роковой ошибкой.