Глава 2 Ночные кошмары

Киаран

Я готов был придушить этого щеголя с надушенными кудрями голыми руками. И все потому, что жена больше не смотрела на меня, как раньше. Да, она все еще меня хотела, но это было мало. Я мог с легкостью ее соблазнить и не проводить ночь в холодном одиночестве, но глупец внутри меня желал ее доброй воли. Чтобы она снова стала моей, целиком и полностью. Без полумер.

Как сейчас вспоминаю ее дерзость. Пригласила мальчишку первой. Сама. Хотела меня позлить — потому что думать о том, что гость ее очаровал настолько, чтобы попрать приличия, было совсем невыносимо.

Я смотрел на Этни, на мою, к темным богам, жену, в руках другого… И меня мутило. С момента свадьбы она и вправду очень повзрослела — исчезла детская припухлость щек, четче обозначились скулы, придав выразительности губам и глазам, а корсажи, напротив, теперь шили на размер больше. Из милой девчушки Этни превратилась в очень привлекательную женщину — пока, к счастью, не осознающую всю силу своей красоты.

А потом пришел подарок. Первым порывом было уничтожить дерево с верхушки до основания, чтобы оно осело пеплом, но я не смог. Да, можно было приказать унести кадку, так чтобы Этни о ней даже не узнала — и не печалилась, но банально не поднялась рука.

Эта женщина по мрачной прихоти богов стала моей слабостью, и она даже не догадывалась, насколько.

Я никогда так не ревновал даже Ингерн — признанную красавицу везде, где бы она ни появлялась. У нее поклонником был каждый, кто имел глаза. И все же в груди никогда так не жгло, никогда не накрывало апатией — что даже на цель всей жизни, почти достигнутую, порой хотелось махнуть рукой.

Этни

Я ждала возвращения Киарана со службы с куда большим трепетом, чем обычно. Точнее, пыталась убедить себя, что вовсе его не жду — а сестры пришли к вполне логичному выводу, что под этой крышей произошла первая семейная ссора.

— Главное, больше никаких Сеартов, и все у вас наладится, — пробовала «утешить» Гвервил, выводя аккуратные стежки на диванной подушке. У меня же они плясали, как ноги выпивохи, а нитка то и дело рвалась.

Когда сестры забрали вышивку, и я осталась одна в компании утреннего подарка, то влила в него еще немного силы и с чуть более легким сердцем позволила Айге помочь с подготовкой ко сну.

На удивление, заснула я быстро.

Снился муж — он смотрел на меня тяжелым взглядом, полным страсти, и во мне против воли пробудился отклик. Уловив его, Киаран больше не колебался — он бросил меня на постель и накрыл своим телом. Да, это то, что мне нужно. Я впилась ногтями в его спину, прочерчивая белые — а возможно, и кровавые борозды. Меня уже трясло в багровой лихорадке, когда муж мягко развел мои бедра. Плевать на то, что было вчера и год назад, плевать на стыд, который обязательно испытаю поутру — лишь бы сейчас Киаран не прекращал.

Я нуждалась в его тепле, силе и запахе. Слиться в едином порыве, забыться в стремительном ритме…

Но внезапный звон — словно над ухом разбилась хрустальная чашка, и постыдный, но такой сладкий сон разлетелся на осколки. А хуже всего то, что он сменился кошмаром — смятую постель почти вплотную оплели ветви-тени. Те, что преследовали меня в темном коридоре и гасили подсвечники. А прямо напротив на едва угадываемом костяном черепе горели глаза.

Сон это или нет, я не выдержала и закричала в голос.

— Этни?! — муж воплотился из тьмы, и я, плохо соображая, что делаю, бросилась к нему на грудь, — что с тобой, моя девочка?

«Все уже хорошо», — вспыхнула слабая мысль, пока я укрывалась в теплых объятиях мужа. Чувствовалось, как он напряжен, и я могла легко представить суровый сосредоточенный взгляд, направленный в пространство. В присутствии Киарана я даже осмелилась приоткрыть глаза.

Ничего, совершенно ничего не напоминало о недавнем кошмаре.

— Тебе приснился дурной сон, всего лишь сон, — успокаивающий голос мужа вторил мыслям, но что-то внутри им противилось. Если сейчас действительно можно списать на нервы и дурные сны, то что было в коридоре, когда гасли подсвечники? Что было на свадьбе?

Наверное, так и сходят с ума. Мало-помалу перестают различать, где реальность, а где иллюзии уставшего разума.

— Я с тобой, — руки Киарана гладили мою все еще вздрагивающую спину, — тебе нечего бояться.

Мягкие, теплые губы коснулись моего лба, и я подскочила, будто он сказал скабрезность незамужней девице. Нельзя поддаваться очарованию мага. Нельзя.

Страх подчиниться мужу сработал по принципу «клин клином» — исчезнувших теней я теперь боялась куда меньше и теперь делала попытки освободиться. Киаран ослабил кольцо рук, но не разжал, едва улыбаясь.

— Вижу, тебе уже лучше.

— Ты уверен, что это не магия? Не нападение? Я не так много знаю о вашем искусстве, возможно ли… — я запнулась, подбирая правильные слова, — затуманить чужой разум?

— Да. Но даже я не владею подобным мастерством — заставить другого человека видеть то, что нужно мне.

— И таких нет в столице?

— Если и есть, он очень хорошо скрывается, подобная магия давно под запретом. Но даже если предположить, что кто-то хочет причинить тебе вред, и обладает нужными способностями, — Киаран с поразительной нежностью обвел овал моего лица, — он не обойдет защиту этого дома.

— Даже Ингерн? — произносить это имя казалось совершением святотатства, но я не могла промолчать, — она… не могла?

На скулах мужа дернулись желваки.

— Нет. Ее магия совершенно другая. Ее сильная сторона — огненная стихия, но также она обладает некой… интуицией. Шестым чувством.

— Понятно. Значит, если она решит от меня избавиться, то не станет заморачиваться с кошмарами, а попросту подпалит, — я невесело усмехнулась, а Киаран… щелкнул меня по носу.

Это еще что такое?! Я, между прочим, о серьезных вещах говорю, а он смотрит с такой… нежностью. И улыбается.

— Совсем скоро мы уедем из Иргендвона, обещаю. Можешь взять с собой сестер. 

Да быть того не может. Я не ослышалась?

— И шахты будут закрыты? Город снова оживет?

— Если того пожелают светлые боги.

Спрятав лицо на плече у мужа — что было довольно приятным ощущением, не могу лукавить, я крепко задумалась. Он действительно хочет оградить нас от прошлой жизни и возможных нападок Ингерн? Или бежит от чего-то еще?

Когда мы уедем, я больше не смогу быть полезной «модисткам», если вновь обнаружу кладовую с камнями или узнаю что-то еще. Вдруг Киаран что-то подозревает?

А ведь агенты способны помочь разобраться. Они-то понимают в магии побольше моего. Наверное. Если я опишу им тайное хранилище, то есть шанс его найти. Почему раньше мне не пришло подобное в голову? Да понятно почему — я была слишком одурманена Киараном. Да что там, и сейчас теряю власть над телом, когда его руки нахально спускаются ниже пояса.

Нужно вернуть камни Горе, освободить пленников, и завтра же я придумаю любой предлог, чтобы выбраться в лавку госпожи Хольм.

А может… может, Айна и Эле смогут дать дельный совет и насчет кошмаров.

Странное чувство. Я любила и продолжала любить Киарана, но не могла полностью открыться.

Любовь и любое партнерство невозможны без доверия, это всем известно, но почему-то я подозревала, что маг способен оберегать небольшой круг близких, при этом не слишком заботясь об остальных.

Я боялась выйти из этого круга. Боялась узреть страшную правду — вдруг к ней я совершенно не готова? Вдруг правда способна… убить?

Нет, это как-то… слишком. Но я была уверена, что потребуй сейчас ответа и возвращения камней, не добилась бы ничего. Или встретила резкий протест. Не для того целый год что-то копят (в данном случае, злосчастные камни), чтобы отказаться даже ради желанной жены. 152e1bc

А вот если я смогу вернуть должный порядок вещей и поставлю мага перед фактом… Не убьет же он меня — ту, ради кого он покинул спутницу большей части жизни, по его собственным словам. А если нет, то моя жертва не будет напрасной. Светлые боги, что за бред лезет в голову…

Киаран скинул домашний шелковый халат, оставшись в темных штанах и свободной рубахе, тем самым окончательно перекрыв поток сумбурных мыслей.

— Как твой муж, Этни, я считаю своим долгом охранять сон любимой жены.

Он откинул одеяло жестом, не допускающим возражения, и забрался на постель, утянув меня следом.

Видеть его в своей кровати было настолько непривычно, что я хихикнула. А может, выходило наружу недавнее напряжение.

— Я сделал что-то смешное? — теперь маг выглядел зависимым от моего мнения и до трогательного беззащитным. Не в том смысле, что подразумевал Силу, нет… Беззащитной была его душа.

Он впустил меня сквозь стену щитов, туда, где билась живая плоть. Билась все чаще.

Я опустила голову на грудь Киарану, и он положил руку поверх моей сорочки. Ее приятная тяжесть успокаивала, и я наконец забылась светлым сном без сновидений.