Глава 6 Пожертвование

Киаран

Перенести Этни в завершенное «поместье» было отличной идеей. Там и она, и сестры побудут в безопасности, пока я не разберусь с беспорядками в городе.

Хотя как сказать — разберусь… всем рты не закроешь, пока проблема не решена. Когда мы с Ингерн планировали построить свой уютный мирок на изнанке, расчеты показывали, сколько камней хватит на его энергетическое поддержание — так, чтобы не слишком сильно навредить срединному миру.

Отдав Ингерн ключ от доброй половины изначального проекта, я занялся оставшейся частью — и, возможно, в спешке что-то пошло не так. Должно быть, я взял чуть больше камней, чем следовало (ведь изначально планировался один виртуальный карман вместо двух), и равновесие пошатнулось.

Шахты закрыли, но пустошь вокруг Черной Горы продолжала расти. Темные боги со столицей, ее мне было не жаль, но Тьма (как в народе прозвали влияние горных разработок) коснулась новых полей далеко за Иргендвоном, откуда к нам везли самый насущный урожай. По расчетам погодных магов и агромагов, такими темпами Тьма накроет все королевство меньше, чем за год.

Конечно, в королевском совете, куда я входил, став магистром, на повестку дня уже встал вопрос о возвращении части камней с границ. Кто-то был против, но большинство проголосовало за, и я надеялся на скорое погашение конфликта.

Иначе… Мне не хотелось даже думать о том, чтобы предавать Ингерн, но если камней с королевских границ будет недостаточно, придется отдать Ее камни, благо они все в моем хранилище. Нет, это слишком низко даже для меня.

Тогда… отдать свои? И обречь себя и новообретенную семью на постоянную опасность? Любые земли можно поджечь, захватить, указом короля их легко передарить новому фавориту… кроме тех, что надежно защищены от этого несовершенного мира. Даже от самого Времени.

Воссоздав почти точные копии своих любимых мест, я взял от него самое лучшее — взял сам, потому что ожидая благ свыше, получишь лишь насмешку богов. У меня было время в этом убедиться.

Но я недооценил их изощренное коварство — в тот самый момент, когда я успокаивал себя полной безопасностью Этни и ее сестер, сработал сигнальный маячок.

Кто-то проник в Хранилище!

Не задерживаясь на размышления о немыслимости подобного, я перенесся в «поместье» и застал сестер — кроме старшей — в Тайной комнате, которая стала моим первым экспериментом с пространством, еще десять лет назад.

Вокруг младшей сестры, Гвендолен, витала чужая магия.

Ну как чужая — мне вполне знакомая. А я считал, что хорошо разбираюсь в людях… Похоже, Ардан решил, что может урвать от камней свою выгоду — не буду гадать, его ждет допрос, но то, как он пользовался девчонкой, младшей сестрой Этни, вызывало отвращение. Она же ему все и выболтала, конечно.

Войдя в полутранс, я отмотал время назад и увидел, что дух предателя покинул тело Гвендолен, когда сработала защита — и с шеи девчонки осыпался пепел от развоплощенного пергамента. Такого же, как у Этни. Считать, что было на нем, не составило труда.

Я усмехнулся. Ардан копал под меня — искал камни, чтобы сдать меня королю и самому стать магистром, конечно же. На то, чтобы самому воспользоваться камнями, у него не хватало ни ума, ни могущества.

Плохо, что у Ардана вторая копия пергамента, но вряд ли он сможет предъявить по ней что-то существенное. Нет, его можно не опасаться. В тело Гвендолен он больше не проникнет, я снял привязку, которую можно наложить только в постели, смешав кровь, пот, слюну и иные жидкости организма.

Хитрый подлец. И раньше меня бы это искренне восхитило — я всегда ценил хороших врагов и конкурентов, а сейчас… Что было сейчас?

Но важнее то, что Этни обо всем узнала.

Этни

Появление Киарана я почувствовала кожей. Пространство неуловимо изменилось, побуждая обернуться.

Он выпростал руку в сторону моей сестры, и она замерла, как была.

— Нет! Что ты с ней сделал?! — я подлетела, с опозданием схватившись за локоть.

— Легкий стазис, то есть… — он сделал неопределенный пасс рукой, а потом ей же и махнул, передумав разъяснять, — ничего страшного я ей не сделал, отомрет сама через полчаса. А нам нужно поговорить. Пойдем.

— Я могу выбрать, где мы поговорим? — под потрясенным взглядом мужа вышла из «тайной комнаты» в круглый зал и двинулась к первой двери, где лениво плескалось море.

Запах свежести и соли опьянял.

— Никогда раньше не видела настоящего моря, как и многих других чудес за следующими дверьми. Это настоящие сокровища, — я скинула туфли и шагнула в мягкие объятия воды. Наверняка при свете дня сквозь прозрачную гладь можно увидеть рой маленьких рыбок, — давно в детстве нянюшка рассказывала нам сказку. Про дракона, который желал владеть самым прекрасным, что есть на свете. Самым редким. Этот ящер многие годы копил богатства в своей пещере, владея ими единолично, в то время как народ той несчастной страны терпел лишения.

— В твоих глазах Дракон — это я? — легкий плеск позади возвестил о шагах Киарана по дну, — владеть сокровищами единолично слишком скучно, поэтому я хочу подарить их тебе.

Светлые боги, спасите от искушения. От искушения его голосом, от искушения владеть всем этим.

Я напомнила себе про камни и решительно развернулась к мужу.

Заманчиво. Но смог бы ты наслаждаться сочным куском мяса, проходя мимо длинного строя голодающих? — положила руки ему на плечи, — ты пытаешься убедить себя, что тебе не должно быть дела ни до кого, потому что когда-то никому не было дела до тебя. Но теперь все иначе.

Мой голос звучал спокойно и уверенно — даже слишком, но внутри под надежной броней все мое существо билось в истерике. Наверное, чуть дрогнувшие пальцы ее выдали, потому что Киаран накрыл тыльную сторону кисти своей — как мне на мгновение показалось, чтобы скинуть. Но он лишь невесомо поглаживал кожу, согревая и успокаивая.

— Ты до сих пор не поняла, Этни. Каждый в этом мире сам за себя. Если ты не возьмешь, это заберут другие.

— Каждый сам за себя… — безжизненным эхом повторила я, — даже мы с тобой?

— Нет, конечно, — муж порывисто привлек меня к себе, осторожно сжав затылок большими ладонями, — ты моя семья. Мы одно целое.

— Против целого мира, ты это хотел сказать? — глаза Киарана расширились, — но я не хочу быть против мира, даже зная, что рядом с тобой выстою.

— Этни… — он убрал за ухо прядь моих волос, — всякий, кто отдавал себя миру, всегда становился его жертвой, — на дне черных глаз поселилась печаль — или всегда там была? — представим, что я верну камни все до единого — знаю, что ты их уже увидела и сложила дважды два. Так вот, я их верну, — повторил Киаран, словно дразня просыпающуюся надежду, — но заберет кто-то другой, и очень скоро. Желающие никогда не переведутся. И их цели могут быть куда менее благими, нежели мои.

— Твоих сил достаточно, чтобы оградить Гору от чужого вмешательства.

— Возможно, если отдать их все.

— Но ты никогда на это не пойдешь, ведь так? — я видела ответ в антрацитовой черноте, холодной и беспроглядной.

— Представим, что я это сделаю, — Киаран разомкнул губы, когда я уже начала думать, что он уйдет от ответа, — и буду неспособен защитить тебя и твоих сестер. Стану беспомощнее старика. Бывшие маги — маги, по разным причинам лишенные сил, долго не живут. Увы, я не готов взойти на пьедестал мученика.

— Я не хочу, чтобы ты… — внутри все заледенело, стоило представить жизнь без него — и что-то подсказывало, что в случае с магами воскрешение не сработает, — неужели нет выхода?

— Выход всегда есть, — невыносимо нежное прикосновение к щеке, — ты можешь остаться со мной, любимая. Взять все, что я готов положить к твоим ногам. Либо ненавидеть меня за то, какое я чудовище.

Чудовище… Считала ли я Киарана чудовищем? Да отрекутся от меня светлые боги, нет. Но и принять его правду было сложно — хотя на мгновение яркой вспышкой ослепило искушение оставить все, как есть. Не задумываться о большем, жить с любимым мужем в неге и защищенности.

— Мне нужно подумать, как быть дальше.

Маг застыл, словно его самого настигло заклятие стазиса, и более не удерживал меня, позволив уйти.

Неимоверно тяжелый груз упал на плечи, сдавил спазмом горло, и из воды на берег ступила совершенно другая Этни, мне незнакомая.

— Я дам тебе время. Столько, сколько потребуется, — Киаран вышел следом, и наши следы причудливо переплелись на синеватом песке.

— И мы вернемся? — находиться среди этой красоты, пока в Иргендвоне бедняки задыхаются от дыма и смрада, было невыносимо.

— Если пожелаешь. И ты даже не спросишь, как называется это место? Я мог бы рассказать тебе про каждое из своей коллекции.

Прости, но я не могу. Ни смотреть, ни слышать.

Мы вернулись в столичный особняк утром — только лишь потому, чтобы не тревожить сон старшей сестры. Эта ночь — холодная снаружи и внутри, наверное, навсегда отпечатается в моей памяти. Я несколько раз просыпалась в холодном поту. Память просачивалась сквозь сон, как сквозь хрупкую дамбу, и легко ее ломала, сметая преграды. Как хорошо было жить в Гленуэ, не зная ни забот, ни тревог. Как хорошо было быть женой Киарана — пусть даже сосудом, раз это необходимо, но я с некоторой долей гордости выполняла свою роль и тоже не заботилась о большем. Теперь предстояло сделать выбор, от которого разрывало сердце. Одна радость — рогатое чудище больше не появлялось. Не иначе решило, что страданий с меня и без того достаточно.

— Служанка забыла передвинуть деление, — я потянулась к круглому резному календарю на стене.

Эй! Пергамент нагрелся — от Киарана пришло послание, и я открыла его с затаенной радостью — ничего не могла с собой поделать.

«Служанка ничего не забыла, просто во всем «Поместье Кридхеду» время не движется, как и в тайной комнате».

Так он пытается подтолкнуть к решению? Возможность жить в прекрасном месте, жить там вечно… сколько душа пожелает. Не это ли мечта?

Я тряхнула головой и спрятала пергамент в футляр, хотя было искушение зашвырнуть его в камин.

К завтраку спустилась молчаливая и хмурая — и встретилась с такими же безжизненными статуями сестер, напоминающих тени самих себя. Точнее, траур источала младшая, которой доступно объяснили, чего хотел Ардан (с поправками на правду о камнях) и почему они больше не смогут видеться. А старшая… она всегда сливалась со своим окружением, перенимая его признаки и стараясь не выделяться.

— Ардан должен со мной объясниться!!! — фарфоровая чашка с золотым ободком полетела со стола, — я прямо сегодня пойду к башне Ордена и потребую ответа! Пусть меня сопровождает этот увалень, Баэдан, он для этого здесь служит…

— Ты что же, влюбилась, сестрица? — неожиданно язвительно спросила Гвервил, — настолько, что готова унижаться перед тем, кто наводил на тебя чары и хотел обокрасть милорда Магистра?

— Как ты можешь… — младшая скомкала салфетку, — много ему чести! Еще и вор… несостоявшийся. И из-за него мы покинули поместье так скоро, чтобы милорд Магистр смог расследовать без помех…

Мы с Гвервил переглянусь, и от Гвендолен это не укрылось.

— Я не люблю этого мерзавца, не люблю!!! — вскричала она, поднявшись из-за стола… и разрыдалась, — ненавижу!!!

Все ясно. Ущемленное самолюбие вкупе с влюбленностью и обрушившимися надеждами. Кто знает, чем краснолицый отравлял разум Гвен.

— Пойдем вместе, если хочешь.

Сама не знаю, что на меня нашло. Проще было бы запретить любой выход в город, дать указания управляющему ни под каким предлогом не выпускать, и все дела. Но, наверное, я слишком хорошо знала свою сестру. Если она что-то вобьет себе в голову, то обязательно добьется своего — и кто знает, к чему это может привести. А так, во всяком случае, сестра будет под моим присмотром.

К тому же я была практически уверена, что Гвен и на порог к магам не пустят, но часть энергии она уже выпустит по пути. Или даже раньше…

— Спасибо, — она бросила короткий благодарный взгляд, — только прямо сейчас! У меня кусок в горло не лезет.

Экипаж приготовили в рекордные сроки, и мы вместе с ревнительницами нашей чести — старыми компаньонками — во главе с Баэданом выехали за ворота особняка.

После чудес, увиденных в «поместье Кридхеду», наколдованный воздух Иргендвона был как запах цветочных духов по сравнению с ароматом лугового разнотравья посреди огромного поля. До чего здесь тягостно, а каково простым людям в бедных кварталах, за пределами погодного купола…

Внезапно экипаж дернулся, извозчик что-то крикнул, и колеса встали.

— Мне страшно, — вжалась в сидение Гвен — та самая Гвен, что собиралась призвать к ответу ушлого Ардана.

Секунду поколебавшись, под осуждающим взглядом старой Айге я откинула занавеску. Вдоль дороги стояли женщины — одетые как леди, в руках они держали деревянные таблички с кричащими надписями.

«Долой магистра!», «Да сгинут черные шахты!» и все в таком духе. Но меня заинтересовала другая, призывающая вступать в ряды благотворительного женского клуба.

Я сама толкнула дверцу и сбежала по ступенькам, что совсем не подобало моему положению, но меня это не волновало.

— Миледи… — из груди вырывалось тяжелое дыхание, — я бы хотела помочь.

Женщина оглядела с ног до головы меня, затем экипаж, откуда я вышла, и расцвела улыбкой, почти преобразившей худое невыразительное лицо.

Интересно, она бы так же улыбалась, если бы господин Флинн приказал снарядить карету с гербами Кридхеду. Но в связи с беспорядками в последние дни муж велел пользоваться экипажем без опознавательных знаков. Хорошо, если бы строгая дама с табличкой просто крикнула убираться по добру, по здорову. А то и запустила вслед тухлым овощем.

— Мы рады, что в городе все больше сознательных леди. Всякий, кто хочет добровольно помочь городу — и особенно страдающим беднякам, может пожертвовать часть жизненной энергии на расширение погодного купола. За сутки мы собрали достаточно, чтобы подарить немного солнца двум шахтерским кварталам!

— Где это можно сделать? — я поняла, что искренне хочу участвовать. Хотя бы частично искупить вину мужа.

— У башни магов, миледи.

Я не ослышалась? Да сегодня все дороги ведут к Ардану.

— Этни, вернись! — лицо сестры бледнело в окошке за занавеской.

— Благодарю, мы с сестрой тотчас выполним свой долг.

— По светлым дням* мы собираемся в Клубе добросердечных горожанок, что основала леди Камилла Бэрк, приходите!

— Непременно!

Посетить определенно стоило — хотя бы для того, чтобы узнать, имеет ли к этому сообществу отношение король нищих.

Поклонившись, я подобрала юбки и юркнула обратно в экипаж, куда меня буквально втащили в две руки. Баэдан, как ни странно, оставался невозмутимым и даже — если не показалось — посматривал на сестру и компаньонок с долей насмешки.

Карета впереди как раз смогла обогнуть небольшую толпу, и наш извозчик щелкнул кнутом.

— Этни, это повстанцы, о которых предупреждал господин Флинн! Нас убьют!!! Господин маг, скажите, это правда??

«Увалень» превратился в «господина мага», как забавно.

— Всего лишь безобидный пикет, к тому же приносящий городу пользу. Леди не лгала насчет погодного купола.

— Безобидный? А как же «Долой магистра»? Чем он им не угодил?! — голос Гвен сорвался на визгливые нотки, заставив мага поморщиться.

— Пока есть власть, всегда найдутся недовольные ею, миледи. Здесь Вам не о чем беспокоиться, вот в нижних кварталах все возможно, а под куполом Вы в полной безопасности.

— Я бы хотела… я бы тоже хотела отдать часть энергии для купола, как Этни.

— Миледи?! — вопрошающий взгляд предназначался мне, и я его смело встретила.

— Если эта… процедура… безопасна, то я желаю помочь городу.

— В целом абсолютно безопасна, но вызывает упадок сил минимум на неделю. И если я могу позволить принести жертву Вашей сестре, то Ваши силы, миледи, официально принадлежат Магистру. Только он, как супруг, имеет на них право. И только он может принимать решение в данном вопросе.

*по выходным, на календарях отмечаются на светлом фоне.

Я аж выпрямилась, не веря своим ушам. Как это? То есть, меня купили, как корову на рынке, а мне даже молоком… тьфу ты, своими силами распоряжаться не дозволено?

Сглотнула — раз, два, чтобы уменьшить ком в горле. Так и есть. Жена мага принадлежит магу, вместе со всеми потрохами. Но до чего это мерзко осознавать.

— Понятно, — больше обсуждать здесь было нечего. По крайней мере, с таким же бесправным Баэданом, — как проходит процедура?

Гвен при этом встрепенулась.

— Просто кладете ладони на проекционный шар, соответствующий куполу… — маг замялся с объяснениями, — скоро вы сами все увидите, миледи. Если Вы, миледи Гвендолен, не передумаете.

— Ни за что, — сестра подняла упрямый подбородок, — но сначала негодяй Ардан.

— Простите сердечно, но… Могу я спросить, для чего Вам мой бывший коллега?

— Бывший? — сказали мы одновременно.

— Насколько мне известно, лорда Ардана отстранили от должности и выслали из королевства. Так вы… погодите, — до сопровождающего начало доходить, — к нему ехали? Я полагал, что к Его Магичеству…

— Поверь, так лучше, — я накрыла руку закипающей сестры своей ладонью, призывая вернувшуюся силу, чтобы успокоить.

Все-таки в раздельных спальнях есть свой неоспоримый плюс — сила восстанавливается быстрее. Намного. Без нее я чувствовала себя калекой. Рыцарем без доспехов и оружия, музыкантом без голоса и инструмента.

Видимо, нельзя иметь все и сразу. Чем-то нужно жертвовать, снова делать выбор… Порой казалось, что я обречена на заведомо неверный шаг.

Да я была куда счастливее, когда все решали за меня, и его вовсе не приходилось делать. Нет, вернуться назад не хотела — просто потому, что выросла из «той Этни», как вырастают из старого платья.

Но что же мне делать?

Тем временем экипаж остановился, встав в одну линию с другими у обочины — мы въехали на территорию магистрата, а я за своими мыслями даже не заметила.

Даже странно, что раньше не представлялось случая увидеть башню магов. И нет, здесь не было ни архитектурных изысков, ни поражающего воображение изящества. Если бы наша земля была домом, то башня могла считаться его трубой — серой четырехгранной трубой, уходящей в небо.

Мрачное сооружение с длинными узкими окнами, оно подавляло своей неприветливостью с первых секунд. Но что самое пугающее, так это сполохи разноцветных молний на его вершине — то лилово-малиновых, то ослепляюще-белых.

— Энергия погодного купола, — пояснил Баэдан, заметив на взгляд, который перешел вниз.

Не доходя до середины, по стенам башни стекали синие штандарты с вытканным гербом Кридхеду — по три на каждой. Куда шире окон, между которыми они располагались. Я представила, сколько мастериц потребовалось для одного такого полотнища, и сбилась со счета.

Да, при всей своей неприветливости башня магов впечатляла.

— Если Вы не передумали, миледи, — Баэдан как-то мигом выправился и стал казаться выше, чем он есть, — то следуйте за мной.

Внутри нас ожидали тихие переходы, винтовые лестницы — и кабинет, по размерам меньше нашей кухни.

— Господин погодный маг, — наш сторож обменялся кивками с каким-то сухеньким старичком, сразу поднявшимся при виде нас с Гвен, — леди желают сделать пожертвование силы для купола.

— Сейчас-сейчас! — словно пытаясь нас убедить, что он еще резв и бодр, как воробей (коих на улицах Иргендвона не видели больше года) маг выскочил на середину кабинета, как шут из короба. И начал чертить в воздухе нечто, из-за чего всплывали мерцающие схемы и цифры, и наконец появился полупрозрачный «купол», диаметром с большую безвкусную шляпу, виденную у кого-то намедни.

— Повторяйте за мной, юная леди, — старик заискивающе обратился к Гвендолен, что выступила вперед, — Я… здесь назовете свое имя… добровольно и безвозмездно дарую часть своих жизненных сил. Отсутствие принудительного воздействия подтверждаю. В свидетели призываю… назовите своих свидетелей.

Сестра эхом вторила шелестящему голосу орденца, назвав наши имена, и по коже пробежали мурашки. А если тот возьмет больше, чем нужно? Все-таки я маг, пусть тайный и толком необученный, а Гвен обыкновенный человек.

Я взглядом кричала Баэдану, но страж оставался спокоен. Что ж…

— Положите руки на проекцию, — последовал приказ, и зачарованная Гвен коснулась купола. Томительное мгновение… и ее всю, начиная с ладоней, охватил слепящий свет. Он застил глаза полностью… и стремительно схлынул. А Баэдан едва успел подхватить ослабевшее тело.

— Миледи, я об этом предупреждал. Но, клянусь светлыми богами, с вашей сестрой все будет в порядке.