Глава 8 Сила и слабости

Киаран

Мне было не по себе от «видений» Этни — какие демоны ее терзали и за что? Как бы я хотел оградить ее, эту хрупкую девочку, от кошмаров, порожденных ею самой. Я был в этом уверен, вот только откуда в такой светлой душе настолько темные образы?

Я был готов сидеть преданным псом у ее постели и отгонять любую тень. А вдруг причина кошмаров во мне?

— Влюбленный дурак.

Послышалось?

— Ты, Кир, дурак дураком.

— Ингерн? — вот уж не ожидал, — после того, как ты подсылала молодого Сеарта, чего ты хочешь от меня? Понимания? Сочувствия?

Бывшая подруга осмелилась явиться в мой кабинет и теперь сидела на подлокотнике кресла для посетителей, качая длинной, затянутой в черную кожу, ногой. Сапоги выше колена подчеркивали ее красоту, и магичка об этом знала.

— Ты не можешь меня винить за то, что я все еще люблю тебя. И пытаюсь вернуть, да.

— Ты спала с Сеартом! — этот факт меня уязвлял, хотя, казалось бы, не должен. Нет, Ингерн интриговала за моей спиной, это непростительно.

— А ты ревнуешь? — она запрокинула голову, открыв белоснежную шею, — я успела забыть этого мальчика. Знаешь, что я сделала первым делом, как открыла дверь Мира на изнанке?

— Нет. Что? — и к чему эти театральные паузы, никогда их не любил. Или мне просто было интересно, что она скажет?

— Выспалась!

— Я рад за тебя, — попытался снова уткнуться в бумаги, но гостья не замолкала.

— Три дня. Три самых счастливых дня я просто дрыхла, и без ущерба для всего остального мира и нашей работы, представляешь?

— Насчет ущерба я бы поспорил.

— Ты улыбаешься! Значит, скучал, — брюнетка вскочила с кресла и закружилась по паркету, — тебе не хватало меня, признайся, Кир. А знаешь, что я сделала после случая с Сеартом? — поймав мой взгляд, продолжила, — я медитировала в горах, тобой воссозданных. Шестьдесят дней. Только ты и ветер, и огонь, и тренировки. Мне не хватало только одного.

— И чего же? — я даже привстал со своего кресла.

— Тебя. Я поняла это уже на второй день, но с твоим отсутствием меня примирял твой мир. Он весь соткан из твоей энергии, я дышала ей и не могла надышаться. Понимаешь, о чем я, Кир? Хочешь, попробуем сбежать туда вместе? Остальной мир нас не потеряет, мы вернемся в тот же день, в тот же час. Твои бумаги никуда не денутся.

Ингерн была непохожа на себя прежнюю — точнее, на ту, что я наблюдал последний десяток лет. Она походила на себя в юности — такую же воодушевленную, живую, полную чистых эмоций. И это подкупало.

— Я знаю, что ты терзаешься из-за горы, из-за купола, из-за камней, в почки их темным богам. Все потому, что ты создал два кармана вместо одного, вот и результат. Верни часть камней, развоплоти второй мир, и пойдем вместе со мной в первый. Он будет нашим общим раем…

— … На изнанке ада, — со смехом закончил я нашу старую присказку, которая сейчас оборачивалась суровой правдой. Под адом мы подразумевали жестокость и несправедливость этого мира, и не более того, но теперь гибла земля. И демоны бы с ней, но Тьма, она же Пустошь, разрасталась, — я не могу, Ингерн, — теперь я был серьезен. С камнями что-нибудь решу, а пойти сейчас с тобой… Я поклялся…

— Этни, — сказала Ингерн за меня, — я не рассыплюсь, если ты назовешь ее имя в моем присутствии.

— Нет, я не могу предать ее, у нас не «свободные отношения» и мы не водим любовников в общую постель.

— С ней все иначе? — щелчок пальцами выдал волнение магички, — а ты знаешь, что твоя праведная женушка скрывает от тебя Дар?

— Какой еще Дар? — я вышел из-за стола.

Вот она, истинная Ингерн, а то, что мне показалось, и от чего вскрылись старые нарывы на сердце, лишь притворство.

— Прости, что следила. Но на цветке, подарке «поклонника», маячок показал магическое воздействие. Хочешь, сам посмотри, — и магичка создала сферу, в которой сквозь мелькающие магосимволы удалось разглядеть сухое растение, что наполнялось соками и жизненными силами.

Я заскрипел зубами. Если распознать мага слету не так-то и просто, то маячок фиксировал все. Так я немногим раньше вышел на предателя Ардана.

— Есть подозрения, что она шпионит на городскую оппозицию, — Ингерн, похоже, взялась меня добить, — доносит сведения о тебе. Уж прости, что снова следила — мои люди следили, но после случая с цветком мы утроили усилия.

— Она не могла!

— Думай как хочешь, но она скрыла от тебя, своего законного супруга, Дар. А это не бородавка под коленом и даже не семеро голодных родственников, упавших тебе на голову. Подумай, Кир, и приходи. А я буду ждать.

Шок, просто шок — вот что я чувствовал.

Все сильные маги в столице наперечет, но в провинции, где народ плохо представлял себе, что это такое, многие зарывали свои задатки в землю. И Этни вполне могла просто не знать. До поры.

Все-таки Ингерн права, какой же я дурак! Дар впервые просыпается либо входит в полную силу (если маг достаточно силен) после инициации. Я инициировал магичку. Целительницу, по всей видимости. До определенного момента Этни могла и не понять, чем обладает, ибо такой дар обычно слабовыраженный. Но зато теперь понятно, откуда ее Свет. Понятно, почему после наших совместных ночей она отдает мне столько энергии. Вот только еще не было прецедента, чтобы женой мага становилась такая же одаренная. Получается, я ее обкрадываю каждый раз. Поэтому Этни и не обнаружила в себе силу.

Но как так получилось? Это против кодекса, против законов природы. Есть маг, есть его резерв. Что же делать двум магам, одному (тому, кто сильнее) подавлять другого (более слабого)?

Виски заломило, и я бессовестно открыл портал на «земли Кридхеду», нырнул в свой виртуальный карман — чтобы подумать без свидетелей. Я выбрал круглую каменную площадь древнего города, камни которой сдавали позиции яростному напору природы. Над площадью когда-то был такой же каменный купол, но от него остался лишь остов, а прореху затянули лианы и другие ползучие растения.

Сама того не ведая, в порыве очернить мою жену, Ингерн оказала мне услугу.

По редким всплескам Этни могла и не понять, что с ней происходит, а теперь я смогу помочь. В шпионаж на опрозицию я не верил ни на грош, Этни была последним человеком на земле, кто смог бы шпионить за тем, кому признавался в любви.

Бедная девочка, одна наедине с незнакомой силой, и теперь ее странные видения получали некоторое объяснение. Хм, если это то, о чем я думаю, то ее инициация проходит не совсем гладко — и, грубо говоря, затянулась. Из-за страха или неприятия, скорее всего. Что бы ни было, Этни нуждается в моей защите и поддержке.

Призвав мысли к порядку, переделав завалявшуюся работу и полностью отдохнув, я вернулся — в тот момент, откуда вышел, но в другом месте. Дома, где ждала Этни.

И вот тут меня словно сокрушило ураганным ветром.

Слабовыраженный дар, да? Еще на подходе к особняку я почувствовал энергетику жены и заледенел в немом восхищении — и страхе. Ее Дар вырос до уровня Абсолюта, по шкале магов. Стал равным моему. Вот только чем он грозит нашей семейной жизни? В лучшем случае, две равноценные силы сметут друг друга, схлестнувшись в схватке. Погибнут, самоуничтожившись. В худшем же… В худшем то, что сейчас происходит с землей, покажется детской сказкой.

Этни

Энергия внутри меня бурлила, перед внутренним взором показывая картинки того, что я могла сделать прямо сейчас — например, исцелить все недуги в столице — и волна докатилась бы даже до бедных кварталов. Или наколдовать в этой комнате оранжерею, оплетя стены не иллюзорными, а настоящими ветвями. Напитать жизнью сухие зерна, так чтобы на задних дворах уже завтра зеленели побеги. Или развоплотить клетки вокруг камней. Вернуть их горе и прекратить разгул серого пепла.

Но решиться на этот шаг без одобрения Киарана я не могла. Даже если он потом не согласится. А ведь он скорее всего откажется и не бросит недавно достигнутую мечту всей жизни ради меня, которую знает несколько месяцев. Последняя мысль становилась все более навязчивой, пока я ходила по комнате, а первая эйфория сходила на нет. И отчего-то жгло лоб, словно я оцарапалась, сняв кожу.

— Этни, — муж воплотился бесшумно, но я почувствовала его появление. Стоя к нему спиной, я ощущала яркий огненный шар, по неведомой причине не желающий причинять вреда. Пока… — Этни, я все знаю и чувствую твою силу. Прости, что не понял раньше и не помог тебе ее принять.

Муж обнимал, чувственно целуя шею, и я не сдержала стона. После всего напряжения, что на меня свалилось, словно снежная лавина, мне было необходимо забыться.

— Не здесь, — Киаран очертил знакомую дверь, — в этом мире нам небезопасно быть вместе.

— Как это? — я вывернулась, оказавшись к нему лицом.

— Понимаешь… мы с тобой связаны магически, я твой муж, а ты моя жена. Я маг, а ты…

— Твой сосуд, знаю.

— Насколько преемлемо будет брать энергию у того, кто равен по силе? — Киаран горячо зашептал на ухо, — раньше прецедентов не было. Маги никогда не женились на магичках. Подумать только, Этни, ты магичка… Мне предстоит привыкнуть к этому.

— Боишься, что я возьму твою энергию? — я иронично подняла бровь, получая удовольствие от подзадоривания мужа.

— Никто не знает, как отреагирует моя и твоя Сила. Может случиться нечто скверное, и я не хочу причинить Иргендвону еще большего вреда.

— Кстати, насчет него… — хорошо, что он сам начал, потому что я не знала, как подойти к этой теме, — помнишь, ты говорил, что твоих сил не хватит, чтобы вернуть камни и возвести должную защиту? Так вот, я смогу помочь тебе.

— Ты хочешь уничтожить поместье, — голос Киарана похолодел, и муж отступил на шаг, разрывая мое сердце на части, — что ж, ты права. Люди не должны страдать.

— Если ты согласен, то почему отдаляешься от меня? Скажи, что ты думаешь на самом деле. Киаран! Возможно, ты считаешь, что я назойливая пигалица, которая хочет разрушить то, к чему ты так долго шел? Скажи правду!

— Я… не знаю, что думать, Этни. Нам обоим надо успокоиться, а потом решать.

— Решать, как быть дальше? — если наша магия может взбунтоваться при близком контакте, а единственное место, где он, этот контакт, возможен, следует уничтожить, то сам наш брак оказывается под угрозой.

Клянусь, Киаран прочел мои мысли по глазам.

— Мне нужно побыть одному. Взвесить все «за» и «против» и найти правильный выход. Я не хочу… тебя терять, Этни.

Лоб обожгло, словно каленым железом, и я с трудом подавила вскрик. К несчастью, муж отнес гримасу боли на свой счет и кивнул, выйдя в дверь из воздуха. Отправившись в свой изнаночный мир.

Эйфория от обретения Силы схлынула окончательно, просочившись глубоко под землю и заняв ровно противоположную точку отчаяния. Что же мне теперь делать?

Все благостные мысли, наполнявшие меня до прихода Киарана, ушли, и даже призвав волю, я не могла принести миру пользу. Наоборот, едва сдерживалась, чтобы не «омолодить до размера клетки» всех в городе, начиная с чрезмерно шумных сестер, которые вздумали играть в подкидного Шута и то и дело громко смеялись. Только под утро я смогла заснуть — и разомкнула глаза где-то ближе к обеду. И то потому, что лоб снова жгло.

Там, где коснулся поцелуем король нищих!

Киаран мне рассказывал, какую привязку наложил на Гвен подлец Ардан. И со мной, похоже, происходило нечто подобное. К счастью, между мной и королем не зашло дальше. Слава светлым богам!

Я призвала Силу, чтобы исцелиться, но то ли у меня случай сапожника без сапог, то ли привязку так просто не снять.

Он хочет, поняла я отчетливо, чтобы я пришла к нему. Но зачем? Помочь? Отнять Дар?

Ну ничего, пусть только попробует — будет ползать и агукать. Конечно, благоразумнее было бы предупредить Киарана, но меня обуревал стыд, стоило только представить вопрос о привязке. Признаться, что меня трогал чужой мужчина. Нет, не стоило усугублять и без того сложные отношения.

Я взяла с собой Айге и бессменного Баэдана, который, наверное, проклял день нашего приезда в столицу.

— Хочу проветриться, — я еще не знала, куда именно поеду, но догадывалась о месте встречи.

И верно, король нищих был консервативен — боль привела меня на площадь светлых богов.

Почему боль? А в прямом смысле, она уменьшалась по мере приближения к цели.

— Мне нужно помолиться, — эта отговорка действовала безукоризненно, и я спокойно ступила под тень огромных статуй. Двенадцать величественных исполинов, я едва доставала до колена одной из богинь.

Тишина не казалось, как обычно, умиротворяющей, напротив — заставляла вздрагивать от мало-мальского шороха собственной юбки. В какой-то момент показалось, что Его Подземничество не придет, и я собралась возвращаться, как фигура Хорана выросла буквально из-под земли. Какой каламбур однако, сказывались нервы. Конечно же, я просто не заметила его появления в темноте.

— Миледи Этни, — никогда, наверное, не привыкну к его новой внешности. Мое собственное творение… ну и матушки природы, и наследственности.

— Милорд Хоран, — ответила я в тон, — не соизволите ли снять привязку с моего лба, а то негоже чувствовать себя козой на привязи.

Мужчина усмехнулся.

— Так она снята, потому что выполнила свою задачу — привела Вас ко мне. Простите великодушно, но иначе я не мог, за моими людьми усилили слежку. Я вижу, Вы воспользовались моим советом и не стали убегать от… видения.

— Оно не оставило мне выбора.

Хотя, если подумать, я могла позвать Киарана, но не стала этого делать.

— Что Вы от меня хотите?

Король нищих шагнул вперед, но я выпростала руку перед собой и отступила на шаг — еще новых привязок мне не хватало.

— Как и раньше, Вашей помощи. Раз боги одарили Вас поистине огромной силой, было бы неправильно использовать ее только ради личных нужд, разводя садик под окном. Понимаете, о чем я толкую?

— Я и не собиралась! — слова Хорана хлестнули пощечиной.

— Конечно, миледи, простите. Я и не смел усомниться в Вашей добродетели. Но должен сказать, что Пустошь разрастается с каждым днем, умирают поля, скот, дети. Понимаю, как непросто женщине решиться, это задача мужчин, но у нас нет выбора.

— У нас…?

— Мы все в одной лодке. Достаньте камни, верните горе — если можете. Спасите город и все королевство. Пожалуй, тогда я бы даже поборолся за престол и сделал Вас своей королевой. Этни — королева Иргендвона, чудесно звучит, — Его Подземничество одарил меня долгим взглядом, заставив поежиться и пожелать спрятаться поглубже в тень.

— Простите, но Вы прекрасно знаете, что я замужем…

— За магистром, который не простит Вас. Или Вы и правда думаете, что он безропотно согласится отдать то, за что ему было не жаль целый город? Вы Свет, Этни, а он — Тьма.

Хм, вот в своей принадлежности к Свету я очень сомневалась. Когда душа в разладе с разумом, ничего светлого во мне не было.

— А Вы, значит, Свет? — я иронично прищурилась, ожидая ответа, — мне кажется, в каждом из нас намешано и того, и другого. Вот Вы — желаете королевству добра и в то же время склоняете к измене добропорядочную леди.

— Я всего лишь хочу помочь принять правильное решение. Из опасения, что в страхе остаться одной Вы допустите ошибку. Для Вас, женщин, это важно.

— То есть, только лишь поэтому? — мне отчего-то стало смешно.

— Нет, конечно! Вы мне по-настоящему нравитесь, Этни, — он попробовал взять меня за руки, но я уклонилась, — и Вам не кажется, что наши пути пересеклись неслучайно? Наши цели на удивление схожи, и в этом видится промысел богов.

— Я Вам полезна, и ничего более, — теперь мой голос был холоден. Я надеялась, что смогу остудить пыл собеседника и свести все намеки на нет. Однако собеседник привел несокрушимый аргумент.

— С Магистром Кридхеду Вы не сможете иметь детей. Его магия такой полярности, что не допустит.

Сердце ухнуло куда-то в пропасть. И не то чтобы я не знала — прекрасно знала, но напомнить об этом сейчас было жестоко.

— А моя собственная, Вы хотите сказать, допускает?

— Да. Я могу дать Вам настоящую, полноценную семью. Власть, деньги, славу — и не темную, как у Вашего супруга, которого боится и ненавидит полкоролевства. Ваше имя будут прославлять поэты и менестрели. Я положу к Вашим ногам все, что пожелаете.

— Благодарю, милорд… Хоран, — пожалуй, я слегка опешила от такого напора, — я бы обязательно согласилась, но между мной и Вашим щедрым предложением стоит обстоятельство непреодолимой силы.

— Конечно, понимаю, — он склонил голову, — Вы считаете, что любите Киарана, что он любит Вас, и любовь сильнее, и я не смею с Вами спорить. Просто знайте, что я всегда готов подставить свое плечо.

Отвлекать Киарана от работы я не хотела, поэтому смиренно ждала дома — и понемногу осваивала Дар, подсознательно желая привлечь к себе внимание мужа. Сначала я, как и планировала, отправила волны Силы на исцеление — правда, убедиться в том, что они подействовали, смогла лишь после обеда. Не будь на наших воротах герба Кридхеду, отпугивающего почти всех соседей, то узнала бы раньше — о том, что на город «снизошла благодать богов». Король повелел устроить празднество, и столица уже готовилась к вечернему торжеству.

Слушая запинающуюся от волнения леди Грасс из дома напротив, со слезами счастья рассказывающую о чудесном исцелении сына, я и сама едва сдержала слезы радости.

Вторая волна силы должна была пробудить поля — но результат покажется только спустя неделю, когда наступит месяц Сауэн. Откуда мне это известно? Дар делился знанием, каким-то непостижимым образом. Неизвестно, как скоро Пустошь снова захватит власть, если ничего не сделать с камнями, но пока я об этом предпочитала не думать. Не удержалась и наколдовала цветок — и вот его, зависшего в воздухе над моей рукой, увидела Гвендолен.

— Ты… магичишь?! Этни?! Но как?! Гвер, иди сюда скорее!!!

Ну, вот мы и обошли чары запрета.

— О****еть, — прошептала младшая портовое ругательство, — тебе и муж достался на блюдечке с голубой каемочкой, и Дар приплыл в руки. Как давно?

— Как себя помню, я могла оживить увядший цветок… или птицу, — я постаралась не принимать близко к сердцу тон сестры, — исцеляла тайком, пока Бекума не запретила. Она сказала, что владеть таким Даром опасно.

Пока Бекума не запретила… рассказывать! Все было настолько очевидным, что я удивлялась собственной недогадливости.

Нянюшка наложила чары, больше некому! Но как? Неужели она владела магией? Это уже неважно — Бекума хотела оградить меня от жадных до чужой Силы. Даже родная сестра смотрит косо и завидует, что говорить о таких, как король нищих? Какой бы мед он ни вливал в уши, у меня не было ни одного основания верить на слово.

— А я сейчас вспоминаю те чудеса, что показывала, Этни, — старшая Гвервил задумчиво улыбалась, — Гвен была слишком мала, чтобы помнить, а потом и я позабыла, принимая за детские фантазии, — она вздохнула и приблизилась к цветку, все еще парящему над моей рукой, — в детстве мы были так дружны. Никаких перепалок из-за игрушек, платьев или мальчишек. А потом… что же пошло не так?

— Однажды я подслушала разговор родителей, — неожиданно заговорила Гвен, — в двух словах, они обсуждали, сколько выгоды смогут поиметь на моей красоте. Перечисляли женихов, среди которых был и старый лорд Бэрк. Спустя пару недель он заявился в замок лично…

Я смутно припомнила грузного неприятного старика с вечной одышкой и запахом кислого вина, который с видом доброго дядюшки постоянно пытался усадить нас с сестрами на колени, а мы убегали. А Гвен тем временем сестра продолжала.

— Тогда мать пригласила меня в кабинет к отцу, вот только вместо батюшки там были мать и… лорд Бэрк. Она объявила о нашей помолвке, даже не спросив моего мнения.

— Быть того не может… — мы с Гвер прижали руки к лицу, при этом цветок упал под ноги. С нами такими подробностями не делились — я помнила только старого другого отца, лорда Бэрка, который протягивал руку помощи в непростое для нас время.

— Я тогда устроила истерику, прямо на глазах матери и Бэрка. Кричала, что люблю Марвина — у нас тогда была любовь, чистая и невинная, как первый снег, — эти слова упали с горькой иронией.

— Марвин? — непонимающе уточнила я.

— Счетовод, — тем же безжизненным голосом ответила сестра, но, когда наши глаза встретились, в ее стояло столько невысказанной боли, что мне стало не по себе, — мы даже планировали сбежать и тайно пожениться. После приезда Бэрка Марвина выгнали, а после скандала в кабинете мать пообещала крепко наказать меня. Но лорд убедил матушку этого не делать. Он решил все сделать сам! Выманил меня в деревню тем же вечером, я думала, что письмо от Марвина, и в волнении даже не обратила внимания на почерк. Он затащил меня в заброшенный сарай и там делал… страшные вещи. Наутро я хотела в буквальном смысле умереть. Я думаю, отец о чем-то догадался, потому что ноги больше не было этого старого пердуна в нашем замке.

Я не стала одергивать сестру за ругательство. Моим единственным желанием в тот момент было отомстить за нее, тогда еще почти ребенка. Уничтожить человека, который над ней надругался. Дотянуться до него силой и обратить в прах…

— Этни! — видимо, что-то такое отразилось на моем лице, что сестры испуганно на него уставились. Даже Гвен.

— Ты никогда… не рассказывала.

— А как я должна была рассказать? Снова пережить это даже в своей голове казалось немыслимым. И я боялась, что если кто-то узнает о моем унижении, это будет равносильно тому, что на меня повесят позорную бирку. И каждый сможет без зазрения совести плюнуть.

Все эти годы я старалась быть той, кого больше не смогут унизить и растоптать. Но мои усилия были тщетны. Единственный мужчина, которого я смогла полюбить с тех самых пор, предал меня. Грязно использовал — ради удовлетворения похоти и чтобы подобраться к твоему мужу.

— Гвен, Гвендолен. Иди сюда.

Сестра не сдвинулась с места, поэтому мы с Гвервил взяли ее за руки и подвели к софе, — мы не стали любить тебя меньше, из-за того, что с тобой произошло. И свою бирку ты носишь сама, все эти годы. Сними ее, и поймешь, насколько свободнее станет дышать. Мне тоже не все принесли «на блюде с голубой каемкой» — когда я выходила замуж, Киаран меня обманывал. Использовал как овцу, договорившись с давней любовницей, сколько состричь шерсти.

— Да быть не может…. — отзеркалила она нашу с Гвер фразу, — и магистр до сих пор…?! — глаза Гвен расширились размером с то самое блюдце.

— Нет, — ну, я надеялась, что нет, — но и сейчас проблем не меньше. Получив свою силу — точнее, пройдя инициацию, я, похоже, теряю свой брак.

Слово за слово, как нарастающая лавина, я рассказала об изнаночном мире, том поместье Кридхеду, где нам довелось недолго «погостить». О разговорах с Киараном, о невозможности иметь детей и о предложениях короля нищих.

И поняла, какой груз сбросила с шеи. Правильно повторяла Бекума — "иногда нужно просто говорить друг с другом". Просто говорить…