Глава 1 Безумная свадьба

На свадебном пиру я сидела по правую руку от мужа — подумать только, мужа! Сестры остались дальше, там, где размещали незамужних девиц и вдовствующих дам. Шуты жонглировали свежесорванными яблоками под задорную игру менестрелей, Киаран подкладывал то ароматные куски прикопченного мяса, то нежную рыбу, но я едва ли могла что-то проглотить. То и дело кто-то из шутов начинал декламировать экспромт в честь новобрачных, и большинство стихов заставляло меня краснеть. Но гости одобрительно хлопали и смеялись, даже строгие матроны, сейчас разрумяненные вином.

От того самого вина и шума голова быстро разболелась, но мне и в голову не пришло попробовать воспользоваться своими способностями — вдруг что-то пойдет не так, на глазах у всего замка?

Внезапно я почувствовала, как Киаран осторожно сжал мою руку под скатертью — словно говоря, что все в порядке.

— Потерпи еще немного. И съешь, наконец, что-нибудь.

Он обмакнул кусочек баранины в брусничный соус.

— Открой ротик, Этни.

Я машинально съела и с опозданием заметила, что на нас смотрят.

— Ты королева этого вечера, — теплое дыхание лорда Кридхеду коснулось моих волос, — самая прекрасная женщина в замке. Держись с высоко поднятой головой.

Наверное, мы и впрямь были очень красивой парой — учитывая мое баснословно дорогое платье и то, как мужественно смотрелся Киаран в своем праздничном дублете — черном с бордовым. Стоило оказаться слишком близко к нему, как сердечный ритм выплясывал джигу. Наверное, я никогда не привыкну к животной притягательности своего… теперь уже мужа. Никогда не смогу относиться к нему совершенно спокойно, как моя мать к отцу. Как знать, вдруг когда-то она так же замирала от волнения?

Порой я ловила восхищенные и откровенно завистливые взгляды. Возможно, кто-то до сих пор сожалел, что не удалось выдать за магистра собственную дочь или племянницу. Что судьба улыбнулась мне.

Тут отец встал и хлопнул в ладоши, подавая знак к началу танцев. Не завидую тем, кто набил живот всем, чем можно, потому что традиционные свадебные танцы были стремительными и, по слухам, раньше считались исключительно частью шаманских обрядов.

Киаран встал следом за лордом Гленуэ и предложил мне руку.

— Леди Кридхеду, окажите мне честь.

— С удовольствием, — вложила ладонь в его и позволила вовлечь себя в нарастающий ритм. Этот танец, к которому тотчас присоединились гости, предполагал довольно много контакта с партнером — например, сейчас руки Киарана приподняли меня за талию и закружили. В какой-то момент я не удержалась от счастливого смеха, и когда поймала взгляд мага, то увидела, что небольшая морщинка у переносицы мужа впервые разгладилась.

Каким-то шестым чувством — иначе как объяснить, что я вообще это ощущаю? — я понимала, что на нас направлено повышенное внимание. Даже танцующие, вместо того, чтобы смотреть друг на друга, сворачивали шеи в нашу сторону. Мы были слишком счастливыми… как, в общем-то, и положено новобрачным, но что редко бывает при договорном союзе.

Скоро мелодия стала еще стремительней, и на размышления не осталось времени — я едва успевала переставлять ноги и, пожалуй, давно не испытывала такого всепоглощающего веселья.

На очередном полете-прыжке в руках мужа голова закружилась, а когда я моргнула, то приземлилась не на мраморные плиты зала, а на теплый мох.

Странно, что у меня не возникло даже мысли о необычности происходящего — об этом я подумаю потом, но тогда все было естественно, как дыхание. В лесной темноте перемигивались светляки, и я завороженно рассматривала поляну, усеянную цветами. Они раскрывали соцветия навстречу лунному светилу — так же, как в нашем мире поворачивались к светилу солнечному.

Один огонек мигнул ярче и стал приближаться ко мне. Сначала робко, но потом, когда я протянула к нему руку, гораздо смелее. И отскочил, как мячик, когда я уже хотела дотронуться.

Ты со мной играешь?

Огонек мигнул — словно соглашаясь, и полетел через всю поляну по направлению к густому сосняку. Значит, так?

Я оттолкнулась от теплого мха — где только потеряла бальные туфельки? — и с удивлением поняла, что лечу. Мое тело настолько легкое, что достаточно малейшего движения рук для управления полетом. До чего здорово! Малейшее движение мысли, и я мягко снижаюсь, но потом снова набираю высоту и устремляюсь за светляком. Но сосны сами расступаются, чтобы не зацепить сучьями, выставленными вокруг стволов как растопыренные пальцы.

Новая поляна, полная густого тумана, который можно черпать ложкой. Озорной огонек потерялся где-то в нем, и я пошла наугад.

Впервые за время пребывания в этом необычном месте в сердце пробрался холодок тревожности. И чем дальше, тем становился сильнее. Меня уже сковывало ледяным страхом, когда в мерцающем тумане обозначилась темная коленопреклоненная фигура. Человеческая, сказала бы я, вот только на голове незнакомца красовался шлем (?) с развесистыми лосиными рогами. Да, определенно костяной шлем — похоже, монолитная часть черепа бедного животного, сужающаяся к скулам. Он закрывал лицо, позволяя разглядеть только смуглую кожу и тонкую нитку губ. Прорези для глаз пугали чернотой.

«Он спит, — шепнул светлячок, — его нельзя будить. Нельзя! Не допусти этого.»

Голос показался смутно знакомым, но я не смогла понять, где его слышала раньше. И как лично я могу чему-то помешать? Кому? Кого нельзя будить?

Вдруг некая сила потянула меня назад — и я резко выдохнула, оказавшись на своей свадьбе в объятиях Киарана. Он ничего не заметил? И что это было, во имя светлых богов?!

Вдруг некая сила потянула меня назад — и я резко выдохнула, оказавшись на своей свадьбе в объятиях Киарана. Он ничего не заметил? И что это было, во имя светлых богов?

Очередной стремительный поворот танца, в котором я на мгновение сбилась с ритма — похоже, он действительно шаманский, раз вынес куда-то за пределы моего понимания. Одно я поняла точно — от меня что-то зависит. Что-то важное, и это беспокоило.

Наконец менестрели заиграли более спокойную мелодию, которая располагала к размышлениям. Нет, тоже не располагала. Потому что взгляд мужа обжигал и заставлял тело слабеть. Я словно летала в пышных облаках, что над благословенными землями светлых богов.

— Милорд Кридхеду, позволите украсть у Вас невесту на один танец? — я даже слегка очнулась от грез — каков наглец? Конечно, этикетом подобное не возбранялось, но вряд ли кто-то мог осмелиться подойти к Великому Магистру.

— Жену, — голос Кириана был холоден, как лед, — если она не против, милорд…

— Ансгар Хоран, — я наконец повернулась вслед приятному голосу.

И чуть не упала, потому что передо мной, одетый не хуже остальных приглашенных, стоял король. «Король», которого я пару дней назад имела честь лицезреть в подземельях нищих. Едва узнала, на самом деле, с волосами, аккуратно постриженными и убранными с помощью воска, но взгляд ни с чем не спутать.

— Дом Хоран… — протянул Кириан, — Вы прибыли издалека.

Его Подземничество лишь коротко кивнул, не желая развивать тему. Да и что там развивать? Он прикрылся чужим именем, именем кого-то из дальних земель, в расчете на то, что его здесь не узнают и не разоблачат. Но зачем?!

В висках тысячей молоточков забилась паника. И только неистребимое любопытство заставило так же коротко кивнуть.

Наверное, я совершила ошибку. Большую ошибку. Киаран смотрит, не отрывая глаз, стоит статуей посреди движущегося моря платьев и костюмов.

Но уйти, не узнав, ради чего весь этот маскарад? Будь на его месте кто-то посторонний, я бы и ухом не повела.

Король нищих положил руку мне на талию, я — ему на плечо, и мы закружились по залу. Причем мой недавний знакомый вел так, чтобы поскорее увести из поля зрения магистра.

— Как Вы нашли меня? И зачем? — я не выдержала первой.

— Как — моим людям ничего не стоило за Вами проследить, миледи, — он учтиво улыбался, как самый обычный кавалер, — а вот зачем, — он словно просто придвинулся, следуя фигуре танца, а не секретничал, — я не хочу, чтобы столь чистое создание попало в лапы магистра и его ордена.

— О чем Вы?! — я похолодела. И не оттого, что местный главарь догадался о моей силе — в принципе, это возможно, если обладать некими знаниями о таких, как я. Не на шутку испугало, в каком контексте этот человек говорил о Киаране, — что Вы хотите этим сказать?

— Только то, чтобы с ним Вы были осторожней, чем со мной. Он не должен узнать о Ваших способностях. К слову, спасибо, я был неизлечимо болен, когда провидение привело Вас в мою скромную обитель.

Ну надо же было так вляпаться!

— К сожалению, от мага Вам не сбежать — он никогда не откажется от своей пары и ее резерва, — понизил голос «король», — но Вы можете сохранить свою силу при себе.

— Я не понимаю.

— Это огромная редкость. И при всей «благости» Вашего дара, даже его можно исказить. Ведь это Вы омолодили старуху? Не отпирайтесь, миледи. А если зайти дальше, омолодить до младенца, до беспомощного зародыша, который вне материнской утробы не проживет и минуты. Поверьте, магистр пожелает эту силу себе. Так как это не темная магия, она не оставит привычного следа, руки для преступлений будут развязаны.

А мои руки уже мелко дрожали.

— В таком случае, не боитесь, что я последую Вашему совету… милорд? Сделаю из Вас зародыш?

— Подобный дар дается только тому, кто его достоин. Кто никогда не поддастся искушению — нет, даже не так. Сама мысль причинить вред по-настоящему ударит по Вам самим. Вы никогда не захотите этого. Возможно, только в целях самообороны… И то я сомневаюсь.

— Кто Вы, милорд? Тайный пророк? Мессия? — он лишь улыбался, — и почему Вы считаете, что Киаран захочет творить зло моими руками?

— Вашими не придется, миледи. Он попросту отнимет силу, и все. Поверьте, прежде чем стать тем, кто есть сейчас, — хм, а кто он сейчас? Говорит так, будто есть, чем гордиться, — я объездил полмира и знаю, что говорю. В столице за Вами будут приглядывать, и, если станет совсем плохо, приходите на старую площадь светлым богам. Если сможете.

Почему мне должно стать «совсем плохо»?

Но безумные слова, сказанные королем нищих, хорошо ложились на увиденное в тайной комнате Киарана. Вдруг у него есть темные тайны? Но со мной он добр и ласков. Вероятнее вариант, что у человека его положения много врагов, и они пытаются добраться до него… теперь через меня.

Я никому не позволю разрушить мою жизнь, мое счастье.

Мы еще много танцевали вместе. Не раз казалось, что Киаран уже давно охотно ушел бы с празднества, воспользовавшись правом жениха, но каждый новый танец оставался ради меня. Однако и его терпению пришел конец, когда на очередном залихватском мотивчике я споткнулась и улетела прямиком в его объятия.

— Пойдем, Этни, — Киаран подхватил меня на руки и встретился взглядом с моим отцом. Тот кивнул, и муж прижал меня к себе крепче. Это простое действие вызвало шквал аплодисментов, улюлюканий и свиста.

Пьяный от счастья взгляд выхватил из толпы Гвен — она одобрительно подмигнула и подняла кубок — из тех, что подавали на разносах снующие слуги.

Только когда шумный зал остался позади, я слегка протрезвела. Мы шли по полутемному арочному проходу — точнее, магистр шел быстрым решительным шагом, а я была прижата к его широкой груди, вздымающейся высоко и часто. Не сразу поняла, перед какой дверью он остановился.

— Вот мы и пришли.

Хриплый шепот настолько дезориентировал, посылая рой мурашек по всему телу, что я не сразу узнала памятную дверь в магическое пространство.

— Под дверью в мои покои уже дежурит очередь в пол-замка, — пояснил Киаран, — я подумал, что ты захочешь уединения.

Конечно. Не представляю, как бы я себя чувствовала, слушая советы всех желающих держать свечку.

— Ничего не бойся, — маг поймал мой взгляд, устремленный на обновку комнаты — огромную кровать с балдахином на четырех витых столбиках. Рядом стоял круглый столик с кувшином — с виду, наполненным вином, и с большой вазой фруктов. Также нашлось место мясной нарезке и ароматным булочкам. Вот только есть совершенно не хотелось. Я нервно сглотнула.

— Этни, — дыхание мужа пощекотало шею, — скажи, чего ты боишься. Если боли первого раза, то ее не будет. Моя магия не позволит, чтобы ты испытала боль. Только удовольствие.

И куда только подевалась та одурманенная Этни, что пробиралась к тогда еще жениху по мужскому крылу? Да хотя бы та, что выплясывала в большом зале? Я растерянно переводила взгляд от столика к постели и сразу назад, и вообще старалась не смотреть на мужа.

Нет, дело не в боли. Той боли я не боялась — ведь не умирают от нее, в конце концов. Я боялась другого, пришло внезапное озарение — точки невозврата. А если — ну предположим, на долю секунды — что король воров прав. Что прав отец. Ведь я почти не знала Киарана.

И я поняла, откуда взялся страх — он вернулся, стоило переступить порог тайной комнаты. Где-то там за еще одной потайной дверью томились каменные души. Они словно взывали ко мне сейчас.

На миг показалось, что тени от каминного пламени сложились в очертания пугающей фигуры с ветвистыми рогами, но тотчас исчезли. Да уж, у меня слишком богатая фантазия.

— Посмотри на меня, Этни, — глубокий голос магистра отогнал страхи, его теплая рука приподняла мой подбородок. Я рвано выдохнула. Все-таки он очень красив, особенно когда ты смотришь на него так близко. Его гипнотизирующие обсидиановые глаза — зрачок едва различим на их фоне — медленно, непреодолимо медленно приближались.

Сейчас он меня поцелует.

Светлые боги, научите дышать!

По телу пробегали одна за другой горячие волны, окончательно растопив ненужные домыслы.

Я закрыла глаза, не в силах выдержать эту близость и нестерпимое ожидание.

И вот его губы накрыли мои. Нереальное ощущение. Меня словно ударило порывом ураганного ветра, впечатав в Киарана, навеки запечатлев мою душу на нем. Это как один раз попробовать запрещенного зелья — потом хочется еще и еще. Похоже, что я сама приоткрыла рот, и мужчина ворвался в него языком. Руки Киарана легли на мой затылок, запутались в растрепавшихся волосах, а я так же отчаянно зарывалась в его.

Наш первый поцелуй. Болезненно-сладкий, колючий — от щетины на моей коже. Он слишком откровенно намекал на то, что вот-вот случится между нами, и я не была против.

Истерзав губы так, что они начали гореть, Киаран переместился к виску, к щеке, к шее. Внутри били крыльями бабочки, от каждого касания. Нет — птицы, черные птицы, я вот-вот умру и разлечусь темной стаей, оглашающей криком небеса.

Даже не думала, что можно так стонать от удовольствия. Не сразу узнала свой голос.

— Нет, я больше не могу, — муж поставил на шее печать-отметку, и шнуровка платья ослабла как по волшебству. Хотя почему «как»? Она действительно самостоятельно выскальзывала из петель, словно под ловкими руками служанки.

Я в ответ почти без стеснения потянулась к темно-бордовому дублету жениха, и Киаран, довольно усмехнувшись, помог избавиться от этого элемента одежды. Белая рубаха почти не скрывала крепких мускулов, они бугрились под тканью и вызывали болезненное желание прикоснуться. Но это множество крючков мне и до вечера не расстегнуть. Магией — по крайней мере, той, что у мужа, я не владела, так что рванула что есть силы — и поморщилась от боли.

— Можно было просто попросить, — под лукавым взглядом Киарана крючки послушно выскочили из петель, и полы рубахи соскользнули по широким плечам. Все-таки он сложен как бог — гладкая твердая грудь с темными сосками, заманчивый рельеф ниже и дорожка темных волос, уходящая за ремень кожаных штанов. Но долго любоваться и исследовать мне не позволили. Сцепив зубы, маг бережно уложил меня на постель, хотя в непроглядной черноте глаз читалось, что сдержанность — не его лучшая черта.

Он нависал надо мной сверху, и в какой-то момент моя рука на его предплечье замерла. Я попала в капкан, в ловушку, из которой не выбраться. Вбирая в себя черты сурового лица — так близко к моему, вдыхая обсидиановую ночь колдовских глаз, я понимала, что пропала окончательно. Только Киаран заставляет сердце замирать, а затем биться в бешеном ритме, только его прикосновения превращают кровь в огонь.

— Этни, — мое имя на его губах коснулось уха, и я дернулась, как от удара молнии, — посмотри, что ты со мной делаешь.

Мужчина взял мою совершенно безвольную, ватную руку и положил… да-да, именно туда. Где пульсировало и рвалось в бой горячее орудие. Невольно вспомнилась подсмотренная сцена с участием сестры и краснолицего, и если та вызывала тошноту, то сейчас меня заполняли предвкушение и голод.

Нет ничего постыдного в том, чтобы касаться любимого мужчины.

«Стыд — это неприятие себя», — когда-то говорила Бекума, и я была готова принять все чувства, связанные с Киараном. Со всеми последствиями.

Огладила сквозь плотную ткань по всей длине, отмечая, как член дернулся мне навстречу. Так хочется — и так страшно — расстегнуть пряжку ремня. Не сочтет ли муж, что я перешла границы, отведенные для благовоспитанной невесты? Но вот из его груди вырвался сдавленный стон, а тяжелая ладонь Киарана стала играть с моими отвердевшими сосками, в то время как горячие губы почти невесомо коснулись шеи — невыразимый контраст.

Будь, что будет. Расстегнула пряжку, негнущимися пальцами справилась с очередными крючками, один из которых не выдержал напора извне и отвалился сам.

О светлые боги. Вблизи я его еще не видела. Чувствовала, да, но не видела. И как он собирается во мне поместиться?!

Но вместе со страхом ширилось и желание. Голод внутри стал нестерпимым. Будь что будет, так я говорила? Вот и сейчас было все равно, как это будет происходить, и останусь ли я в живых.

Я растерла по стволу выступившую полупрозрачную капельку, и Киаран с рычанием отстранился.

В душу пробрался холодок.

— Прости, я что-то сделала не так?

— Нет, Этни, — его руки обхватили мои бедра, собирая тяжелые юбки кверху, — все слишком «так». Ты делаешь из меня мальчишку.

— Как это?

— Потом объясню, сейчас думать слишком сложно, — снова загадочно отговорился магистр и поцеловал, отчего я начала уплывать из реальности. А потом я все-таки закричала. Не от боли — Киаран сдержал слово. От нового чувства восхитительной заполненности, занявшего место голодной пульсирующей пустоты.

— Обними меня… вот так, — муж подвинул мое колено, и скоро я поняла, что могу не просто принимать его в себя, но и двигаться навстречу.

Быть одним целым с Ним — лучшее, что случилось в моей жизни.

Толчки стали стремительнее, ласки почти животными, но мне нравилось все, что он делал. И в момент наивысшей точки наслаждения я, конечно, не могла видеть, как наши тени на каменной стене сплелись в коленопреклоненную фигуру божества с ветвистыми рогами.