14

— Доброе утро, Леся, — широко улыбается Артур, занося на кухню пакеты с едой.

Вот его я совсем не хочу видеть. Уверена, он хороший парень, но эмоций никаких не вызывает. Я сухо здороваюсь и жду, когда Артур уйдёт.

— Можешь больше не приносить продукты. Мы с Ольгой Леонидовной будем сами ходить в магазин, — тихо произношу, не зная, правильно ли поступаю. Наверное, нужно было сначала с Давидом поговорить. Но я ни за что на свете не позвоню ему. И так всю ночь не спала, вспоминая его горячие прикосновения и пронзительный тёмный взгляд.

— Да? Неожиданно, — вскидывает брови Артур. Он садится на стул и смотрит на меня с недоумением. — Как у тебя получилось выгулять маму тирана?

Я морщусь. Что за словечко такое мерзкое — «выгулять»? Ольга Леонидовна не домашняя собачка.

— Прости, я очень удивлён и поэтому плохо слежу за речью, — тут же извиняется Артур, заметив моё недовольство. — Ты большая молодец, раз за одну неделю смогла добиться расположения Ольги Леонидовны.

В его голосе звучит искреннее восхищение, и я немного смягчаюсь. Ну ляпнул парень лишнее, с кем не бывает.

— Спасибо. Я и сама не верила, что у меня получится.

— Сделаешь кофе? — звучит просьба, которую я очень надеялась не услышать. Присутствие Артура меня угнетает. Словно предаю Давида, хотя это, конечно, глупости.

— Извини, мы с Ольгой Леонидовной скоро уходим…

— Понял, не дурак, — усмехается парень. — Я уточню у Давида Романовича, привозить ли вам и дальше продукты.

— Хорошо.

— Сходим в кино на выходных? — спрашивает Артур с такой милой очаровательной улыбкой, что отказать ему очень сложно. Меня ни разу не звали на свидания, тем более такой симпатичный парень. Дурёха я, наверное, шанс упускаю, но ведь сердцу не прикажешь.

— Я не смогу. Извини.

— Настаивать не буду, — с лица Артура сползает доброжелательное выражение, он хмурит брови и задумчиво чешет затылок. — Давай сделаем так: я оставлю свой номер телефона, и если ты вдруг передумаешь — просто позвони мне. Идёт?

— Да, конечно, — облегчённо выдыхаю, потому что уверена — я никогда не наберу его номер.

Уже пятый день я не вижу Давида. Он исчез с радаров: не звонит, не пишет, в доме напротив не зажигается свет. В командировку, что ли, уехал? Или со Светланой развлекается? Может, он нашёл новую любовницу и хорошо проводит время где-нибудь в Европе. А то случайное прикосновение к моему запястью ничего для него не значит. Его мир не перевернулся, как мой, и в груди не вспыхнули звёзды. Чувства не всегда бывают взаимными, я прекрасно об этом знаю. Мама любила отчима, а он позволял себя любить. Не хочу повторить её судьбу.

— Леся, ты выбрала фильм? — заходит в мою комнату Ольга Леонидовна.

— Да. Предлагаю комедию посмотреть. Вы согласны?

Мама Давида кивает, и мы начинаем собираться. Сегодня я наконец-то побываю в настоящем кинотеатре! Увижу огромный экран на стене, усядусь на удобное кресло и растворюсь в другой реальности. Интересно, сколько в зале будет людей? Мы с Ольгой Леонидовной выбрали утренний сеанс, наверное, в это время посетителей мало.

Кинотеатр превышает даже самые смелые мои ожидания. Картинка сочная, яркая, безумно чёткая и красивая, звук потрясающий, экран невероятно большой, а попкорн вкуснейший — ешь и не можешь остановиться. Фильм смешной и трогательный, мы с Ольгой Леонидовной прекрасно проводим время. Выходим из зала в отличном настроении.

— В следующий раз я бы посмотрела фильм со спецэффектами. Представляете, каким красивым он будет на таком экране? — восхищённо говорю, становясь на ступеньку эскалатора. — Вам всё понравилось?

— Да, очень, — несколько раз кивает Ольга Леонидовна. Её глаза радостно блестят, руки прижаты к груди.

— Здесь кофейня есть на первом этаже. Свежая выпечка пахнет так вкусно, аж слюнки текут! Давайте зайдём? — в порыве воодушевления предлагаю я.

— Надеюсь, у них есть круассаны, — мечтательно произносит мама Давида.

В кофейне уютно и спокойно. Людей почти нет, а приветливая официантка с радостью подсказывает, какой кофе лучше попробовать. Я беру раф с карамельным сиропом и сэндвич, а Ольга Леонидовна — латте и круассан с шоколадом. Мы усаживаемся за столиком возле окна.

Я никогда не представляла себе жизнь вне Святополья. Даже не догадывалась, что можно гулять по красивому городу, смотреть хорошее кино на большом экране, а потом сидеть с приятным человеком и пить раф в уютной кофейне. Это так странно: я больше не корчусь на огороде, не терплю пьяного отчима и его дружков, а наслаждаюсь жизнью. И постепенно привыкаю к хорошему.

— От Давида нет вестей? — робко спрашивает Ольга Леонидовна.

— Нет, — с грустью отвечаю я. — Он вам хоть иногда звонит?

— Редко, — вздыхает женщина.

— Я каждую минуту скучаю по маме. Всё бы отдала, чтобы вернуться в прошлое и побыть с ней хотя бы ещё один час! — боль рвётся наружу, и я не хочу её сдерживать. Прошло уже две недели, но мне не становится легче. Рваная рана не заживает, по ночам я продолжаю мысленно разговаривать с мамочкой, представляя, что она меня слушает и поддерживает. — Поэтому, Ольга Леонидовна, у меня сердце разрывается, когда я вижу, что Давид так холоден с вами, так безразличен!

— Не нужно, Леся, не примеряй свою ситуацию на мои отношения с сыном. Я во многом перед ним виновата. Не поддержала его, ставила ультиматумы, даже за сердце хваталась и скорую вызывала, лишь бы он передумал и никуда не уезжал. А потом, когда он не послушался, я перестала с ним разговаривать.

— Что? Как это возможно?

— Я очень на него злилась. И верила, что манипуляции помогут вернуть сына обратно. Два года сбрасывала его звонки, хранила молчание, когда он приезжал домой. А потом не выдержала — в сердцах выплеснула на него свою обиду. И проговорилась, что симулировала проблемы с сердцем… Давид после этого перестал бывать в Святополье. Общался только с отцом… Так что, Леся, не суди строго моего сына. Как видишь, я была плохой матерью.

— Но почему вы не хотели, чтобы он уезжал?

— Боялась, что здесь с ним случится что-то плохое. Он мог попасть в плохую компанию, связаться с бандитами, стать наркоманом. Это же огромный город, здесь такой ужас происходит! Это сейчас я понимаю, что во многом ошибалась, но тогда страх за сына помутил мой рассудок.

На глаза наворачиваются слёзы. Мне жаль и Давида, и Ольгу Леонидовну. Материнская любовь иногда принимает устрашающие формы. Я бы поддалась на манипуляции, осталась бы в Святополье, лишь бы не разочаровывать родного человека. А Давид — кремень, у него необычайная сила воли. Начал жизнь с чистого листа, не заручившись маминой поддержкой, и всё равно добился небывалых высот.

— Мне тут понравилось. Вкусный кофе, — переводит тему Ольга Леонидовна.

Мы обсуждаем просмотренный фильм, разглядываем интерьер заведения, допиваем напитки и потихоньку собираемся на выход. Прощаюсь с милой официанткой, хвалю диковинный раф, который обязательно попробую ещё раз.

На улице жарко, солнце немилосердно палит, но на горизонте собираются серые тучи.

— Домой? — уточняю у Ольги Леонидовны.

— Да. Слишком много впечатлений за один день, я не привыкла к такому.

Мы сворачиваем направо. Я вновь вспоминаю о Давиде, но теперь вижу оправдание многим его поступкам. Понятно, почему он стал таким холодным и строгим, почему не общается с мамой.

Ольга Леонидовна резко останавливается и указывает рукой на угол дома:

— Смотри, Леся, там домашнюю черешню продают. И малину!

И правда — невысокий мужчина средних лет улыбается старушке и протягивает ей лоток, наполненный сочными ягодами. Тут же вспоминаю вареники с вишней и малиной, которые мы лепили с мамой. Нужно сделать такие же и угостить ими Ольгу Леонидовну! В супермаркете несладкие ягоды, их лучше брать на рынке.

— Что вы будете?

— Возьми всего понемногу, — смеётся женщина. — Я здесь подожду, под навесом, — указывает она на остановку, — а ты иди.

— Я быстро.

Ольга Леонидовна плохо переносит жару, только ни за что в этом не признается. Но я же вижу, как ей тяжело гулять под палящим солнцем.

Подбегаю к продавцу и тараторю:

— Дайте, пожалуйста, красную черешню, малину и вишню.

— Выбирайте, — он указывает на заполненные ягодами лотки, и я их внимательно изучаю. Мы часто с мамой ходили по рынкам, поэтому меня сложно обмануть — подгнившую черешню сразу замечу.

— Вот эти беру, — указываю пальцем на пластиковые контейнеры, когда слышу бибиканье машины.

За ним следует протяжный визг тормозов. Я оглядываюсь, удивлённая внезапным шумом, и застываю. Громко вопит девушка, отбегает в сторону парень в наушниках, а Ольга Леонидовна делает шаг назад, но слишком поздно. На моих глазах женщину сбивает чёрный внедорожник.