22

Я смотрю в потолок и вспоминаю слова Давида. Он сказал, что в случившемся нет моей вины. Конечно, не открой я дверь — ничего бы не произошло, но никто не подозревал, что милый Артур окажется потенциальным насильником. От отчима и его собутыльников я всегда знала, чего ожидать. Они никогда не скрывали своих желаний, приставали в открытую. Артур же хорошо играл роль милого заботливого парня, хотя иногда его слова меня коробили. Увы, я предпочитала ничего не замечать. За это и поплатилась.

Что ж, больше не буду доверять малознакомым людям. Урок усвоен.

Интересно, который час? За окном светло, и телефона рядом нет, чтобы узнать время. Поднимаюсь с кровати, быстро привожу себя в порядок и на цыпочках выхожу в коридор. Ноздри сразу наполняются кофейным ароматом, значит, Давид уже проснулся. Только на кухне пусто. Либо он у себя в комнате, либо на террасе. Маюсь в сомнениях, не зная, как правильно поступить. Не хочу лишний раз мозолить ему глаза, но и отказаться от встречи с Давидом выше моих сил.

Когда я уже перестану волноваться при одной только мысли о нём? Завариваю крепкий кофе и выхожу на улицу.

— А ты рано просыпаешься, — сухо констатирует Давид. Выглядит по-домашнему: в серой футболке и штанах, с влажными, чуть взъерошенными волосами. Таким он мне нравится больше. Эти деловые костюмы, строгие рубашки и брюки лишают человека индивидуальности. Все богачи носят одно и то же.

— Я же в пригороде выросла. Там люди встают как можно раньше, особенно весной и летом, когда нужно заниматься огородом. Шахтёры вообще с четырёх утра на ногах, я отчиму завтраки часто готовила, когда он ещё работал, — снова включаю режим чрезмерной болтливости. Чувствую себя неловко, поэтому не смотрю Давиду в глаза. — Я вам хоть не мешаю?

Он бросает беглый взгляд на экран телефона, потом отрицательно мотает головой.

— У меня есть полчаса. Как раз успеем поговорить. Садись.

Пью кофе мелкими глотками, ёжусь от прохладного утреннего ветра.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Давид.

— Терпимо. Отгоняю прочь дурные мысли, вроде получается.

— Это хорошо, — кивает он. Держится отстранённо, и меня огорчает его поведение. Я надеялась, что вчерашние события сблизили нас. Но я снова ошиблась. Он просто вежлив и обходителен, но ко мне по-прежнему равнодушен.

— Что вы имели в виду, когда говорили, что Артур не так прост, как кажется?

— Он меняет девушек каждую неделю. На рабочий процесс его похождения не влияли, но пару раз Артур забывался и с гордостью рассказывал, как завалил очередную влюблённую дурёху.

— Но почему вы прямо об этом не сказали? — возмущённо восклицаю я.

— Не люблю обсуждать кого-то за его спиной. К тому же я запретил Артуру к тебе лезть. Ещё в самый первый день, когда нашёл тебя на чердаке.

— Зачем?

— Пожалел, — прямо отвечает он. — Знаю, что Артур бывает очень убедительным и умеет очаровывать девушек. Я не хотел, чтобы ты стала очередной его жертвой. Тебе и так крепко досталось: смерть матери, побои отчима, непонимание окружающих, побег из дома.

— Но почему он вас не послушался? Через несколько дней начал проявлять знаки внимания, на свидание звал.

— Артуру надоело быть моим помощником, таскать продукты для мамы, выполнять незначительные поручения. На большее он не способен, я несколько раз давал ему важные задания, но он их проваливал. Вместо того, чтобы развиваться и самосовершенствоваться, Артур решил, что проблема во мне. Просто я злой и требовательный тиран, который любит издеваться над людьми, — Давид хмыкает, в его голосе появляются язвительные нотки. — Неожиданно Артур стал интересоваться делами компании, что сразу меня напрягло. Поэтому я провёл эксперимент: сообщил ему пароль от своего компьютера и попросил разобраться с кое-какими документами. Мой расчёт оказался верным: через несколько дней Артур слил важную информацию конкурентам. Вот только разработки оказались двухлетней давности.

— Вы обманули Артура? — восхищаюсь я. Прижимаю руки к груди и радостно улыбаюсь, испытывая гордость за Давида.

— Это было легко, — небрежно бросает он. — Видимо, после кражи фальшивых разработок Артур настолько уверовал в свою крутость, что решил насолить мне ещё больше. Начал соблазнять девушку, которую я просил не трогать.

— Как же это гадко! У меня до сих пор в голове не укладывается, что Артур оказался такой сволочью. Он ведь был вежливым, обходительным, заботливым. Предупреждал, чтобы я не смела в вас влюбляться, потому что вы ни с кем не встречаетесь дольше недели. И от девушек вам нужен только секс.

— Что ещё он говорил? — голос Давида звучит глухо, растерянно, однако я не обращаю на это внимания.

— Упоминал о секретарше Светлане, с которой вы спали. На свидании сообщил, что вы её уволили и нашли себе другую девушку. Артур видел, как вы развлекались в машине.

Чувствую, как гора падает с плеч. Наконец-то я высказала всё, что мутило душу, беспокоило разум. Я понимаю, что у Давида насыщенная личная жизнь, и совсем его не осуждаю, но быть одной из сотен не хочу.

— Олеся, — он так странно произносит моё имя, что я напрягаюсь, поднимаю глаза и вижу смятение на его лице, — у меня никогда не было секретарши по имени Светлана.

— Как это? — удивлённо таращу глаза. Он шутит?

— Я предпочитаю не смешивать рабочие и личные отношения. Не сплю со своими подчинёнными, не меняю девушек каждую неделю. У меня нет на это ни времени, ни желания. Артур обманывал тебя.

— Но… Я же видела вас с девушкой. Блондинка в красном платье. Я подумала, что это Светлана, — мотаю головой, не осознавая новую реальность.

— Это Алина. Мы с ней спим время от времени.

— И вы не меняете девушек, как перчатки?

— Нет.

Мне душно и противно. Всё это время я думала о Давиде хуже, чем он есть. Он не бездушный тиран и бабник, его оклеветали! Но ведь в ту ночь он всё же уехал.

— Ты слишком громко думаешь, — усмехается Давид. — Что ещё тебя тревожит? О чём умолчала?

— После того, как мы чуть не переспали, вы уехали к любовнице. Получить то, чего я не смогла дать, — взволнованно произношу я.

По лицу Давида пробегает тень.

— Ты ошибаешься. Тем утром я два часа колесил по утреннему пустому городу. Меня успокаивает вождение. Всё остальное ты выдумала и сама же в это поверила.

Он раздражен. Его голос отрывистый и резкий, отчего я невольно обнимаю себя руками, желая защититься от реакции Давида. Но он ни в чём меня не упрекает. Проверяет время на телефоне, после чего встаёт с места и сообщает:

— Мне пора.

Пока он собирается, я мою чашки, затем наматываю круги по кухне. Нужно ли извиняться? Да, я ошиблась на его счёт, но у меня были на то веские причины. Снова излишняя доверчивость сыграла со мной плохую шутку.

Давид застаёт меня у порога. Перед уходом я должна попрощаться.

— Спасибо вам ещё раз, Давид Романович! За всё, что вы для меня сделали.

Он недовольно морщится.

— Перестань вечно разбрасываться благодарностями. Я всё понимаю с первого раза, — говорит без тени улыбки на лице. Снова его холод неприятно леденит сердце.

Мы выходим во двор. Давиду нужно на работу, а мне — в дом Ольги Леонидовны. Надо решить, чем заняться в ближайшие четыре дня.

— Хорошего вам дня, — искренне желаю Давиду, когда мы приближаемся к его машине.

Он поворачивается ко мне и характерным командным тоном говорит:

— Я вернусь около девяти. Будь готова к тому времени. Поужинаем в моём любимом ресторане.