39

— Я была на море только один раз. Совсем забыла, какое оно.

Море разное: то шумит, омывая ласковыми волнами босые ноги, то еле слышно плещется о берег, то и вовсе замирает, обездвиживается, и только крики чаек нарушают тишину. Я улыбаюсь, наслаждаясь окружающей красотой. На пляже мало людей, солнце садится за горизонтом, а рядом со мной любимый мужчина. Я в раю.

— Сколько тебе было лет? — интересуется Давид.

— Пять или шесть. Не помню. Мама в последние годы очень хотела поехать на море, но денег не хватало даже на нормальную одежду, что уж говорить о развлечениях. Её желание так и не сбылось.

Я вспоминаю о маме со светлой грустью. Кажется, что она где-то здесь, рядом со мной, и тоже смотрит на море, на пролетающих мимо чаек и на неизменно бодрых продавцов, кричащих во весь голос о пахлаве, горячей кукурузе и других пляжных вкусностях.

— Скучаешь по ней?

— Да. Каждый день, — зажмуриваюсь, чтобы справиться с горькими эмоциями. Смахиваю одинокую слезинку. — А ты скучаешь по отцу?

— Иногда. Мы созванивались пару раз в неделю, говорили от силы несколько минут, серьёзные темы почти не затрагивали. Но мне не хватает наших телефонных бесед.

Мы прибыли на море этим утром. Я сразу потащила Давида на пляж и купалась так долго, что еле выползла потом на берег. В ресторане умяла первое и второе блюдо, даже десерт заказала. Давно не чувствовала себя настолько голодной. Видимо, плавание отбирает много сил.

После обеда мы занимались любовью в огромном номере люкс. Мерно гудел кондиционер, за окном виднелось море, а я стонала от обжигающих прикосновений Давида. Он был ненасытным и яростным, довёл меня до двух оргазмов, после которых я с трудом вернулась на пляж. Хотелось лежать на кровати и ничего не делать.

— Я пойду ещё раз искупаюсь, — предупреждаю Давида. Ноги подкашиваются, и мышцы рук ноют от непривычной физической активности, но я не собираюсь терять драгоценные минуты наших выходных. Море так и манит к себе, я обожаю плескаться в тёплой воде или лежать на спокойных волнах, наблюдая за бегущими облаками.

— Совсем себя не щадишь, — усмехается Давид. Он не большой фанат плавания, предпочитает валяться на пляже и загорать. Наверное, после ежедневной изнурительной работы ему нужен вот такой ленивый отдых.

Я рассекаю волны руками, изо всех сил пытаюсь научиться плавать. Пока безуспешно: я слишком боюсь утонуть, поэтому вечно касаюсь ногами песчаного дна. Что ж, с первого раза не у всех получается. Я зажимаю нос пальцами и ныряю под воду. Люблю это ощущение: гул в ушах, темень перед глазами и искристая радость, щекочущая тело.

Через десять минут солнце полностью скрывается за горизонтом, а меня начинает трясти от холода. Эх, нужно возвращаться в номер. Завтра мы уезжаем домой, а я совсем не насытилась морем! У Давида много работы, он и так еле выкроил два дня на отдых. Интересно, он всегда будет занят? Сможет хотя бы на недельку вырваться в путешествие?

Я смотрю на опустевший пляж и ёжусь от внезапного порыва ветра. Когда я найду в себе смелости поговорить с Давидом? Вдруг я ошибаюсь и лишь испорчу ему настроение?

— Накупалась? — он закутывает меня в огромное полотенце и быстро растирает покрытые мурашками плечи. — Олесь, ты совсем продрогла. Сумасшедшая девчонка.

— Но мне так нравится море! И я до сих пор не накупалась, — произношу разочарованно. — Может, останемся здесь ещё на один денёк?

— Нет, завтра вечером мы уезжаем, — строго произносит Давид. — Я не могу просто так, без уважительной причины, забить на работу.

— Но ты же главный, у тебя куча подчинённых. Неужели они не справятся? — продолжаю ныть я.

— Олесь, то, что я руководитель компании, не означает, что за меня всё делают другие люди. Отпуск я должен планировать заранее. Спонтанность и опрометчивость — это не про меня.

— Но ты же забрал меня из Святополья. Это было спонтанный поступок.

— Я говорил только про работу, — он перестаёт быть серьёзным, улыбается краешком губ. — Ты умеешь выводить на эмоции.

— Это комплимент? — растерянно спрашиваю.

— Пойдём в номер, — смеётся Давид.

Хоть бы раз он сказал о своих чувствах. Знаю, что зацепила его, но я мечтаю услышать совсем другие слова. Влюблён ли он в меня? Смог ли впустить в своё сердце? Или он по-прежнему испытывает лишь симпатию и вожделение? Я не сомневаюсь в том, что люблю Давида. А он? Я не умею читать между строк, боюсь ошибиться.

— У тебя хватит сил, чтобы прогуляться по городу? — подтрунивает надо мной Давид, когда я обессиленно падаю на кровать.

— Да, я пойду! Только немного поваляюсь, — поворачиваюсь на живот, обнимаю мягкую подушку руками и жмурюсь, когда горячая ладонь начинает гладить мою спину. Так сладко и легко, что мурашки ползут по коже.

— Ты переусердствовала с плаванием. Завтра мышцы будут болеть.

— Да они уже и так ноют, — подавляю стон, когда пальцы Давида пробираются под тонкую ткань шортов. — Наверное, я мазохистка, но это приятные ощущения.

— Тогда тебе стоит записаться в спортзал. Боль в мышцах гарантирована.

— Может, и запишусь. В бассейн.

Я поворачиваюсь к Давиду и нахожу его горячие губы. Он тут же сдирает с меня одежду, перекатывает соски между пальцами, и моё тело с радостью откликается, несмотря на усталость. Откуда во мне только силы берутся? Отвечаю на страстный поцелуй, исследую руками любимое тело. Знаю, как хорошо мне будет дальше, и решаюсь попробовать что-то новенькое. Хочу сделать Давиду приятно. Он всегда так щедро одаривает меня ласками, что я желаю ответить ему взаимностью.

— Подожди, — останавливаю его, пока ещё могу соображать. — Ляг на спину и закрой глаза.

— Зачем? — спрашивает с хитрой улыбкой.

— Ты меня смущаешь.

К щекам приливает жар, я прячу взгляд и касаюсь ладонью его обнажённой груди. Неловкость смешивается с возбуждением и любопытством, я дотрагиваюсь губами до его кожи, провожу по ней языком, спускаюсь всё ниже и ниже. Я хмелею от запаха Давида, от нашей близости, от того, что слышу шумный выдох сверху и понимаю — готова попробовать, отступать не хочу.

Стаскиваю вниз чёрные боксеры и смотрю на возбуждённый член. Впервые так долго разглядываю его, мне интересно. Давид везде красив. Я сжимаю его член, испытывая странное удовольствие от того, какой он твёрдый и большой в моей ладони.

Внутри всё трепещет, я волнуюсь ещё сильнее, облизываю пересохшие губы.

— Не делай то, чего не хочешь, — тихо произносит Давид.

— В том-то и дело, что я хочу.

Провожу вверх и вниз по его длине, бросаю быстрый взгляд на Давида — выполняет мою просьбу, лежит с закрытыми глазами и тяжело дышит. От этой картины моё тело охватывает новая спираль возбуждения, я сжимаю бёдра и невольно ёрзаю на кровати. Забываю о стеснении, наклоняюсь и осторожно дотрагиваюсь языком до набухшей головки. Непривычно. Запретно. Жарко. Я обхватываю губами его член, почти сразу выпускаю, чтобы втянуть воздух. При второй попытке уже знаю, чего ожидать.

Вбираю его как можно глубже, отчего рот наполняется слюной, а в уголках глаз становится влажно. Языком обвожу головку, с удивлением понимаю, что мне нравится происходящее. Вкус, запах, само действие — всё вместе будоражит сознание, и кровь вскипает в венах. Я снова ёрзаю, я накалена до такой степени, что уже не беспокоюсь о том, смотрит на меня Давид или нет. Увлечённо облизываю его член по всей длине, снова погружаю в рот, посасываю. Низ живота тянет, простреливает золотистыми искрами, и я глухо стону.

Давид резко хватает меня за локоть и тянет вверх. Утыкаюсь лбом в его грудь, жадно дышу, вся трясусь и изнываю от нетерпения, когда он сжимает мои бёдра и приподнимает над собой.

— Садись, — приказывает глухо.

Жмурюсь, подавляя вспышку паники, нащупываю член и осторожно опускаюсь на него. Медленно, до мерцающих огоньков перед глазами, до постыдного хлюпающего звука, который выказывает всю степень моего возбуждения. Мы никогда не занимались сексом в этой позе, я чувствую себя уязвимой.

— Двигайся так, как тебе нравится, — хрипло произносит Давид. — И не сдерживайся.

Я киваю, упираюсь ладонями в его плечи и начинаю двигаться. Всхлипывая от невыносимо-острых ощущений, царапаю ногтями его кожу, насаживаюсь снова и снова. Я хочу продлить наше слияние, пытаюсь действовать медленно, но только до тех пор, пока пальцы Давида не сжимают мои соски. Снова раздаётся хлюпающий звук, но мне уже всё равно. Ускоряю темп, чувствуя неминуемую близость разрядки.

Давид наблюдает за мной, его зрачки расширены, по виску стекает капелька пота, а губы полуоткрытые, манящие. Я наклоняюсь к ним, целую, кусаю, и как только наши языки сплетаются, меня смывает сокрушительным оргазмом. Бьюсь в конвульсиях, падаю на его грудь и с трудом вспоминаю, как дышать, как существовать. Давид грубо стискивает мои ягодицы, насаживает на себя моё безвольное тело и тоже кончает.

Сползаю на кровать, меня ещё потряхивает, ведёт из стороны в сторону, во рту безумно сухо. Каждый раз с ним яркий и ошеломительный. Надеюсь, так будет всегда.

— Прогулка по городу? — насмешливо уточняет Давид. Я открываю глаза и замечаю на его лице самодовольную улыбку. Издевается над бедной обессиленной девушкой. Видит же, что я в прострации, измотана новыми впечатлениями и тремя оргазмами за день. Изверг!

— Да. Я готова! — подрываюсь с кровати, стремясь доказать, что я бодра и энергична, как никогда прежде.

Быстро привожу себя в порядок, надеваю первое попавшееся платье и через десять минут подхожу к Давиду. Гордо вздёргиваю подбородок, довольная тем, что не поддалась слабости. Могла ведь заканючить и отказаться от прогулки, сославшись на боль в мышцах и усталость.

Первым делом мы идём в ресторан. Я так голодна, что готова съесть десять блюд подряд. Давид выбирает уютное заведение на Дерибасовской. Официантка предлагает нам место на летней террасе, откуда открывается красивый вид на подсвеченный фонарями Городской сад. Я быстро заказываю еду и, потеряв способность здраво мыслить, решаю именно сейчас задать Давиду мучающий меня вопрос.

— Скажи, а ты будешь свободен в следующие выходные?

— В субботу пока не знаю, а в воскресенье — да, — с улыбкой отвечает Давид.

— Не хочешь съездить со мной в Святополье?