41

— Я с Эми вечером прогуляюсь. Она меня так настойчиво звала, было неловко отказывать, — оправдываюсь перед Давидом, чувствуя вину за то, что после работы он придёт в пустой дом. Надо бы еды наготовить, разогреет, обо мне вспомнит.

— Желаю тебе хорошо провести время, — спокойно говорит Давид. Допивает кофе, ополаскивает чашку, забирает со столика ключи и телефон. Собранный, серьёзный, безэмоциональный. Четвёртый день он такой.

— А ты во сколько вернёшься? Я могу остаться дома, если хочешь… — жалобно спрашиваю, надеясь услышать в ответ что-нибудь тёплое, подбадривающее.

— Иди развлекайся, Олесь. Не стоит из-за меня отказываться от встречи с подругой, — чуть хмурится он. Недоволен.

— Мне же это только в радость!

Давид качает головой. Подходит ближе, кладёт ладони мне на плечи и, поймав мой взгляд, произносит:

— У тебя должна быть жизнь помимо меня. Я не хочу, чтобы ты весь день ждала, когда я вернусь с работы. Постоянно готовить еду и убирать дом тоже не нужно, с этим справится клининговая компания и службы доставки. Олеся, не пытайся соответствовать чьим-то устаревшим представлениям о том, какой должна быть идеальная девушка. Будь собой и делай то, что хочешь.

— А как же пословица «Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок»?

— Ты уже давно добралась до моего сердца, — кривит он уголок губ, но глаза при этом остаются серьёзными. — Я созвонился со знакомым риелтором, к вечеру он предоставит несколько вариантов квартир. Завтра можем их посмотреть, выберешь ту, которая тебе больше всего понравится.

Щемящая тоска, четвёртый день тлеющая в моей груди, снова разгорается, выбивая из лёгких остатки воздуха. Он хочет меня выгнать. Мы живём вместе всего одну неделю, а он уже ищет мне квартиру. Надоела. Снова всё делала не так. Часами стояла у плиты, чтобы приготовить изысканные блюда, до блеска убирала два этажа этого огромного дома, была тихой и заботливой, а Давиду это, оказывается, и не нужно.

Я не знаю, как ещё добиться его расположения. Всё изменилось после той неудачной беседы о Святополье. Мы вернулись в номер, разговаривали о чём-то поверхностном — о ресторане, о море и об удобном расположении гостиницы. Давид заснул первым, а я ворочалась до самого рассвета, анализируя своё поведение. Сделала вывод, что ради спасения отношений мне необходимо стать тихой и спокойной. Не истерить, не кричать, не затрагивать спорные темы, не выдвигать претензии. Любыми способами сдерживать глупые порывы.

И четвёртый день у меня получается. Коплю весь негатив в себе, отчаянно кусаю губы и пальцы, когда разрушительные эмоции подступают к горлу. Кажется, мне уже физически больно сдерживаться, но я терплю. Ради Давида. Только вот он, кажется, не замечает моих отчаянных попыток стать лучше.

Уже три дня мы не занимались любовью. Последний секс произошёл на море, когда я была сверху. Потом Давид перестал меня трогать, а сама я не решаюсь проявить инициативу. Не выдержу, если оттолкнёт.

— Хорошо, — с вымученной улыбкой отвечаю на его слова о риелторе и поиске квартиры.

Сжимаю руки в кулаки, игнорирую чёрные точки перед глазами. Вцепиться бы в ворот его рубашки пальцами и спросить, почему он не хочет жить со мной, почему прогоняет так быстро. Я же не закатываю больше истерик, я стараюсь! Спим мы в одной кровати, просыпаюсь я от того, что он меня обнимает, целует в лопатку и шею, а потом идёт принимать душ, а я остаюсь в кровати, разгорячённая его ласками, которые он почему-то не доводит до логичного конца. Может, работа задолбала? Или я?

— Хорошего вечера, — Давид бегло целует меня в губы и уходит.

Возвращаюсь на кухню. Вижу чашку, из которой он пил кофе, беру её, верчу в руках, а потом замахиваюсь и со всей дури кидаю её в стену. Противный звон разбившейся посуды, мелкие осколки на полу, моё участившееся дыхание. Хотя бы так даю выход своим эмоциям.

***

— Сессия закрыта, жизнь прекрасна! — Эми довольно жмурится. — Впереди два месяца свободы. Не в этом ли счастье?

— А ты нигде не работаешь? — я с любопытством разглядываю её волосы. Они похожи на радугу. У корней насыщенного фиолетового цвета, который постепенно переходит в рыжий, потом в жёлтый и у самых кончиков — в зелёный. Безумие какое-то.

— Не-а. Мне вполне хватает стипухи. На работу устроюсь на четвёртом курсе, а пока я хочу развлекаться. Двадцать лет бывает только раз в жизни, — смеётся Эми. Поднимает бокал с пивом и радостно кричит: — Давай бухнём за нашу встречу!

Мы чокаемся бокалами. Пиво холодное, с лёгкой горчинкой, я с удовольствием делаю несколько больших глотков. Эми продолжает хвастаться закрытой сессией, упоминает, что через неделю в общаге намечается грандиозная туса в честь окончания учебного года.

— Не хочешь прийти?

— Но я же не студентка, — удивлённо моргаю, озадаченная внезапным вопросом.

— И что? Ты, между прочим, будущая студентка. Это тоже считается, — хлопает в ладоши Эми. — Стол огромный накроем, бухла накупим и будем до утра веселиться, а Федька, как обычно, на гитаре сыграет, разбавит всеобщую вакханалию чем-нибудь душевным.

— Звучит круто, — вздыхаю тяжко. Хочу пойти, но это же на всю ночь. Как я оставлю Давида одного?

— Что-то ты резко погрустнела, — недоумевает Эми. — Колись, что не так? Почему прийти не сможешь?

Я мотаю головой, хочу объяснить, что ей показалось, но лживые слова застревают на кончике языка. Наверное, если бы я не сдерживала эмоции четвёртый день подряд, я бы улыбнулась как можно шире и наврала Эми с три короба. Но искреннее участие в её голосе и открытый, сияющий взгляд ломают что-то внутри — и я честно отвечаю на заданный вопрос.

Плотина прорвана, и поток слов уже не остановить. Я вкратце рассказываю о том, как познакомилась с Давидом и при каких обстоятельствах мы сошлись. Говорю о его маме, о Виктории, о своей ревности, о страхе быть брошенной в любой момент, об эмоциях, которые мешают нашим отношениям.

Эми внимательно меня слушает, чуть склонив голову набок. Время от времени кивает, несколько раз улыбается, но чаще — хмурит брови, крепко о чём-то задумывается.

— И он отдалился от меня, потому что я предложила поехать в Святополье, хотя ему это не нравится, — о Косте не упоминаю, всё же это не моя история. — Но я уверена, что Давиду необходимо вернуться в родной город. На то есть весомые причины…. А сегодня он вообще о риелторе заикнулся, хочет побыстрее выгнать меня из дома.

Даже о разбитой чашке рассказываю. А потом откидываюсь на диванчике, полностью лишившись сил. Жадно глотаю пиво, надеясь на спасительный эффект алкоголя.

— Тебе интересно моё мнение или оставить его при себе? — участливо спрашивает Эми.

— Конечно, интересно.

— Тогда слушай. Сдерживать эмоции — это плохой вариант, им обязательно нужен выход. Сегодня обошлось разбитой чашкой, в следующий раз всё может закончиться куда плачевнее. Ты находишься в уязвимом положении: не имеешь опыта отношений, во многом зависишь от Давида, не веришь в ответные чувства с его стороны. Поэтому ревнуешь, истеришь, закатываешь сцены, от которых тебе самой противно. Тобой руководит страх.

— И как от него избавиться?

— Судить не по словам, а по поступкам. Ты ждёшь, что Давид признается тебе в любви и предложит жить вместе, но этого может не случиться. Во-первых, вы слишком мало времени встречаетесь, рановато как-то делить одну жилплощадь. Во-вторых, люди по-разному проявляют свои чувства. У тебя это слова и эмоции, у Давида — поступки. Может, ещё секс, ты ведь говорила, что он ненасытный, — Эми задорно мне подмигивает.

— Был. У нас уже три дня нет интима, — стыдно в таком признаваться, ведь теперь подруга знает, что любимый мужчина меня не хочет.

— Он задачку решить не может: ехать с тобой в Святополье или нет. Если с этим городом у него связаны плохие воспоминания, то логично, что твой парень выбит из колеи. Ты лишила его душевного покоя. Как только Давид разберётся со своими тараканами, то снова затрахает тебя до беспамятства, — хихикает Эми.

Она ещё какое-то время вправляет мне мозги, а потом мы заказываем по второму бокалу пива и переключаемся на другие темы. Говорим о планах на лето, о сериалах и фильмах, о ближайших праздниках. Мне очень легко с Эми, нет никакой внутренней зажатости. Кажется, я могу обо всём ей рассказать, и она ни за что меня не осудит.

— Кстати, лето я собираюсь провести в общаге, — сообщает Эми, когда мы выходим на улицу. — Соседки вчера уехали, комната пустая. Ты можешь пожить со мной, если хочешь. С комендой, Тамарой Ивановной, договоримся, она взятки охотно берёт.

Я пишу Давиду, что скоро вернусь, и чуть не роняю телефон, когда слышу предложение Эми.

— Неожиданно, — бормочу растерянно.

— Мой вариант явно интереснее арендованной квартиры, — улыбается подруга. — Подумай об этом.

Не могу дать внятный ответ, поэтому просто киваю. Вскоре подъезжает такси, и я прощаюсь с Эми. Всю дорогу раздумываю над её словами. В груди становится теплее, а воздух больше не кажется тяжёлым и затхлым. Безумно хочу верить, что Давид не охладел ко мне, а просто не может решиться на поездку в Святополье.

Выхожу из такси. Он ждёт меня на террасе. Кивает, взгляд спокойный. Я приближаюсь к нему и крепко обнимаю за шею. Вдыхаю любимый терпкий аромат, жмурюсь от нахлынувшего восторга.

— Хорошо посидели? — ёрничает Давид. Наверное, замечает, что я немного хмельная после двух бокалов пива.

— Мне так тебя не хватает. Но я всё понимаю… Прости, что испортила тебе отдых. И за то, что разбередила старые раны — тоже прости.

Голос срывается, и ноги дрожат — привычная реакция на его близость. Я проваливаюсь в водоворот искристых эмоций, когда Давид крепко обнимает меня в ответ. Находит мои губы и впервые за четыре дня целует глубоко, жадно, страстно. У меня слёзы на глазах выступают, и признание в любви так и грозит вырваться на волю, материализоваться в словах, которые потом не вернуть назад, не отменить. Я силой возвращаю их обратно в сердце. Ещё слишком рано.

Давид губами собирает мои слёзы. Покрывает невесомыми поцелуями лоб, щёки, подбородок. Улыбается.

Что-то изменилось. Мои слова так на него подействовали?

— Я поеду с тобой в Святополье, — слышу перед тем, как наши губы встречаются в новом поцелуе — теперь он с привкусом соли и светлой радости.