53

— Боже, Эми, ты тоже так сильно волновалась перед посвящением в студенты?

— Нет, — подруга расчёсывает рыжие волосы, бросает на меня взгляд и улыбается. — Всё будет хорошо. Это обычная формальность. Найдёшь свою группу, с куратором познакомишься, кучу всякой пафосной чуши от ректора выслушаешь. Скука та ещё. Основная движуха первого сентября происходит, а не на посвящении.

— Всё равно я переживаю так, что ноги трясутся, — в сотый раз смотрю в зеркало, пытаясь найти недочёты в своей внешности.

В дверь стучат. Подруга орёт: «Открыто», и в комнату заходит Федька с букетом тюльпанов. Протягивает Эми цветы, та заливается краской и целует парня. Я отвожу глаза. До сих пор не привыкла, что безбашенная прямолинейная подруга тушуется при Федьке. Недавно она призналась, что впервые в жизни испытывает такие сильные чувства, поэтому смущается и краснеет, словно школьница. Интересно, рядом с Давидом я тоже выгляжу по-другому?

— Хватит лобызаться, — упираю руки в боки и цокаю языком. — Совсем распустилась, молодёжь! Мы на посвящение опаздываем.

— Да ну тебя, — хихикает Эми.

Мы идём к Дворцу Студентов. Площадь уже забита людьми, на сцене проверяют технику, подключают второй микрофон. Я нахожу глазами табличку своей группы, но подойти боюсь. Осталось сделать последний шаг в новую жизнь. Университет, преподаватели, посиделки с одногруппниками, постоянная учёба и подготовка к практическим занятиям, зачётам, экзаменам. Я так давно этим грезила, а сейчас почему-то растерялась.

Поступила я легко и безболезненно. Проснулась прекрасным летним днём, взяла необходимые документы и потопала вместе с Эми в университет. Очереди почти не было, я спокойно заполнила нужные бумаги, поулыбалась членам приёмной комиссии и отправилась ждать приговора. Через десять дней на сайте выложили списки поступивших на бюджет. Я оказалась в первой тройке. Визжала так громко, что, наверное, всю общагу перепугала.

Уже две недели я официально прописана в общежитии. Тамара Ивановна благосклонно разрешила мне остаться в комнате Эми. Нам повезло — мы живём вдвоём. Прежние соседки за лето подружились и решили вместе снимать квартиру далеко от центра города. Я их видела только один раз, и то мельком, когда девчонки забирали вещи.

В сумочке вибрирует телефон. Я уже знаю, кто это.

— Да, — отвечаю на звонок.

— Ты всё ещё не подошла к своей группе? — спрашивает Давид.

— Как ты догадался?

— У меня хорошо развита интуиция.

Слышу его голос и в телефоне, и рядом с собой. Оборачиваюсь — Давид ободряюще улыбается, цепким взглядом осматривая меня с ног до головы. Привычное тепло разливается по телу, на душе становится легко и спокойно. И правда, почему я нервничаю?

— Ты же должен быть на работе, — протягиваю недоумённо.

— У тебя важное событие. Я не мог его пропустить.

— Спасибо, — во мне сейчас так много света, хочется обнять весь земной шар и подарить каждому частичку тепла.

— Иди к своей группе, — Давид приобнимает меня за талию, гладит по щеке, зная, что я расслабляюсь от таких прикосновений.

— Да, Лесь, беги уже. А мы пока твоего мужчину развлечём, будем ему каверзные вопросы задавать, — подмигивает Эми.

Я киваю. Смотрю на своих друзей и любимого, понимая, что у меня лучшая в мире группа поддержки. Я не могу их подвести. Улыбаюсь — и делаю шаг навстречу студенческой жизни.

Подхожу к своей группе. Куратор, усатый добродушный мужчина, радостно меня приветствует, спрашивает, откуда я и почему решила поступать на факультет психологии. Отвечаю на вопросы, называю свой родной город.

— Ты из Святополья? — удивлённо восклицает зеленоглазая блондинка в очках. — А я рядом живу, в селе Дубово. Слышала о таком?

— Да, мой дедушка там работал.

Мы тут же находим общие темы, обсуждаем с Аней родную область, краем глаза следим за выступлениями неизвестных преподавателей и тучного декана. Постепенно в наш разговор вклиниваются ещё несколько человек. Договариваемся, что завтра, первого сентября, сразу же после занятий мы всей группой пойдём в ресторан, чтобы нормально познакомиться.

Торжественная церемония длится минут сорок, после чего я прощаюсь с новыми знакомыми и направляюсь к Давиду.

— А Эми с Федькой где? — оглядываюсь по сторонам, но верных друзей не замечаю.

— Ушли, как только ректор сказал напутственное слово.

— Вот же ж… Эми, — усмехаюсь, мысленно благодаря подругу за понимание. Я бы на её месте тоже ушла, оставив её наедине с любимым человеком.

Мы с Давидом созваниваемся каждый день, видимся пока не так часто. Зато проводим вместе каждые выходные. Поначалу было странно, но я быстро привыкла к обновлённой версии наших отношений. Только кажется, что Давиду перемены дались сложнее. Я порой замечала, что он не хочет меня отпускать в воскресенье, но ни разу он не выказал своего недовольства. Потому что знает — моя жизнь теперь многогранна и разнообразна.

С Эми мы продолжаем чудить и развлекаться, два раза в неделю я хочу на кулинарные курсы, а по вторникам и четвергам посещаю бассейн. В общаге мы с друзьями так и продолжаем играть в настолки, петь песни под гитару, общаться и устраивать шумные вечеринки.5ebdbc

Книги я по-прежнему читаю, только к научно-популярным добавились художественные. Какое это счастье — в сознательном возрасте перечитать школьную литературу и понять, наконец, большинство классических произведений. В десятом классе я, например, вообще не любила Толстого, а сейчас зачитываюсь «Анной Карениной».

— Я сегодня получил приглашение на свадьбу, — усмехается Давид.

Мы сидим на нашей любимой террасе, потягиваем сухое красное вино.

— И у кого свадьба?

— У Виктории.

— Серьёзно? У неё же вроде никого не было, — я чуть не давлюсь вином, когда слышу такую неожиданную новость. Его бывшая за два месяца нашла себе мужа? Так бывает?

— Да. Родион, мой помощник, сопровождал её в Израиль, помогал с жильём, договаривался с врачами. Её дочь прооперировали, к ней почти полностью вернулось зрение. Видимо, за эти два месяца Родион и Виктория начали тесно общаться. Теперь вот женятся в начале октября.

— Блин, это всё похоже на сказку про Золушку. Несчастная мать с больным ребёнком внезапно встречает принца.

— Чего только в жизни не бывает, — пожимает плечами Давид. Его эта новость, кажется, не особо удивила.

— Так ты пойдёшь на их свадьбу?

— Зачем? Нет, конечно. Это приглашение — всего лишь дань вежливости.

— Интересно, а Федька с Эми поженятся? Я бы хотела побывать на их свадьбе, — мечтательно произношу, подперев рукою подбородок. — У них, наверное, была бы зашибенная церемония. Кстати, как тебе мои друзья? Понравились?

— Да. Эми вообще мне допрос устроила, — посмеивается Давид. — Но я, кажется, прошёл проверку.

— Даже не сомневаюсь. Она с первого дня нашей встречи принимала твою сторону. — обиженно надуваю губы, а потом не выдерживаю и заливисто смеюсь. — Я счастлива, что два моих самых близких человека понравились друг другу.

Давид дотрагивается до моей руки, резко тянет к себе. Я сажусь рядом и обнимаю его за шею, приникаю к губам в нежном поцелуе. Низ живота наливается тяжестью, с ним по-другому не бывает. Одно прикосновение, одна мимолётная ласка — и я уже сгораю от нетерпения. За два с половиной месяца я совсем им не насытилась. Мне всегда мало. Как и ему.

— Пойдём в дом, — игриво кусаю его за нижнюю губу, расстёгиваю пуговицы на рубашке. Скребу ногтями по коже, выказывая своё желание.

— Успеем, — самодовольно улыбается.

Иногда он любит меня подразнить, довести до той стадии, когда я готова умолять о продолжении. Правда, я так ни разу и не кричала: «Возьми меня, ну возьми же меня!» Давид всегда сдавался первым. Я знаю, как склонить его к постельным утехам.

Но сейчас я тоже никуда не спешу. Поднимаю бокал с вином, чтобы чокнуться.

— Так выпьем же за студентку-первокурсницу Олесю Стрельцову! — пафосно произносит Давид, а потом уже серьёзным тоном продолжает: — Я очень тобой горжусь. Ты поступила на бюджет, нашла увлечения по душе, приобрела новых друзей и знакомых, постоянно чем-то занимаешься и никогда не стоишь на месте. За тебя, Олеся.

— Спасибо, — пью терпкое вино и улыбаюсь.

Давид радуется моим успехам, поддерживает в трудные минуты, всегда приходит на помощь. Он часто меня хвалит, но сегодня его слова воспринимаются особенно остро. Моему счастью срочно нужен выход. Заобнимать и зацеловать Давида до беспамятства!

— Олесь, — он осторожно гладит меня по щеке, смотрит как-то слишком серьёзно, непривычно. — Я люблю тебя.

Я забываю, как жить, дышать, разговаривать. Он наконец-то сказал это! Я знала, чувствовала, ощущала его любовь в каждом лучистом взгляде и в каждом прикосновении, но словесных подтверждений не получала.

— Что-что? Повтори ещё раз, я не расслышала, — легонько толкаю его в плечо, а потом обнимаю крепко-крепко, заглядываю в родные глаза и растворяюсь в их тёплом сиянии.

— Я люблю тебя, Олеся, — хрипло произносит Давид.

Я смахиваю слёзы счастья, надрывно смеюсь и второй раз в жизни говорю о своих чувствах:

— И я люблю тебя! Безумно люблю!