9

Я выполняю обещание и не выхожу из комнаты. Лежу на кровати, сжавшись в комок, и пытаюсь осознать, как круто изменилась моя жизнь. Несколько дней назад я верила, что всё хорошее осталось позади, а в будущем меня ждёт лишь тяжёлая работа и вечные жалобы отчима.

А потом появился Давид и спас меня. Губы растягиваются в широкой улыбке, а на душе становится по-весеннему свежо и радостно. Может, мы с ним однажды станем друзьями? Вдруг он заинтересовался мною, хотя бы чуть-чуть?

Закрываю глаза и представляю, как Давид приходит к маме, замечает меня и спрашивает, как дела. Пробует мою еду, хвалит, одобрительно кивает. Понимаю, что это глупые мечты, но остановиться не могу. От них ликует сердце и душа.

Теряюсь в несбыточных фантазиях. Только в девять подрываюсь, когда в доме появляется Артур.

— Здравствуйте, — улыбаюсь ему.

— Добрый день, — вежливо произносит он.

Мне так не хочется возвращаться в пустую комнату, что неожиданно для себя самой предлагаю:

— Может, вам чай или кофе сделать?

Глаза Артура округляются от удивления. Он ставит на стол пакеты с продуктами, хмурится, словно сомневаясь, как правильно поступить. Может, ему нельзя со мной общаться?

— Простите, вы, наверное, заняты, — отвожу взгляд и складываю пальцы в замок.

— Нет, я с удовольствием выпью кофе.

Артур садится за стол, а я с ужасом осознаю, что не умею пользоваться кофемашиной. Позорище. Топчусь около аппарата, разглядываю кнопки, надеясь, что интуитивно разберусь в управлении, но отчаяние давит изнутри, путает мысли.

— С этой шайтан-машиной просто так не совладать, — Артур подходит ко мне, и я неосознанно вздрагиваю от его близости. — Внимательно смотри, что нужно делать. Потом будешь готовить кофе для Ольги Леонидовны.

Артур ободряюще улыбается. Всё же он очень милый. Не заржал, не выказал презрения или недовольства, а помог мне, хотя я даже ни о чём не просила. Вдруг мама ошибалась, и в большом городе есть добрые люди?

Я ставлю чашки на стол, присаживаюсь неподалёку и разглядываю Артура. У него красивые зелёные глаза, такие яркие, искренние. Его я совсем не боюсь, никакого волнения не испытываю, пульс не зашкаливает, как в присутствии Давида. Расслабляюсь, пью божественно вкусный кофе и даже щурюсь от удовольствия. Ко мне начинает возвращаться оптимизм.

— А вы давно работаете на Давида? — рискую задать вопрос о своём начальнике.

— На Тирана Романовича? — усмехается Артур. — Да вот уже второй год. Остальные помощники сливались за пару месяцев, а у меня нервы стальные, любые капризы выполняю.

— А почему он тиран?

— Нетерпим к чужим промахам. Увольняет без суда и следствия, даже если сотрудник допустил одну незначительную ошибку. График рабочий у нас ненормированный, я привык, что Давид Романович может в любой момент позвонить и срочно вызвать в офис. Работой всех нагружает, иногда ставит задачи, которые кажутся невыполнимыми. Проверяет нас таким образом. Да и характер у него сложный, он человек закрытый, требовательный, строгий. Неизвестно, что у него на уме.

— Я бы не назвала его тираном, — пожимаю плечами, потому что жалобы Артура меня не впечатлили.

— Ты его совсем не знаешь, — хмыкает парень. — Поговорим недели через две, если продержишься так долго.

От разговора остаётся неприятный осадок. Словно выслушала очередные сплетни тёти Любы, которая любит привирать. Да и пьяные друзья отчима частенько перемывали косточки соседям, обсуждали женщин, противно смеялись. Артур не особо от них отличается, хотя и живёт в большом городе, одевается в дорогую одежду и разъезжает на крутой тачке.

— Спасибо за кофе. Мне пора.

Артур уходит. Я вновь оказываюсь в плену незнакомых стен. Возвращаюсь в свою комнату, выхожу на балкон и вдруг понимаю, что отсюда виден особняк Давида. Если он вернется, я первой об этом узнаю.

Грудную клетку сжимает от восторга, который очень быстро сменяется тревогой. Я не должна так реагировать на Давида. Неправильно, что одна мысль о нём вызывает жар во всём теле. Это лишь чувство благодарности за своё спасение — и ничего больше. Это скоро пройдёт.

Следующие дни ничем не отличаются друг от друга. Готовлю, убираю все доступные комнаты, стираю одежду, пытаюсь достучаться до Ольги Леонидовны, но она отказывается со мной общаться. А по вечерам я слышу её приглушенные рыдания.

Решаю не пороть горячку, не навязываться лишний раз, а подождать несколько дней, чтобы мама Давида привыкла к моему присутствию.

Я часто выхожу на балкон и смотрю на пустой особняк, надеясь увидеть Давида. Он звонит на третий день, спрашивает, всё ли в порядке. Честно отвечаю, что пока не нашла общий язык с его мамой. Он сухо прощается и завершает вызов.

Вечером, приготовив, мясо по-французски, я снова запираюсь в комнате. Изучаю рецепт выпечки в интернете, хочу приготовить домашнюю пиццу. У мамы она получалась очень вкусной.

На улице темнеет. Я решаю подышать свежим воздухом и выхожу из дома. Дворик большой и уютный, даже беседка есть и столик с креслами под огромным навесом.

Знакомый голос выводит меня из состояния транса. Неужели Давид приехал? Сердце готово разорваться от восторга. Боже, я так соскучилась! Будто целая вечность прошла с нашей последней встречи.

Но тут я слышу заливистый женский смех. Вскакиваю с места, бегу к себе и вываливаюсь на балкон. Вижу, как Давид ведёт в дом красивую блондинку, одетую в соблазнительное красное платье с глубоким вырезом. Конечно, у него есть девушка. Разве могло быть иначе? Дура, какая же я дура! На мгновение поверила, что Давид не просто так помог мне, что он хотя бы немного проникся ко мне симпатией.

В душе полный раздрай. Я пялюсь на счастливую парочку, невольно отмечаю, что они прекрасно смотрятся вместе. Оба идеальные, словно сошедшие с обложки модного журнала. Я никогда не дотяну до их уровня.

Девушка громко смеётся, а Давид вдруг поднимает голову и смотрит прямо на меня. Растягиваю онемевшие губы в улыбке, машу рукой в знак приветствия. Он никак не реагирует. Отводит взгляд, открывает перед спутницей двери, и они скрываются в шикарном особняке.