Глава 31. Тагир

Она действует на меня как отрава.

Смотрю на неё и не могу переступить грань. Хочется убивать и резать всех вокруг, без разбора. За то, что я слабею. Я слабак и тряпка. Не могу жёстко отомстить. Так как хотел. Поклялся жизнью сына, что утоплю мразей в их крови, заставлю кишки свои жрать сырыми и проклинать день, когда они родились на свет.

Они должны поплатиться – все!

Дочка отца… Чем она лучше него?! Переживает за него. Трясётся. Даже выгораживает.

Раньше Малинка своего папашу совсем не уважала, обливала грязью и ненавистью. Но сейчас выглядит как примерная и любящая дочурка.

Не скажешь, что несколько лет назад всё было иначе…

Приходится напоминать себе. Ради чего это всё. Вспоминать ад за решёткой. Холод. Агонию. Единственная мысль – месть. Только ради этого я не сдох.

Но сейчас что?

Ослаб. В груди что-то зашевелилось. Сердце, что ли? Я думал, что там давно кусок камня. В тот день, когда я лишился сына, сердце умерло.

Но при взгляде на дочку мерзкого приятеля сердечная мышца качает кровь быстрее. Взгорячённая жидкость бурлит по венам, приливает к концу члена, делая его каменным.

Всё дело в трахе! Именно так.

Что ж… Именно так я планировал – опозорить семейку предателя. Трахать, вертеть прелестную дочурку на члене сутками напролёт. Жёстко драть её.

И опять блядский провал.

Мне нравится, когда она стонет от удовольствия.

Пресекаю эти мысли. Но они появляются.

Как сорняки. Зло.

Ведьма! Красивая, даже когда стоит на коленях и возится в земле. Испачкавшаяся. нежная. Трогательная!

Открытая и кажется даже невиновной в делах своего отца.

– Я пойду, да? Собираться… То есть, умоюсь.

– Живее! Ты уже должна была стоять здесь. Быть готовой. А ты возишься. Хочешь, чтобы я передумал? – грозно гаркаю.

Малинка бегом направляется в дом. Её задница движется очень аппетитно, вызывая крепкий стояк.

Через две или три минуты она уже стоит около меня. Тяжело дышит. Реально бежала, испугавшись моих слов. Отворачиваюсь в сторону. Презрительно плюю в сторону. Чтобы не увидела моей улыбки. Вот этой херни мне точно не надо! Зубы показывать врагам…

Она – враг. Дочь врага. Точка.

Ленивой походкой прогуливаюсь до внедорожника. Здоровенный джип ждёт своего хозяина – меня.

Позади тачки пристраиваются две машины охраны. Так. На всякий случай. Мало ли что случится. Вдруг кто-то решится напасть и отобрать авторитет? Я его только начинаю раскачивать. Понемногу восстанавливаю всё. Процветающая империя рухнула. Приходится восстанавливать её по кирпичику.

– Сначала шмотки.

Малинка пытается не подавать виду, что рада. Но она ёрзает на сиденье и вертит головой из стороны в сторону. Как ребёнок, получивший подарок на праздник. Неужели для неё это праздник?

Млять, и раздражает, и веселит она меня. Я постоянно на адреналине. Всё держу под контролем. Но рядом с ней приходится тяжелее. Потому что хочется послать всё к хренам собачьим, просто плыть по течению, слушать дебильную попсу по радио и наблюдать за смазливым личиком Малинки…

Стоп, Тагир. Это путь в никуда. Никому нельзя доверять. НИ-КО-МУ!

Сейчас эта девчонка улыбается мне, как мужчине, который ей нравится. Но завтра она подберется близко и вонзит мне в спину нож предательства.

Яблоко от яблони. Гнилая кровь…

– Сиди на заднице ровно! – рычу, не выдержав. Смотрю на неё с гневом. – Не пялься по сторонам. Я знаю, что ты задумала.

– Что?

Удивляется почти натурально. Как будто ангел, блять! Невинная простота!

За дурака меня держит!

– Ты хочешь сбежать. Планируешь побег. Присматриваешь местность… Можешь прямо сейчас забыть. Не позволю! – роняю руку на пистолет. – Пристрелю.

– Я просто… – обижается. Надувает губы. Зря старается. Меня на её губы не ведёт. Если только немного…

– Мог бы надеть мне чёрный мешок на голову! – говорит язвительно и опускает голову вниз, разглядывая свои руки.

– Я могу тебя в багажник кинуть. Будешь нарываться – так и сделаю.

В ответ звучит только тишина. Подействовала угроза? То-то же. Пусть знает, кто здесь хозяин.

Мимо окон пролетают знакомые пейзажи. Мы подбираемся в центру. Долбаные пробки дают о себе знать. Приходится подолгу торчать на каждом светофоре. Это заставляет злиться. Тишина такая раздражающая! По нервам бьёт.

– Расскажи мне о папаше, – скриплю зубами. – Как вы жировали на мои кровные?

Упорно молчит. Только крепче зубы сжимает.

– Наверное, миллионы сосчитать не можешь? пальцев на руках не хватит, да?

Бесполезно! Как будто она меня не слышит.

Злит ещё больше.

– Тебе лучше открыть рот. Сказать несколько слов. Иначе…

– Неужели может быть ещё хуже?

– О, я могу придумать. По кругу пустить могу, – смакую. Просто на словах.

Мысленно даже представить тошно. Сразу хочется в башку себе выстрелить.

Но я просто играю. Проверяю терпение. По сути, я с ней толком и не общался после похищения. Это первый раз, когда мы обмениваемся репликами. Я не даю себе расслабиться и забыться. Но Малинка мои слова принимает всерьёз.

Бледнеет мгновенно, как будто всю кровь из её тела выкачали. Цепляется пальцами за сиденье и… Хлоп!

Заваливается на бок. Упирается головой в стекло.

– Хороший спектакль! Тебя за границей этому научили?

Она ничего не отвечает.

Это натурально пугает. Даже кишки в узел завязываются. Мандражом пробирает до самых костей.

Резко выворачиваю руль, подсекая пару других водителей. Они меня, вероятно, матерят. Но я не обращаю внимания. Едва только джип тормозит, срываю удерживающий ремень. Освобождаю Малинку из плена, уложив головой на свои колени.

Хлопаю легонько по щекам.

– Очнись!

Ну же…

Пульс есть. Слабенький, едва заметный, но есть! Она жива. Просто в глубоком обмороке. Может быть, перетрудилась в земле, схватила солнечный удар и плюхнулась без сознания?!

Или просто такая актриса? Прирождённый гений!

Я упорно не хочу думать. Не хочу быть виноватым и чувствовать, как совесть поедает мои внутренности.

Я избавлен от лишних сантиментов.

Но когда я теряю надежду и тянусь за телефоном, чтобы вызвать подмогу, Малинка внезапно открывает глаза. Хлопает ресницами. Потерянная, как будто в космосе побывала.

– Что я здесь делаю?

– Сидеть можешь?

Помогаю ей сесть. Малинка трёт голову там, где ударилась о стекло.

– Извини. Я не хотела тебя задерживать. Просто дурнота накатила, а потом темнота… Мне уже лучше. Может, вернёшь меня обратно в тем… в дом.

– Что не договариваешь? Хотела сказать, в темницу?!

На бледной коже появляются алые пятнышки. Значит, угадал.

Придётся изменить план. Сначала кофейня, чтобы взбодрить её. Потом – магазины шмотья.

Увидев цены в меню элитной кофейни, куда заглянули, Малинка откладывает папку в сторону.

– Я не голодна.

Приходится выбирать самому.

– Ты съешь всё. До последнего кусочка.

– Или что? Опять будешь угрожать… изнасилованием?

Официант, принимающий заказ, вздрагивает и предпочитает уйти. Буркает, что подойдёт позднее.

– Расслабься. Это была просто шутка.

– Шуточки… у тебя.

– У твоего отца похлеще, да?

– Ты меня за его проступки винишь, а я ни при чём… меня вообще в тот момент даже в стране не было! – громко говорит, всплеснув руками. – Я содержалась в элитной колонии. Ой, в колледже, то есть! Но почти как в тюрьме. Даже на прогулку строго по расписанию, а за каждую провинность сильно наказывали… Когда “обучение” закончилось, отец уже был при деньгах! Я за то время, что училась, с ним почти и не общалась. Ненавидела его больше всех… Даже больше тебя! Но потом с ним приключилась болезнь. Я всё ему простила… Потому что он – мой отец. Однако я не в ответе за его… дела. Спроси с него.

– Уже спросил. Хочешь узнать, как твой папаня рабом на меня корячится? Хочешь покажу как он потеет и ноет, ленивая скотина?

– Нет. Ты мстишь и испытываешь удовольствие от этого зрелища. Можешь наслаждаться им в одиночестве.

– Ну уж нет, Малинка. Я буду наслаждаться им с тобой вместе. Одену тебя на свой вкус, потом над кроватью раком нагну и буду трахать, а перед лицом поставлю видео, где твой папаня, как смерд, на брюхе ползает…

– Чудовище…

Из левого глаза Малинки скатывается одинокая, прозрачная слеза. Слеза ангела. Мученицы…

Я застываю на месте. Аппетит пропал. Желание упиваться желчью тоже исчезло. Нет, млять, я этому гаду ничего не спущу. Но Малинка… не хватало, чтобы она померла от переживаний за папашу. Как никак у меня на неё большие планы. Я хотел получить с неё сполна… тысячу жарких ночей.

Может быть, даже больше!