Глава 33. Настя

Тагир снова где-то пропадает. Наговорил гадостей, напустил в душу страха и пропал. Как будто его и не было никогда в моей жизни. Я скучаю в его новом доме, мечтаю о том, чтобы снова оказаться на свободе. Представляю свою другую жизнь – какой она будет?

Поневоле и в сладкие видения о несбыточном просачивается облик Тагира, его мужественное, сильное тело, его чёрные, пытливые глаза и чувственные губы!

Он отравил меня собой. Тагир ненавидит меня за грехи отца. Он делает всё, чтобы не позволить забыть о позорной роли в стенах этого дома. Возможно, он просто хочет, чтобы я померла от тоски…

Но поздним вечером начинается оживление. По окнам лупят фары дальнего света. Даже через толстые стёкла слышен зверский рокот мотора и тяжёлые шаги.

Как будто человек пригибается под весом тяжкой ноши.

Дурное предчувствие возникает в моём сердце. Его резко колет, душа наполняется страхом и ощущением беды. Волоски на теле приподнимаются все, до единого!

Меня бросает то в жар, то в холод. Наспех одевшись, я выхожу из комнаты. Охранник дежурит не в конце коридора, как обычно. Сейчас он стоит у лестницы и смотрит вниз. Даже на меня внимания не обращает.

Я удивлена, что такого он увидел, если даже не окрикивает меня и не приказывает вернуться в комнату.

Заинтересованная, я двигаюсь вниз по лестнице.

Грохот. Мат. Снова тяжёлые шаги и учащённое дыхание.

Мои шаги ускоряются сами по себе. Я быстро сбегаю вниз по лестнице. Пульс зашкаливает, а сердце словно выпрыгивает из груди.

Я вылетаю в просторную гостиную. Моим глазам предстаёт шокирующее зрение. Тагир лежит на столе. Окровавленный. Его ранили. Возможно, даже не один раз. Он лежит без движения и находится без сознания. Дышит ли он?!

Я хватаюсь за дверной косяк, чтобы не упасть. Рядом с обездвиженным бандитом стоит мужчина, очень сильно похожий на Тагиром.

– Держись, брат! – говорит тяжело. – Держись! Ты выкарабкаешься! Ты сможешь. Я тебе помогу, – обещает, держа руку на груди Тагира.

– О боже… – выдыхаю я. – Нужен врач!

– Это ты? – усмехается мужлан. – Пленница? Соловьёвская, да? Будешь помогать мне вытаскивать брата с того света! Подойди!

– Как много крови! – шепчу, не в силах оторвать взгляд от Тагира.

На пол уже натекла огромная лужа и продолжает хлестать отовсюду.

В панике прижимаю пальцы к губам. Накрываю рот ладонью, сдерживая крик. Он рвётся из глубины души.

Тагир…

Может умереть!

Такая потеря крови. Он бледный. Даже посиневший. Находится без сознания.

Я думала, что зла на него. Сердита за всё, что он причинил моей семье. За то, как он измывается над больным отцом, мне самой хотелось заставить Тагира страдать.

Но вот он лежит… на столе.

Одной ногой в могиле. Готов отправиться на тот свет.

Мне страшно за его жизнь. За душу, отравленную злобой. Он просто заблудился в темноте.

Я начинаю молиться за него. Пусть даже веры у нас разные. Но я шепчу слова молитвы от всего сердца.

– Чего встала?! – рявкает мужлан. – Пошевеливайся. полотенца неси, горячую воду. Эй ты… – кричит кому-то в сторону. – Нитки купи специальные! Нож тащи…

– Что вы собираетесь делать?

Треск ткани. Бугай наклоняется над Тагиром и резким движением вспарывает на нём одежду. Освобождает тело бандита – мощное, зрелое, сильное… Такое великолепное, что я забываю на миг обо всём.

– Ты до сих пор ещё здесь, дура?! Неси всё, что я сказал! И поживее. Помрёт мой брат – ты отправишься за ним на тот свет! – угрожает.

Мне приходится бежать, спотыкаясь. Выполнять всё, что приказал брат Тагира.

Полотенца. Тряпки. Ножи. Горячая вода в чайнике…

– Таз! Таз давай, нужно омыть! Я ни хрена не вижу…

Снова бегу, размазывая слёзы по щекам. Остановившись, хлещу себя по ним ладонью несколько раз, чтобы прийти в себя.

– Соберись. Ты же можешь! – всхлипываю.

Кусаю губы до крови, бегая как заполошенная.

Приказы брата Тагира исполняются в тот же миг.

Я с ужасом наблюдаю, как он бросает одну окровавленную тряпку за другой. В таз. Взметает вверх брызги крови, пачкает дорогой паркет и стол из светлого дуба. Мы как будто в мясницкой.

– Иди сюда!

– Я?

– Ну не я же, млять! Иди сюда. Будешь вот так держать…

Валид держит странные щипцы в ране и нажимает на плечо.

– Крепче держи, не разжимай.

– Нужен врач…

– Я сам врач. Знаю, как достать пулю и зашить. Всё ерунда, только эта глубоко застряла. Поможешь!

Он не говорит, а приказывает властно и грубо. Возражать нельзя!

– Я боюсь, что мне станет плохо.

– Глаза, мля, закрой! Станет легче…

Держусь за щипцы, отвожу взгляд в сторону. Не в силах видеть, как в животе любимого мужчины ковырятся металлическим предметом.

Любимый. Несмотря ни на что! Я только сейчас поняла, что всё равно люблю его. Тагира.

Ему грозит смертельная опасность, а я… жалею о том, что так и не сказала монстру о своей любви. Вдруг бы это его спасло!

Валид матерится. Я слышу противный звук. Скрежет металла о металл.

– Почти достал. Сцуко! Опять сорвалось!

Мгновения утекают сквозь пальцы. Тело Тагира холодеет с каждым мигом. Дыхания уже почти нет. Валиду стоит собраться и поторопиться, если он хочет спасти своего брата.

Внезапно из горла Тагира вырывается бульканье. Кровь течёт по губам и подбородку.

– НЕТ! ТОЛЬКО НЕ ЭТО! НЕ СМЕЙ УМИРАТЬ!

Я готова отдать половину себя, лишь бы чудо свершилось и Тагир оказался жив.

Боже, помоги мне!

Помоги ему выжить! Умоляю…

– Терпи, брат! Почти… Терпи! – рычит Валид. С его лба огромными каплями скатывается пот.

Снова он замирает, застывает надо телом Тагира.

– Не могу… – выдыхает обречённо. Опускает руки.

Я замечаю, как его окровавленные пальцы трясутся.

– Не могу… Стрелял много. Тащил его. Мышцу защемило. Трясучка всё портит…

– Я могу попробовать, – выдыхаю, не веря, что сама говорю это, предлагая всерьёз.

– Я тебе не доверю ковыряться в теле брата, выдра! Ты его пришить мечтаешь!

– Он умирает! Слышишь, как хрипит?! А мы… спорим! Может быть, ты лишаешь его шанса!

Валид недолго думает. Отходит и всовывает мне в руки пинцет.

– Давай, – кивает. – Приступай.

Я перехватываю пинцет поудобнее. Стараюсь собраться с силами, чтобы не упасть.

Крови много. Очень много. Она такая горячая и сильно пахнет металлом.

Меня начинает мутить, как будто беременную мучает токсикозом.

– Начинай, чего ждёшь?!

Бум. На стол шмякается пистолет.

– Но если что-то пойдёт не так, я тебя пристрелю!

Я сжимаю пальцами пинцет. Он такой холодный, что леденит мои пальцы до самых костей.

– Вперёд! – орёт брат Тагира. – Шевелись, мямля! Ну же. Давай или я вышибу тебе мозги, курва!

Слёзы текут из моих глаз беспрестанно. Я никогда… никогда таким не занималась! Я впервые буду ковырять предметом в окровавленной ране. Я…

Не смогу, наверное.

Но должна.

Запускаю пинцет в рану. Ничего не вижу. Только много крови. Нужно всунуть поглубже. Но я боюсь причинить боль Тагиру.

Если я не постараюсь, он умрёт…

Он может умереть, если я промедлю.

Поэтому я, стиснув зубы крепче, запускаю пинцет поглубже. Слышу только как тяжело дышит брат Тагира.

Пинцет царапает по металлической поверхности.

– Кажется, нащупала. Но схватить тяжело…

– Для этого и нужны твои ловкие пальчики. Давай… – почти умоляет брат бандита.

Спасение жизни Тагира – в моих руках. Я могу и убить его, и вытащить из лап смерти.

Сосредоточившись, я хватаю пулю и вырываю её из тела Тагира. Кровь начинает течь активнее.

– Молодец! Дальше я сам! – двигает меня Валид, начиная проводить другие манипуляции с телом Тагира.

Я падаю на кресло. Мои руки в крови, а в ладонях лежит та самая пуля. Она… едва не убила мужчину, которого я люблю и ненавижу всем сердцем.