Глава 10

После взрыва удовольствия навалилась апатия, совпавшая с откатом от настойки. Во рту горчило, и то и дело накатывали волны тошноты. Кружилась голова, по телу разливалась противная слабость, и конечности будто налились свинцом. Между ног всё саднило и горело от ласк, далеко не всегда нежных, а ещё, я мечтала о ванной. С горячей-горячей водой, так, чтобы кожа покраснела и сморщилась. Сознание оставалось пустым и звонким, ни единой мысли – оно и к лучшему. Я не хотела ни о чём думать, ничего вспоминать, а ещё лучше, если бы можно было к утру забыть обо всём, как страшный сон. Только, к сожалению, придётся с этим как-то жить дальше, когда достаточно приду в себя.

Кажется, кто-то что-то говорил, но голоса сливались в сплошной гул. Чья-то рука обхватила талию, поднимая, и я обвисла безвольной куклой, не в силах даже открыть глаза. Жар ушёл, и вместо него появился озноб, тело затрясло мелкой дрожью. Меня легко подхватили на руки и куда-то понесли, но было настолько всё равно, куда и зачем, что я лишь устало склонила голову на мужское плечо, вдохнув знакомый, горько-свежий аромат. Морган… Изнутри поднялась волна облегчения, значит, мы всё-таки уходим с этого вечера. И больше со мной ничего не станут делать.

Порыв свежего ветра подсказал, что мы вышли на улицу, потом сели в экипаж, и Морган устроил меня на коленях, крепко обняв. Я не пошевелилась, пребывая в состоянии зыбкой дрёмы на грани сна и бодрствования. И, кажется, моего спутника это слегка насторожило. Он приподнял мою голову за подбородок и тихонько позвал:

– Диана? Эй, малышка, открой глаза. Ты в порядке?

Я чуть не издала невесёлый смешок. Глупый вопрос после того, что случилось. С трудом заставив себя поднять веки, посмотрела на него сквозь ресницы. Лицо расплывалось, а к горлу подкатил очередной горький ком, и я судорожно вздохнула. Видимо, по моему побелевшему лицу он понял, что дело плохо, и хорошо, что мы ещё не тронулись. Быстро распахнув дверь, Морган придержал меня, пока я давилась спазмами, выплёвывая желчь и ничего не видя из-за навернувшихся слёз. Стало немного легче, только во рту оставался противный привкус. Краем уха уловила, как Морган пробормотал ругательство, но сил извиниться уже не осталось. Он закрыл дверь и снова устроил меня на коленях, и… его ладонь осторожно погладила по спутанным волосам.

– Скоро приедем, – раздался неожиданно ласковый голос, и экипаж тронулся.

Я съёжилась, обхватив себя руками и чувствуя слабость. Голова всё так же кружилась, мышцы болезненно ныли, а в чувствительных местах неприятно саднило. И ещё, я чувствовала себя грязной. Почему-то с Морганом всё происходило по-другому, и хотя я понимала, что он просто воспользовался моим положением для удовлетворения своих желаний, однако… Мне не было стыдно за случившееся с ним. Волнение, смущение, замешательство – да, когда в памяти всплывали картинки. Но не стыд. А то, что произошло сейчас, вызывало отвращение и острый, мучительный стыд. Глаза защипало, и я зажмурилась сильнее, прикусив губу и не позволяя всхлипам прорваться из груди. Сознание словно плавало в густом киселе, и эмоции всё равно оставались притуплёнными, чему я только обрадовалась. Дрожь не проходила, и Морган продолжал поглаживать по волосам, время от времени прижимая к себе, и от этого становилось чуточку теплее.

Когда экипаж наконец остановился, я даже выпрямиться не успела – Морган снова вынес меня на руках и подошёл к двери. Улицу уже окутал густой вечерний полумрак, прохожие давно сидели по домам, и сейчас я только обрадовалась пустынным тротуарам. Никто не видел нас с Морганом, и это хорошо. Плаща на мне не было, и мой откровенный наряд представал во всей красе. Мы зашли в тёмный холл, поднялись на второй этаж, и всё это время мой спутник молчал, я слышала только его слегка учащённое дыхание. Нарушать тишину не хотелось, я пребывала в зыбком полузабытьи, желая лишь двух вещей: горячей воды и тёплой, мягкой постели. На сегодня переживаний хватило с лихвой…

Я вынырнула из блаженного состояния, когда неожиданно ощутила, как меня уложили на кровать и расстегнули платье, благо застёжка была всего одна и спереди. Господи, нет, опять?! Неужели Морган не понимает, что я не могу… не хочу… Но всё, на что меня хватило, это слабо застонать, даже глаза никак не желали открываться, веки словно налились свинцом.

– Ш-ш-ш, – раздался успокаивающий голос Моргана, пока он на удивление аккуратно освобождал моё безвольное тело от наряда. – Ты же не думала идти в ванную в платье, Диана?

Непривычная забота в его действиях и голосе удивила настолько, что я передумала плакать, и всё-таки открыла глаза. Сил задавать вопросы не осталось, я только и могла, что молча наблюдать за тем, как Морган скидывает камзол, оставшись только в штанах и рубашке, легко подхватывает меня на руки и идёт к уборной. Лицо его оставалось непроницаемым, и смотрел мужчина прямо перед собой, плотно сжав губы. Там он так же аккуратно усадил меня в ванну и открыл воду, а после, взяв мочалку, намылил и начал мыть. Я настолько не ожидала от него подобного, что даже не подумала возражать, тем более, силы так и не вернулись. Но стало легче в тёплой воде, и от мягких прикосновений тоже. Морган сидел на краю ванной, склонившись надо мной, и с сосредоточенным видом водил губкой по моему телу, причём без всякого пикантного подтекста. И в какой-то момент показалось, что душистая пена и в самом деле смывает следы прикосновений чужих мужчин, дрожь прекратилась, и озноб ушёл, растворившись в тёплой воде.

Откинув голову на край и прикрыв глаза, я покорно позволила Моргану продолжать, ощущая, как мочалка плавно скользит по шее, груди, спускается на живот… Без дополнительных просьб молча развела ноги, открывая самое сокровенное, и внутренне сжавшись в ожидании неприятных ощущений – тёплая вода немного успокоила саднящую боль, но надолго ли? Стесняться не было никакого смысла, если Морган и так всё видел и не только видел, да и не та сейчас ситуация, он просто помогал мне прийти в себя после тяжёлого вечера. Такая забота впервые за последние дни, причём от едва знакомого мужчины, вызывала щекочущее волнение, далёкое от недавнего желания. Не буду думать, почему Морган так поступает, и относился ли так же к другим девушкам, которые жили тут до меня…

Кажется, я немного задремала, разомлев от тёплой воды, и только когда сильные руки легко подняли, встрепенулась и распахнула ресницы.

– Полегче стало? – осведомился Морган, поставив на пол и закутав в большое махровое полотенце.

Я кивнула, пряча взгляд. Да, полегчало, физически. В душе же… Он видел, что со мной делали те мужчины. Видел, как я откликалась, пусть даже мои желания были навеяны настойкой. Неважно. И вот теперь лицу стало нестерпимо жарко от прилившей крови, и вернулся мучительно-острый стыд. Хотела отвернуться, чувствуя жуткую усталость и апатию, но Морган не дал. Обнял, прижал к себе, запустив пальцы во влажные волосы, и пробормотал:

– Сейчас ляжешь, принесу попить, и смажем тебя кремом.

Не удержалась, глухо всхлипнула, уткнувшись в его плечо, и слова вырвались сами:

– Ты так заботишься, потому что тебе Господин Эм приказал, да?

Он замер, и я ощутила, как его тело напряглось. Хм. Я что-то не то спросила?..

– Нет, – коротко ответил наконец Морган, и я снова оказалась у него на руках.

Мы вернулись в спальню, он молчал, укладывая меня на кровать, а я отчего-то чувствовала себя немного виноватой. Так же без слов мужчина достал из тумбочки мазь в круглой изящной коробочке и отрывисто произнёс:

– Перевернись. Раздвинь ноги.

Я послушно выполнила указание, уткнувшись лицом в подушку и прикусив губу. Морган подложил мне под живот подушку, и в следующий момент я ощутила прохладное прикосновение к всё ещё побаливавшему нежному местечку. Размеренные, аккуратные движения приносили лишь облегчение, никаких возбуждающих ощущений. Морган не обошёл вниманием и тугое колечко, которому сегодня досталось больше всего. Я сама не заметила, как расслабилась и начала уплывать в сладкую дрёму, усталость растекалась по мышцам, превращая их в кисель. Смутно почувствовала, как Морган убрал руку, а потом неожиданно его ладони накрыли ягодицы, и через мгновение тёплые губы поочерёдно коснулись их поцелуем, мягким и нежным.

– Отдыхай, – донёсся его тихий, ласковый голос.

Он встал с кровати, я услышала звук шагов и запоздало вспомнила, что Морган обещал принести попить. Но утомлённая насыщенным днём, уснула раньше, чем он вернулся.

Она спала. Свернувшись клубочком, подтянув колени к груди и подложив ладони под щёку. Роскошные рыжие локоны накрывали плечи и спину шелковистым плащом, целомудренно скрадывая наготу, и выглядела Диана очень беззащитно и трогательно. Морган замер, медленно скользя взглядом по ней, чувствуя, как в груди болезненно защемило. Нет, ему нельзя жалеть её, никак. При всём желании, помочь девушке он не в силах, иначе пострадают те, кто ему дороже жизни. Хватит и того, что Морган потерял самое драгоценное, и рана только-только начала покрываться грубыми рубцами, хотя прошло почти полгода с того страшного дня. Больше он рисковать не намерен…

Диана длинно вздохнула, пошевелилась и зябко поджала пальчики на ногах, и Моргана окатило горячей волной. Перед глазами вспыхнули непристойные картинки происходившего на проклятом вечере, и горло перехватило от вспышки гнева, яростного и бессильного. Как же хотелось набить этим ублюдкам морду, забрать Диану, увести оттуда! Не отдавать её, не смотреть, как она послушно принимает эти прикосновения, не в силах противиться действию настойки! Но у него не было выбора. Всё, что мог, он сделал, поддавшись порыву и уступив желанию, вспыхнувшему при виде Дианы. Господин Эм не был против, если его люди таким образом развлекались, только настаивал на соблюдении условий. За полгода Морган ни разу не прикоснулся к жертвам этого урода, предпочитая сохранять расстояние, для собственного же душевного равновесия. Да и не вызывали они у него ничего кроме жалости, заплаканные, испуганные и дрожащие, взывающие к его милосердию и упрашивающие о помощи. Кто бы ему самому помог.

А Диана не плакала. Боялась, волновалась, без сомнения, испытывала отчаяние, но не плакала и не билась в истерике. Может, это, а может, он просто слишком долго обходился без женщины, Морган не мог объяснить, почему вдруг решил соблазнить эту крошку и поддаться инстинктам. Но не пожалел. Стоило вспомнить, как покорно она откликалась на его откровенные ласки, как стонала от удовольствия, и без всяких настоек и прочей дряни… Резко выдохнув, Морган поставил стакан с водой на тумбочку, с силой сжал пальцы, унимая дрожь и зуд в подушечках от желания прикоснуться к Диане прямо сейчас. Он снова хотел её. Хотел смыть из памяти девушки те, другие прикосновения, грязные и похотливые, заставить забыть и окунуть её в жаркое удовольствие, настоящее, а не искусственное. И самому погрузиться в него, хлебнуть от всей души, хмелея от тонкого аромата жасмина, исходившего от девушки…

Крепко сжав губы, Морган аккуратно высвободил покрывало из-под Дианы, укрыл её до подбородка и поспешил выйти из спальни. Холодный душ поможет прийти в себя, а для крепкого сна, пожалуй, стоит выпить хороший глоток бренди. Лучше два, а то и три. Морган надеялся, это поможет потушить вспыхнувший пожар, хотя болезненное напряжение в паху требовало совсем других методов. Однако удовлетворять себя, мечтая о спящей в спальне напротив девушке Морган упорно не собирался, на этот раз не давая инстинктам взять верх над разумом. Нет уж, лучше дождаться утра. Вдруг… у Дианы будет хорошее настроение? Ну а если нет, его вполне можно создать и самому.

С мечтательной улыбкой Морган зашёл в свою комнату и направился к уборной, на ходу раздеваясь. Да, пожалуй, утром ей точно понадобится поддержка и участие.