Глава 11

Утром, открыв глаза, я со всей ясностью осознала случившееся вчера на том вечере и прикусила губу, сдерживая желание разреветься. Тело ломило от непривычной нагрузки, и только в деликатных местах неприятных ощущений не было – наверное, благодаря мази Моргана. Вспомнив его, крепко зажмурилась, стиснув покрывало и отстранённо отметив, что лежу под ним, наверное, он вчера и уложил меня. Ох, господи, и он видел, что со мной делали эти двое… Как теперь ему в глаза смотреть?! И вообще, если подобное ждёт каждый день…

Я задохнулась от подкатившего к горлу горького кома, в душе стало холодно и пусто. Перевернулась на бок, подтянув колени к подбородку, в голове метался единственный вопрос: зачем? Зачем мне терпеть это, ради чего? У меня никого не осталось из близких людей, я совсем одна, и некому будет оплакать, если вдруг я исчезну из этого мира. В каком-то оцепенении я откинула одеяло, поднялась, не обращая никакого внимания на собственную наготу. Обвела спальню потерянным взглядом. Что я здесь делаю, в этом будуаре для куртизанок? Даже если моя невинность всё же останется со мной, вряд ли смогу забыть… всё то, что со мной будут делать по милости Господина Эм чужие мужчины, жаждущие удовлетворить свою похоть.

Ноги понесли к окну, я плохо соображала, что делаю, мною владело только одно желание: освободиться. Просто стать свободной и больше не подчиняться никому. Отдёрнула тяжёлые бархатные шторы, проводила проехавший мимо экипаж взглядом. Рука уже потянулась к прозрачному тюлю, но тут позади раздался звук открывшейся двери.

– Диана… Что ты делаешь, глупая?! – рявкнул голос Моргана, однако я даже не вздрогнула, упрямо сжав губы.

Какая ему разница. Я всего лишь одна из многих, побывавших в этой комнате, за которыми ему приказали присматривать. А в следующий момент меня перехватили сильные руки и подняли, унося от окна. Я начала молча сопротивляться, пытаясь выбраться, напряжение внутри стало невыносимым, требуя выхода.

– Дура, что ты задумала?! Неужели настолько наплевать на свою жизнь? – рычал Морган, легко удерживая и не обращая никакого внимания на мои попытки выбраться. – Смерть – это не выход, и чёрта с два я позволю тебе совершить эту глупость!

– Пусти… Пусти-и! – вырвалось у меня, и я судорожно всхлипнула, до боли прикусив губу. – Что тебе до моей жизни, не тебе удовлетворять чужие грязные желания!.. – выдохшись, я обмякла, чувствуя, как по щекам текут слёзы, и уже не имея сил сдерживать эмоции.

Морган сел на кровать и усадил на колени, обхватив руками и прижав к себе, тихонько баюкая, тёплые губы скользили по виску и щеке, и я чувствовала, как колотится его сердце.

– Ш-ш-ш, Диана, ну хватит, не надо, – голос Моргана стал мягче, тише, и слёзы потекли ещё сильнее от этой неожиданной заботы и поддержки. – Всё равно не стоило в окно шагать, ну что ты такое задумала, а…

– Потому, что он накажет тебя, да? – выдавила я между всхлипами, а тело начала колотить мелкая дрожь. – За пропажу ценной пленницы?

Мужчина как-то устало вздохнул, уткнулся мне в макушку, помолчал немного и глухо ответил:

– Да плевать, что он со мной сделает. У него моя мать, а… невесту он убил, когда я отказался брать долги отца на себя. Полгода назад.

Я вскинула голову, потрясённая признанием, плакать разом расхотелось, а в груди всё сжалось. Господи. Мне и в голову не могло прийти, что Морган в таком же положении, как я, или даже хуже, ведь Господин Эм угрожает его близким, которых у меня уже нет. Лицо Моргана сделалось непроницаемым, он смотрел мимо остановившимся взглядом, и я невольно поддалась порыву. Подняла ладонь и коснулась немного колючей щеки, тихо произнесла:

– Прости. Я не знала.

Он тряхнул головой, в глазах появилось осмысленное выражение, а на губах скупая улыбка.

– Ничего. Это не твои проблемы, детка, – грубовато ответил Морган и посмотрел на меня. – Просто пообещай не делать больше глупостей.

– Хорошо, обещаю, – послушно повторила я – допустить, чтобы из-за моих действий пострадал кто-то невиновный, конечно, не могла.

Я что-нибудь обязательно придумаю. Мы – придумаем. Не знаю, откуда взялась такая решимость, ведь мы с Морганом едва знакомы. Но если раньше он для меня был всего лишь тюремщиком, то теперь таким же заложником обстоятельств, как я сама. Наверное, он что-то прочитал в моих глазах, потому что его пальцы вдруг зарылись в мои волосы, удерживая голову, и Морган наклонился, закрыв рот требовательным, жадным поцелуем. И… я ответила. Послушно приоткрыла губы, прижалась, позволяя умелому языку ласкать, поглаживать, уверенно исследовать. Мои ладони вцепились в плечи Моргана, голова моментально закружилась, и я даже не поняла, в какой момент начала неумело отвечать сама. В душе поднялась волна ликования: не оттолкнул, не отвернулся с отвращением. Задумываться, откуда в моей голове такие странные мысли и желания по отношению к Моргану, не стала.

А он не останавливался, не прерывал поцелуй. Прихватил мою нижнюю губу, втянул в горячий рот и чувствительно сжал зубами, а потом прошёлся языком, зализывая и мягко щекоча. Я издала невнятный звук, захваченная яркими ощущениями, и почувствовала, как его ладонь медленно провела по обнажённой спине до самой поясницы. На коже оставался след из колких мурашек, а внизу живота скрутилась огненная спираль, и тело само выгнулось, прильнув к Моргану. Ох, кажется, мне хватило всего одного поцелуя, чтобы вспыхнуть, как спичка, и вновь ощутить желание… Жаркое и чистое, и почему-то за него не было стыдно, как вчера на вечере. Я не стала разбираться, почему, мысли растворились в знакомой истоме, прокатившейся волной от шеи до самых кончиков пальцев.

В какой-то момент ладони Моргана обхватили мою попку, приподняли… И я осознала, что теперь сижу лицом к нему, неприлично широко раздвинув ноги, и между ними всё горит и горячо пульсирует, требуя ласки. Боже, я хотела, чтобы Морган снова прикоснулся там, хотела провалиться в восхитительное удовольствие, испытать все те невероятные эмоции, что дарил мне мой надсмотрщик… Было всё равно до собственной распущенности, почему-то с этим мужчиной я готова была позволить себе всё, даже то, о чём приличные женщины и не помышляют…

Морган на несколько мгновений оторвался от моих припухших губ, наши взгляды встретились, и я утонула в потемневшей, цвета старого золота, глубине. Там вспыхивали яркие искры, завораживая хороводом, в ней читались те же чувства, что обуревали меня. Страсть. Желание. По венам пробежался огонь, стёк в низ живота, скрутив мышцы в болезненно-сладкой судороге, и я задохнулась от могучей волны ответных эмоций. Морган медленно улыбнулся порочной, многообещающей улыбкой, и сердце затрепетало от предвкушения. Мужчина шумно вздохнул, не сводя с меня тяжёлого взгляда, его ладонь накрыла грудь, мягко сжав, а большой палец обвёл уже напрягшийся сосок, подарив новую волну ощущений.

– Диа-ана, – протянул он низким голосом, от которого нервы завибрировали, и я стиснула его плечи, чувствуя, как вспыхнули щёки от вспыхнувшего румянца. – Ох, что ты со мной делаешь…

Второй ладонью Морган медленно погладил низ живота, не торопясь спускаться ниже, и я ничего не могла с собой поделать, бёдра сами раздвинулись шире, сильнее открываясь для него. Лёгкое смущение мешалось с возбуждением, туманившим разум, и я, облизнув пересохшие губы, едва слышно спросила, сходя с ума от странного томительного, жаркого ощущения, разливавшегося по телу:

– Что?..

Вместо ответа его палец неторопливо скользнул между мягких складок, добираясь до самого сокровенного, уже красноречиво влажного, и вот тут моё замешательство усилилось. Ведь Морган видел моё лицо, видел, как я реагирую на откровенную ласку… Пальцы вцепились в его плечи крепче, щёки горели от прилившей крови, и я невольно зажмурилась в попытке хоть как-то избежать его тяжёлого, пристального и голодного взгляда…

– Диа-ана, – произнёс он знакомым тягучим голосом, и нежно погладил чувствительную точку, легонько нажав и заставив судорожно вздохнуть от вспышки острого удовольствия. – Открой глаза, я хочу видеть, как тебе хорошо!

И снова обвёл сыпавший искрами бугорок, отчего мои бёдра послушно подались навстречу, подхватывая ритм. Ресницы распахнулись, и я едва не захлебнулась в пряной смеси смущения, волнения и восторга, утопая в расплавленном золоте глаз напротив. Время словно застыло, остались только мы вдвоём, и наше тяжёлое дыхание, суматошный стук сердец. Ладонь Моргана продолжала мягко сжимать упругое полушарие груди, а пальцы повторяли движения внизу вокруг соска, то нажимая, то поглаживая, то легонько оттягивая и добавляя иголочки боли к вспышкам наслаждения. Я растворялась в этих эмоциях, отпускала себя, не думая ни о чём, существуя только здесь и сейчас. Мне нужно было отвлечься, почувствовать себя живой, настоящей, забыть о… вчерашнем…

Горячие губы Моргана накрыли второй сосок, болезненно постреливавший в ожидании ласки, и с моих губ сорвался протяжный стон. Я запрокинула голову, подавшись навстречу и его жадному рту, и пальцам, продолжавшим нежить раздразненное лоно. Морган умело подводил меня к самой черте, ускоряя движения внизу, а потом вдруг почти останавливался, прикасаясь едва ощутимо, невесомо, и заставляя нетерпеливо ёрзать и хныкать, откровенно выпрашивая продолжение. И, похоже, Морган именно этого добивался.

– Попроси, – хрипло потребовал он, медленно перебирая набухшие складочки, но не касаясь серединки, дразня неглубоким проникновением и тут же убирая пальцы.

Я беззвучно всхлипнула, подавшись вперёд, облизнула пересохшие губы и послушно ответила, запинаясь после каждого слова:

– П-пожалуйста… Продолжай… Прошу тебя…

Морган широко усмехнулся, наклонился, не сводя взгляда, и легонько прикусил тёмно-розовый, напряжённый бутон, оттянув его, и одновременно мягко нажал на горевший огнём, истекавший от желания бугорок. Ох. Я закричала, не выдержав шквала обрушившихся эмоций, напряглась, вытянувшись в струнку, захлёбываясь в волнах удовольствия, накрывавших одна за одной. Реальность исчезла, растворилась, оставив наедине с эйфорией, я не ощущала тела, превратившись в яркую вспышку и на несколько упоительных мгновений перестав существовать.

Когда меня перестало сотрясать от пережитого, я устало выдохнула и, прикрыв глаза, обмякла в руках Моргана, прислонившись к его груди и пытаясь выровнять дыхание. По телу растекалась приятная усталость, и ни следа от утренней апатии и отчаяния. На моём лице появилась расслабленная улыбка, и так не хотелось возвращаться в реальность, о чём-то думать, вспоминать… Особенно, когда руки Моргана так нежно обнимают, и сам он откинулся назад, уложив меня удобнее на грудь. Горячая ладонь медленно провела по обнажённой спине, оставляя след из щекочущих мурашек, и я невольно хихикнула, а потом неожиданно осознала, почему мне не очень удобно лежать.

В низ живота упиралось нечто твёрдое, напомнившее о том, что удовольствие получила только я одна.