Глава 9

Губы Брюнета, между тем, переместились на вторую грудь, требовавшую ласки, втянули затвердевший шарик соска, пока второй рукой он продолжал оглаживать и чувствительно мять оставленное полушарие. Тело превратилось в податливый воск, я плавилась и вспыхивала, подаваясь навстречу умелым пальцам Блондина, ласкавшим горевшую огнём плоть. Он перебирал мокрые складочки, игриво дразнил чувствительную точку, вспыхивавшую от малейшего прикосновения, и я постанывала, всхлипывала и хныкала, потерявшись в эмоциях. Почему-то мой взгляд не отрывался от Моргана, от огня, горевшего в его глазах, от странного выражения на лице – предвкушения и непонятной досады, даже раздражения. Господи, прости, но видеть, как он напряжён, доставляло болезненное, хмельное удовольствие, его эмоции заводили не хуже мужчин, чьи руки и губы сейчас так откровенно ласкали моё безвольное тело. И больше ничего не имело значения…

– Как же хочу оттрахать тебя как следует, крошка, – горячо пробормотал на ухо Блондин, и его пальцы снова ненадолго проникли в меня, довольно осторожно. – Вот сюда, чтобы ты кричала и просила ещё…

Нарисованная распоясавшейся фантазией картинка заставила задохнуться от острого приступа желания, скрутившего низ живота. Как раз в этот момент Брюнет сжал зубами второй сосок, и меня словно пронзила молния, с губ сорвался особо громкий стон. А потом Блондин шумно выдохнул и одним движением оказался между моих широко разведённых ног, и я опомниться не успела, как его друг тоже переместился мне за спину, устроив меня перед собой. Подхватил под колени, высоко подняв ноги и полностью открывая Блондину, и скомандовал:

– Положи руки на грудь, дорогуша. Приласкай себя.

Мои ладони покорно легли на упругие полушария, горевшие от недавних ласк, пальцы коснулись раздразненных, болезненно покалывавших тёмно-розовых вишенок сосков. Надавили… Погладили… Глаза Моргана напротив вспыхнули, крылья носа раздулись, как у гончей, и я буквально всей кожей ощущала его напряжение и – возбуждение. Словно отражение моего собственного… В тот же миг чужие горячие губы присосались к моего лону, чуть шершавый язык принялся жадно вылизывать, проникая в самые потаённые уголочки, не обходя вниманием ни одной складочки. Я ухнула в тёмную, жаркую бездну, чьи щупальца оплели тело, не давая ни мгновения для осознания, что же со мной происходит. Я всхлипнула, выгнувшись и хватая ртом воздух, бёдра подались вперёд, а Блондин, не прекращая откровенной ласки, ухватился за ствол в моей попке… И начал его двигать.

Сначала чуть-чуть, подхватив рваный ритм языка и губ, и постепенно увеличивая темп, вынимая почти до конца и вгоняя гладкую игрушку в меня почти на всю длину. Над ухом тяжело сопел Брюнет, его пальцы впились в мои ноги, и я смутно ощущала, как к пояснице прижимается красноречивая выпуклость. Мужчина недвусмысленно потирался об меня, и моё тело, казалось вибрировало в такт, вбирая терпкие, на грани, ощущения, оно дрожало и вспыхивало, а по коже словно рассыпались огненные искры. Невидимая струна внутри натягивалась всё сильнее, я уже не думала ни о Моргане, ни о том, что меня видят другие, все желания сосредоточились между ног и ягодиц. Ухо улавливало непристойные звуки, и возбуждение зашкаливало, я стонала непрерывно, послушно подаваясь вперёд, позволяя иметь себя этой проклятой игрушкой, ртом, языком, губами… Погружаясь всё глубже в пучину порока, горячего и огненного, и сгорая в нём, как мотылёк в пламени свечи.

Только вот, как и предполагала чуть раньше, никто не собирался думать о моём удобстве. Блондин вдруг отстранился, выпрямился, подняв голову, и я столкнулась с двумя чёрными колодцами, в которые превратились его глаза. Сердце на миг ёкнуло, а потом он прищурился и резким движением вынул из меня тёплый ствол игрушки, небрежно отбросив в сторону. Растянутые и готовые мышцы протестующе сжались, я едва не захныкала, разочарованная прерванной лаской. Нежное местечко заливал болезненный жар, а набухший бугорок неровно пульсировал в такт бешеному стуку крови в ушах. Я была в шаге от того, чтобы начать умолять об удовольствии.

– Хватит игр, – хрипло выдохнул Блондин, нетерпеливо расстёгивая штаны и не сводя с меня тяжёлого, наполненного похотью, взгляда. – Я хочу как следует поработать над твоей попкой своим членом, крошка.

И моему затуманенному, ошалевшему от эмоций и ощущений взгляду предстал тот самый орган, размерами даже слегка превышавший игрушку Моргана. Только я даже не успела рассмотреть, в следующее мгновение это одним толчком оказалось глубоко во мне. У меня вырвался невнятный возглас и перехватило дыхание от болезненного вторжения, всё-таки моя попка не привыкла к таким пикантным развлечениям. Наверное, если бы не настойка, я бы не перенесла всё происходящее так… спокойно. Но тело сжирало пламя неутолённой страсти, раздразненные эмоции требовали выхода, и я послушно выгнулась навстречу, принимая в себя твёрдый, горячий ствол. Ощущая, как он растягивает упругие мышцы, мешая удовольствие с болью. Блондин зашипел, замер на несколько мгновений, и на его искажённом от возбуждения лице отразились блаженство и предвкушение. И он начал двигаться. Резко, сильно, глубоко, вбиваясь на всю длину, и я тихо вскрикивала каждый раз, зажмуриваясь и задерживая дыхание. А тело откликалось острыми иголочками наслаждения, невероятным образом реагируя на довольно грубые толчки, напряжение внутри росло с каждым мгновением. Боже, как же хотелось, чтобы кто-то дотронулся до нежного местечка, усилил удовольствие, подарил долгожданное освобождение!

Я даже перестала думать о том, что со мной двое, все желания сосредоточились на одном. Я не заметила, как мои руки переместились с груди вниз, на живот, хотя раньше никогда не трогала себя там… Только вот на полпути чьи-то пальцы перехватили запястья, крепко сжав, а ноги уже держал второй мужчина, не прекращая движений, становившихся всё быстрее.

– Не-ет, крошка, рано тебе пока кончать, – хриплый, напряжённый шёпот около уха, и я едва разочарованно не застонала.

Себя я не контролировала, тело меня не слушалось. Оно послушно выгибалось, бёдра подавались навстречу имевшему меня Блондину. А я задыхалась от ослепительных вспышек, не чувствуя ничего, кроме ритмичных толчков в горевшей от такого обращения попке. В опустевшем сознании метались лишь обрывки мыслей: «Да… Ещё… Чуть-чуть, пожалуйста…» Я лишь робко надеялась, что всё-таки получу своё, если Блондин продолжит… Ещё несколько толчков, всего парочку, и я…

Нет, не вышло. С последним мощным движением он глухо зарычал, навалившись на меня, и я с разочарованным вздохом почувствовала, как поршень внутри обмяк, и естество Блондина выскользнуло из меня. Ох. Сразу пришли неприятные ощущения, мешаясь с неудовлетворённым желанием, тело потряхивало от накопившегося напряжения, и горло пересохло от криков. Но что-то подсказывало, это ещё точно не конец.

– Хочу твой ротик, Диана, – требовательно произнёс Брюнет, на котором я лежала, и осознание его слов дошло до затуманенного сознания не сразу.

Тяжесть с меня пропала – его приятель встал, получив своё, а меня вдруг резко подняли и развернули. Я стояла, опираясь коленом на диван между ног Брюнета, тяжело дыша и то и дело нервно облизываясь, реальность расплывалась перед глазами. Звуки становились то громче, то тише, кровь шумела в ушах, и если бы мужчина не поддерживал, я бы точно осела на пол. Тело превратилось в воск, казалось, все кости из него исчезли, от шеи до пяток то и дело прокатывалась горячая дрожь. Чувствительное местечко болезненно вспыхивало от малейшего движения, а вот чуть выше наоборот, остались далеко не такие приятные ощущения. Там тоже всё горело, да только не от удовольствия…

Меня дёрнули вниз, и я даже с некоторым облегчением почти упала на колени, ещё не до конца понимая, что же предстоит дальше. Ровно до тех пор, пока Брюнет не намотал мои волосы на кулак, откинув голову назад и глядя в глаза, а второй рукой принялся расстёгивать штаны.

– Открывай шире, – хрипло приказал он, и в расширенных зрачках вспыхнуло нетерпение пополам с предвкушением. – И не вздумай кусаться, крош-шка, поняла?! – прошипел мужчина, больно ухватив пальцами за подбородок и сузив глаза.

Даже сквозь наркотический туман и сошедшие с ума эмоции и желания пробилось смутное отвращение. Мне не хотелось этого делать, да, но у меня не было выбора. Поэтому оставалось только покорно раскрыть рот и крепко зажмуриться, в который раз помянув добрым словом настойку, притупившую способность мыслить и трезво соображать. А буквально через мгновение во рту оказалась чужая плоть, твёрдая и горячая, солоноватая и с привкусом мускуса. Горло сжал спазм, я судорожно сглотнула, но Брюнет рывком насадил на себя, так, что гладкий кончик упёрся в горло. У меня вырвался глухой возглас, но мои чувства и желания больше никого не волновали. Брюнет хотел получить свою порцию удовольствия, а обо мне уже никто не думал.

Упираясь ладонями в пол, я боролась со спазмами, с тихим ужасом ощущая, как потихоньку остывают эмоции, уходит жар из тела, и остаётся лишь болезненная ломота, тянущая боль внизу живота от неудовлетворённости. И горящая от грубого обращения попка… Ствол двигался быстрее, кажется, Брюнету немного понадобится, и, может, этот вечер уже закончится… Он имел мой рот жёстко, почти грубо, так же, как его приятель меня – сзади, и сквозь плотно зажмуренные веки выступили невольные слёзы. Если бы могла, я бы всхлипнула, но приходилось терпеть, задыхаясь от подкатывающей тошноты. А в следующий момент Брюнет протяжно застонал, толкнувшись особо сильно, и я едва не закашлялась от чего-то густого и с неприятным вкусом, потёкшего в горло. М-мамочки…

Не дав мне толком прийти в себя, он снова дёрнул вверх, поднимая с колен, и пока я боролась с позывами выплюнуть, оглушённая и слегка потерявшаяся, снова уложил на себя, бесцеремонно задрав платье.

– Хорошая девочка, а теперь тебя порадуем, – по-прежнему слегка охрипшим голосом произнёс он, рывком раздвигая мои ноги.

Честно говоря, мне хотелось просто уйти отсюда, тщательно вымыться и забиться в дальний угол, не думать о случившемся. Эйфория почти схлынула, и я сомневалась, что кому-то из мужчин удастся так быстро подарить мне уже не столь желанное удовольствие. Я плохо знала своё тело… Или всё-таки настойка оказалась крепкой. Одна пара рук удерживала мои бёдра раскрытыми, а пальцы другого мужчины уверенно прикоснулись к мягким складкам, проникая внутрь. Невольно выгнулась, выдохнув, низ живота отозвался жаркой истомой и волной колких мурашек.

– Давай, Диана, детка, покажи, какая ты горячая штучка, – мурлыкнул Блондин, продолжая скользить по влажному лону, то и дело задевая чувствительный бугорок.

А я… Зажмурившись, тяжело дыша открытым ртом и ощущая, как стремительно просыпается утихшее было желание под настойчивыми ласками, вспомнила, как это делал Морган. Нежно и в то же время напористо, возбуждая моё тело без всяких настоек, только прикосновениями. Пусть это было всего лишь удовлетворение инстинктов, без чувств, без чего-то серьёзного, но мне нравилось. И с ним хотелось повторить снова, и… возможно, вопреки всем запретам, зайти дальше допустимого.

Палец мужчины медленно обвёл пылавшую огнём точку, а потом нажал, и я со всхлипом рухнула в огненную бездну, сгорая в ней без остатка до невесомого пепла. Волны жара прокатывались от макушки до пяток и возвращались к низу живота, растекались там лавой, заставляя содрогаться от острого, пронзительного удовольствия и облегчения. А в голове билось только одно имя: «Морган… Мо-орган!» Пришлось сильно прикусить губу, чтобы не дать предательскому крику вырваться из груди. Я не хотела, чтобы кто-то знал, о ком я сейчас мечтала в непристойных фантазиях.

И в первую очередь он сам, наблюдавший за происходящим со мной.