Глава 14

– К тебе хочется прикасаться, Диана, – шептал Морган, одновременно продолжая намыливать моё тело. – Ласкать, слушать твои стоны… Видеть, как ты послушно отзываешься и слышать, как просишь ещё…

Словно в ответ на его слова с моих губ сорвался прерывистый вздох, и я повернула голову, встретившись с Морганом взглядом.

– Но я не хочу, чтобы со мной делали это другие мужчины, – тоже почему-то шёпотом произнесла, не сумев сдержать отчаяния.

Пальцы Моргана медленно провели по моей щеке, обрисовали контур приоткрытого рта, и на его лице появилась грустная улыбка.

– Я тоже не хочу, чтобы с тобой делали то, что вчера, – неожиданно признался он, а потом вдруг подался вперёд и крепко поцеловал, обняв за плечи и буквально притиснув к себе.

Я вцепилась в него, с жаром отвечая, словно черпая в этом поцелуе силы для предстоящего и даже не пытаясь обдумывать только что услышанное. Губы болели от напора Моргана, голова кружилась, и на несколько мгновений я выпала из реальности, позабыв, где нахожусь и что ждёт совсем скоро. А когда он отстранился, тяжело дыша и упираясь мне в бедро красноречиво твёрдым стволом, тихо всхлипнула, не в силах сдержать эмоций и утопая в янтарной глубине взгляда Моргана.

– Не забудь про настойку, – тихо произнесла, сейчас отчётливо понимая, что без неё Господину Эм придётся тащить меня в экипаж на плече, предварительно связав руки и ноги и заткнув рот.

Морган замер, тяжело дыша, в его взгляде мелькнуло странное выражение, и губы на мгновение поджались. Кажется, он хотел что-то сказать, но лишь кивнул, отведя глаза, и уложил обратно на грудь, продолжая мыть. Я расслабилась, тихо вздохнула, опустив ресницы и позволив себе хотя бы на эти мгновения не думать о предстоящем. Закончив, Морган поднял меня, заботливо обтёр полотенцем и отнёс в спальню, устроил на кровати. Я ни о чём не спрашивала, просто доверилась его рукам, бережно втиравшим в кожу крем, заодно делая лёгкий массаж. Положив голову на скрещенные руки, я прикрыла глаза, уплывая в мягкую негу, и так легко было поверить, что никаких долгов и отработок нет, а мы просто живём вместе. И сейчас готовимся к какому-нибудь приёму, а не к… тому, что меня ждёт.

Прикосновение тёплых губ к пояснице заставило вздрогнуть, а скользнувшие по спине ладони всколыхнули целый ворох эмоций, заставивших сердце сбиться с ритма.

– Я что-нибудь придумаю, обязательно, – шепнул Морган, наклонившись и целуя теперь в изгиб шеи. – Не знаю, почему, но мне не всё равно, что с тобой случится, Диана. С другими – да, не волновало. А тебя я не хочу никому отдавать, – выдохнув эти слова, он вытянулся рядом, обняв и уткнувшись в затылок, и несколько минут мы так лежали, прислушиваясь к дыханию друг друга.

Я не шевелилась, чтобы не нарушить хрупкую гармонию, воцарившуюся между нами в эти мгновения. Не любовь, нет, слишком рано для такого серьёзного чувства. Привязанность, пожалуй, тоже неплохо. Мечтать о чём-то большем я и не смела, несмотря на слова Моргана. Главное, избавиться от Господина Эм…

– Тебе пора одеваться, – тихо произнёс Морган, и его ладонь медленно провела по моему телу, повторяя все изгибы.

– Хорошо, – тихо отозвалась я.

Он поднялся, я тоже, сев на кровать и проводив взглядом Моргана – он направился в гардеробную. Да, наверное, по части развратных одеяний лучше довериться вкусу мужчины. Невесело усмехнувшись, я поднялась, прошлась по комнате, обхватив себя руками и чувствуя, как в душе разрастается пустота. Вышел Морган, держа в руках очередное нечто и – маску, украшенную вышивкой. Подошёл ко мне, расправил наряд: атласный корсет со шнуровкой лентой спереди, оставлявший грудь открытой и лишь приподнимая её, и подобие юбки из тонкого кружева, спереди задрапированное так, чтобы едва прикрывать самое сокровенное. Сзади ткань спадала широким шлейфом до самого пола. И, конечно, никакого белья не полагалось. Зачем создавать лишние проблемы и преграды тем, кто намерен поиграть со мной?

Морган также без слов помог надеть наряд, затянув ленты, его взгляд не отрывался от моей груди, упругими полушариями выступавшей над краем корсета. Закончив, мужчина медленно погладил соски, уже собравшиеся в тугие шарики, но вовсе не от возбуждения. Я откровенно боялась, если не сказать хуже. Вчера всё-таки сыграли свою роль неизвестность и настойка, а теперь… Паника билась в груди, звенела назойливым комаром в ушах, и меня начало трясти мелкой дрожью. Я отчаянно не хотела куда-то ехать и позволять чужим рукам прикасаться ко мне, выполнять чьи-то грязные фантазии и делать вид, что получаю удовольствие. Или не делать, показав свои настоящие эмоции. Только, боюсь, в последнем случае это только раззадорит тех, кто заплатил сегодня за меня. Я подняла на Моргана взгляд, пытаясь улыбнуться дрожащими губами, и он всё понял без слов.

– Сейчас, – коротко произнёс, вышел ненадолго и вернулся уже со стаканом воды.

Накапал из знакомого пузырька, потом протянул мне, и я в несколько глотков выпила, впившись ногтями в ладонь. Морган забрал стакан, потом заглянул в глаза и негромко сказал:

– Подействует через пять минут. Но помогать не буду, – сузив глаза, добавил он и отвернулся.

Я на неверных ногах подошла к кровати и села, едва ли обращая внимание на посторонний предмет в попке – за день к нему привыкла. Ещё немного – и паника отступит, пусть даже уступив место нежеланному возбуждению. Это лучше, чем глотать слёзы и бороться с истерикой. Стало немного легче от того, что всё же, я не настолько испорченная, как думала: с Морганом мне действительно нравилось, а вот с другими… Тряхнула головой, запрещая себе думать дальше, глубоко вздохнула, прикрыв глаза и заставив расслабиться. Словно только этого и дожидаясь, по телу прошлась горячая волна, растеклась внизу живота огненным озерцом, отчего я беззвучно охнула и крепче стиснула колени. Началось…

С улицы донёсся шум колёс, я встрепенулась, и через несколько мгновений в спальню снова зашёл Морган.

– За тобой приехали, – отрывисто сообщил он, держа в руках плащ. – Пойдём.

Сглотнув вязкий ком, я поднялась, зачем-то попыталась поправить ткань спереди и приблизилась к Моргану. Он накинул плащ на плечи, застегнул и провёл пальцами по щеке, оставляя след из колких мурашек. Посмотрел долгим взглядом, в котором смешались злость и странная решимость.

– Постарайся представить, что это не с тобой, – тихо произнёс он, продолжая поглаживать щёку. – Просто отрешись и думай о чём-то хорошем, – на его губах появилась кривоватая улыбка. – Тело – это всего лишь тело, Диана. Главное – твоя душа, а она останется чистой, что бы с тобой ни происходило.

После этих слов он прижался к моим губам в каком-то отчаянном поцелуе и отпустил, отступив на шаг. Развернулся и поспешно вышел из спальни, и мне пришлось догонять его. А я пыталась совладать со сбившимся дыханием и нахлынувшими эмоциями, затопившими с головой. Поцелуй послужил словно неким сигналом, по которому настойка наконец заработала в полную силу. Тело облило жаром, оно реагировало на малейшее раздражение: соски болезненно ныли, когда край корсета легонько задевал их, тонкое кружево потиралось о ставшую слишком чувствительной кожу на животе, отчего между ног при каждом шаге вспыхивало огнём. А предмет в попке заставлял сжимать крепче ягодицы, чтобы усилить ощущения, безумно хотелось, чтобы он двигался, сильно, мощно… Ох, господи.

Я едва не споткнулась на ступеньках, вцепившись в перила и отчаянно не желая, чтобы Морган оглянулся и увидел моё состояние. Почему-то одна только мысль, что он заметит и яркий румянец на щеках, и блестевшие от возбуждения глаза, вызывала прилив жгучего стыда сильнее, чем воспоминания о вчерашнем вечере. И я кусала губы, судорожно стискивая края плаща и глядя под ноги, чтобы сдержать рвущиеся из груди тихие постанывания, хотя перед глазами всё плыло, и по венам тёк настоящий огонь вместо крови. Низ живота сводило спазмами от неудовлетворённого желания, дыхание срывалось… Кажется, сегодня меня ждёт не менее жаркий вечер, чем вчера. И клиентов Господина Эм тоже.

– Добрый вечер, дорогие мои, – словно в ответ на мои мысли, раздался знакомый голос. – Диана, прелестно выглядишь. Иди ко мне, девочка, я посмотрю на тебя.

Не подняв головы, я шагнула к ненавистному гостю, стараясь дышать глубоко и размеренно. Его руки взялись за края плаща и распахнули, являя непристойное зрелище, и Господин Эм одобрительно отозвался:

– Отлично, то, что надо. Морган, мы вернёмся поздно, до утра свободен, – небрежно бросил мой хозяин и любезно предложил локоть. – Пойдём, дорогая, нас уже ждут.

Я не оглянулась, хотя очень хотелось. Вышла вместе с Господином Эм на улицу, села в экипаж – он устроился рядом, по-хозяйски обнял за талию, придвигая к себе спиной, а другой рукой откинул полы плаща.

– Я хочу проверить, как ты выполнила мою просьбу, дорогая, – раздался около уха его вкрадчивый голос, и ладони мужчины легли на мои бёдра, настойчиво надавив. – Покажи, как ты готова, Диана.

И ноги послушно раздвинулись, настолько широко, насколько позволял экипаж. Одну я поставила на сиденье, бесстыдно выгнувшись, предлагая себя, вторую отвела в сторону, дыша широко раскрытым ртом. Голова запрокинулась на плечо Господина Эм, я крепко зажмурилась, уплывая в жаркое марево пробудившейся от настойки страсти. Я была в опасной близости от того, чтобы начать умолять его прикоснуться ко мне, там, где всё горело и пульсировало от накопившегося напряжения. И стало всё равно, что это мой тюремщик, тот, из-за кого я попала в подобную ситуацию, вообще, окружающее перестало иметь значение. Всё заслонила голодная пустота, требовавшая удовлетворения, возбуждение, туманившее разум, огонь, пожиравший изнутри. Бёдра сами приподнялись, и я едва сдержала беспомощное хныканье, вцепившись в сиденье и дрожа от шквала эмоций. Мышцы сжались вокруг игрушки, вбирая ещё чуть-чуть глубже, но боже, как же этого мало! Хотелось сильнее, жёстче, так, чтоб до тянущей боли…

Около уха раздался тихий смешок, ладони Господина Эм скользнули выше, к сокровенному местечку, и раздвинули откровенно мокрые складочки, обнажая нежную серединку, но не прикасаясь к ней.

– Дотронься до себя, дорогая, – в голосе моего спутника появились хриплые нотки, царапнувшие натянутые до предела нервы, а поясницей я ощутила, что ему очень нравится развратное зрелище открытой и истекающей от возбуждения меня.

Мысль о том, как выгляжу со стороны, с раскинутыми ногами, открытая и покорная, вызвала такую вспышку острого наслаждения, что перед глазами засверкали звёзды, а с пересохших губ сорвался короткий стон. Тело снова выгнуло, и мои пальцы послушно потянулись к низу живота, к услужливо раскрытому, готовому для откровенных ласк лону.