Глава 16

Не дав мне опомниться, Лорина наклонилась, не прекращая ласкать себя, и вновь приникла к моим губам, покусывая и зализывая, посасывая и втягивая в горячий рот. А вот её вторая рука легко поймала мои запястья и прижала их над головой, лишая возможности пошевелиться. На мгновение оторвавшись от моего рта, она хрипло шепнула:

– Лежи, куколка, держи ручки так.

И продолжила целовать, да так развратно, что я выгнулась навстречу, глухо застонав в эти жадные губы. А Лорина не остановилась, скользнув языком по шее вниз, к ямочке между ключицами, пощекотала её и добралась до моей груди. Напряжённые соски болезненно ныли, стреляя искрами от малейшего прикосновения, тело горело от желания, жаждая его удовлетворить. Любым способом. От разумной части меня не осталось ничего, только одни обнажённые инстинкты, дремучие и непреодолимые. Зажмурившись до разноцветных кругов, я судорожно вздохнула, когда Лорина обхватила умелыми губками набухший бутон, игриво пощекотала его языком, а потом глубоко втянула, чувствительно прикусив. Я вскрикнула, выгнувшись до боли в пояснице и вцепившись в спинку кушетки, перед глазами вспыхнула целая вселенная. О-о-о, как же сладко! Иголочки боли лишь придавали пикантности и остроты переживаниям, я захлёбывалась в них, пока Лорина со знанием дела ласкала мою грудь, то одну, то вторую, чередуя нежность с жёсткостью.

Через некоторое время твёрдые горошины горели огнём, отзываясь вспышками болезненного удовольствия на малейшее прикосновение, а Лорина не прекращала, то отстраняясь и легонько дуя, то прихватывая зубами и оттягивая, заставляя подаваться навстречу и дрожать от переполнявшего напряжения. Я всхлипывала, стонала и вскрикивала, потерявшись окончательно в происходящем, уже не думая, кто именно меня ласкает, и даже не поняла, в какой момент мои ноги сами широко раздвинулись. Лорина теперь удобно устроилась между ними, присоединив к губам и руки, они мяли и пощипывали, добавляя пронзительных, на грани, ощущений. Иногда она поднимала голову, прижимаясь ко мне своей грудью, потираясь, как кошка, и ещё сильнее возбуждая и без того слишком чувствительные вершинки, и я задыхалась от эмоций, тихонько хныкала, сама не зная, чего хочу. А вот Лорина, похоже, знала, потому что отвлеклась на несколько мгновений, оставив в покое мою грудь, и я услышала хриплый, низкий голос, полный неприкрытого вожделения:

– Ну что, куколка, приступим к сладенькому?

Мои глаза широко распахнулись, а Лорина, не дожидаясь ответа, с чувственной, развратной усмешкой наклонилась, непристойно выгнувшись и оттопырив попку, одарила горячим взглядом и… Её пальцы коснулись чувствительного местечка, нежно погладили, перебирая складочки, а потом она их раскрыла ещё сильнее, опустив голову. Где-то на самой границе одурманенного настойкой и возбуждением сознания мелькнула ошалелая мысль, что… Господи, она собирается… И в этот момент Лорина самым кончиком языка коснулась серединки, слизнув сладкий нектар, и напряжённое, дрожащее тело пронзила молния до самых кончиков пальцев. Подавившись вздохом, я выгнулась, запрокинув голову, перед ничего не видящими глазами засверкали звёзды, а из горла вырвался хрип. Бёдра сами подались навстречу порочному, горячему рту Лорины, со знанием дела приникшему к моему горевшему огнём лону.

Она тщательно вылизывала все потаённые уголки, её язык не обходил вниманием ни миллиметра нежной плоти. Я забывалась в этом остром, неправильном удовольствии, что дарила мне женщина, чувствовала, как Лорина ласково обводит набухший бугорок, щекочет его и поглаживает. А потом её губы плотно прижались, втягивая в рот, а язык проник внутрь, и я хрипло вскрикнула. Тело обсыпало обжигающими искрами, вспышка острого удовольствия ослепила на несколько мгновений, и я задрожала, находясь у самого края. Ещё чуть-чуть… немножко… Всего одно прикосновение… Широко раскинутые ноги упёрлись пятками в кушетку, я приподнялась, желая получить освобождение прямо сейчас, но Лорина слишком хорошо знала толк в ласках, чтобы позволить мне окунуться в долгожданное удовольствие так быстро.

Развратный рот тут же отстранился, заставив тихо заскулить, и я услышала довольный смех, а потом и голос Лорины:

– О-о-о, а что у нас тут? Не торопись, куколка, у нас весь вечер впереди.

А в следующий момент её пальцы коснулись игрушки в моей попке, к которой я уже настолько привыкла, что даже позабыла о ней. Ровно до момента, пока Лорина плавно не потянула на себя, заставив двигаться. Я тоненько застонала, хватая ртом воздух, новые, терпкие ощущения смешались с бурлившим в крови возбуждением, прошлись по телу огненной волной. Я посмотрела на Лорину сквозь ресницы, готовая умолять не останавливаться, и… продолжить делать то, что она делала своим бесстыдным ртом. Между ног пылал настоящий пожар, там всё болезненно пульсировало, отдаваясь внизу живота судорогой. А она, демонстративно облизнувшись, смотрела мне в глаза, не прекращая двигать игрушку, то вынимая её почти совсем, то возвращая на место дальше, глубже, до сладкой, тянущей боли. Мне же хотелось резче, быстрее, да что угодно, лишь бы избавиться от этого напряжения, голодной пустоты, съедавшей изнутри. Именно она заставляла желать всех этих непристойностей, развратных игр на грани, от которых я вряд ли получила бы удовольствие в нормальном состоянии. Хорошо, что Морган не видит…

Мысль о нём утонула в очередной горячей волне, накрывшей с головой – Лорина, словно услышав мои мысли, резко надавила на ствол, вогнав его до упора, и я громко охнула, приподнявшись и захлебнувшись всплеском эмоций.

– М-м-м, куколка, ты великолепна, – мурлыкнула Лорина, склонив голову, и пальцами другой руки едва ощутимо коснулась нежных складок. – Такая возбуждённая, послушная, отличный подарок!..

– Согласен с тобой, детка, – неожиданно раздался хриплый мужской голос, и позади Лорины возник тот молодой мужчина, неуловимо похожий на неё. – Ваши игры чертовски заводят, Лори, – его ладони обхватили полную грудь, довольно сильно сжали, а губы приникли к изгибу шеи.

Она прерывисто вздохнула, чуть повернув голову, и бесстыдно потёрлась об него, не прекращая размеренного движения игрушки в моей попке. А я… Господи, боже, не могла отвести мутного взгляда от них, от того, как мужские руки скользят по телу Лорины, лаская изгибы и подбираясь к самому сокровенному. Она же лишь шире расставила ноги, выгнувшись, и большим пальцем скользнула по моему лону, задев влажный кусочек плоти и слегка пошевелив. Тягучий стон сорвался с моих губ, от шквала ощущений я почти перестала чувствовать тело, растворившись в пряном наслаждении. А мужская рука между тем, накрыла лоно Лорины, и я смотрела, как его пальцы раздвигают уже её складочки, такие же влажные, скользкие, уверенно проникают в них… Мне тоже хотелось, господи, как же безумно хотелось, чтобы и ко мне так прикоснулись! Губы, язык, пальцы – да что угодно, только бы приласкали точно так же откровенно, бесстыдно. И, похоже, Лорина это поняла…

– М-м-м, Родрик, смотри, куколка тоже не прочь продолжить, – мурлыкнула она, покачиваясь в такт прикосновениям этого Родрика. – Да, дорогая? – тягуче произнесла Лорина, почти вынув игрушку из моей попки и подразнив тугое колечко неглубоким проникновением. Так, только дав ощутить его.

– Д-да… Пожалуйста… – послушно повторила я, нетерпеливо заёрзав и стиснув спинку кушетки так и заведёнными за голову руками. – Я хочу…

Родрик шумно вздохнул, вцепился в бёдра Лорины и резко дёрнул, отчего она с тихим, игривым вскриком упала на кушетку, упёршись ладонями в сиденье и прекратив ласкать меня. Её глаза лукаво блеснули, усмешка стала шире, и женщина прогнулась, выставив попку и низко наклонившись к моим широко раскинутым ногам. Я невольно затаила дыхание, тёмный восторг и предвкушение поднялись хмельной волной, затопив сознание. Сейчас… Ну сейчас же… Мой взгляд скользнул по соседней кушетке, где сидел Альфред: он наблюдал за нами, приоткрыв рот и тяжело дыша, его глаза стали стеклянными. Халат был полностью распахнут, и под ним больше ничего, а ладонь мужчины, обхватив толстый, перевитый венами, ствол, равномерно скользила по нему. В ушах зашумело, и именно в этот момент язычок Лорины шаловливо пробежался по моим истекающим складочкам, а пальцы вновь взялись за игрушку, потянув на себя. Родрик же, раздвинув бёдра Лорины, одним толчком вошёл в неё, заставив женщину издать глухой возглас – её рот не отрывался от моего лона.

Жаркий вихрь закружил, лишил последних остатков здравого смысла. Возбуждение окончательно взяло верх, и стало всё равно, что происходит вокруг со мной и другими. Язык и губы Лорины жадно присосались к моей плоти, лаская почти грубо, но так желанно, и я не помнила, как мои пальцы оказались в её волосах, направляя, прижимая ближе. Мои бёдра двигались в такт игрушке, которой Лорина имела меня, и тугая пружина внутри сжималась сильнее, снова подводя к самой грани. Родрик с откровенным блаженством на лице вбивался в Лорину, и раздававшиеся при этом влажные шлепки усиливали моё собственное возбуждение до болезненных спазмов внизу живота. Господи… И мне всё это нравилось до безумия, до горьковато-сладкого привкуса во рту, до россыпи звёзд перед глазами. Одновременно и хотелось, чтобы всё скорее закончилось, и – чтобы мучительная пытка продолжалась, удерживая меня на самом краю, оттягивая долгожданное освобождение. Я не помнила себя, я превратилась в горящий комок эмоций и ощущений, искрящий от малейшего прикосновения, я стонала уже почти без перерыва, бесстыдно извиваясь в попытке усилить ещё, ещё немножко…

Только вот опять меня оставили без удовольствия, потому как Родрик, особенно сильно толкнувшись в Лорину, с протяжным стоном расслабился, слегка навалившись на неё, и всего несколькими прикосновениями довёл до эйфории и её. Конечно, меня она оставила в покое на эти мгновения, принадлежавшие совсем не мне, откинув голову и совсем высоко задрав попку, и я поймала себя на совершенно развратной мысли, что хотела бы увидеть… Меня трясло от напряжения, я кусала губы, сдерживая всхлипы, не понимая, почему, за что, ведь я же была такой послушной и покладистой… И тоже заслужила… Хотя бы один раз…

– Сестричка, ты чудо, – мурлыкнул, как сытый кот, Родрик, легонько шлёпнув Лорину по попке – так вот, почему они так похожи.

Боже, он только что отымел собственную сестру. А она при этом ласкала меня, и я послушно подставлялась под эти ласки…

– М-м-м, – лениво отозвалась Лорина, снова наклонилась и медленно лизнула моё лоно, прикосновения к которому стали откровенно болезненными, почти на грани неприятных. – Альфред, любовь моя, хочешь трахнуть куколку, или мне продолжить, чтобы она кончила? – с игривой улыбкой спросила она, оглянувшись на мужчину на кушетке.

Альфред, всё так же размеренно скользя ладонью по своему члену, хрипло отозвался:

– Хочу её ротик. А как она кончит, мне всё равно. И свяжи ей руки, – повелительно бросил он, облизнувшись и не сводя с меня масляного взгляда.

Да, вечер ещё далеко не закончился. И дай бог, чтобы действие настойки не прекратилось слишком быстро…