Глава 19.

Домой мы приезжаем уже за полночь. Кирилл, проспавший всю дорогу, удивительным образом встает и сам доходит до квартиры. Всю дорогу до нее не сводит с меня глаз.

— Ну что ты на меня так смотришь?

— Я тоже себя спрашиваю, что в тебе такого… Три дырки и сиськи, все как у всех.

И ведь не поспоришь. Все женщины одинаковые, все мужчины. У нас может быть разное строение тела, разная комплекция, цвет кожи, глаз, волос, но анатомия ничем не отличается. Три дырки и сиськи. И все равно обидно, всегда обидно, если тебе говорят, что ты такая, как все. Потому что каждому человеку хочется быть особенным, уникальным, как отпечатки пальцев.

Я поджимаю губы, молча выхожу из квартиры. Слышу в спину короткое:

— Завтра последние приготовления, и ты получишь свою свободу.

— Жду не дождусь, — говорю через плечо и захожу в свою квартиру. Сколько пройдет времени после позорной дефлорации, прежде чем я смогу заехать в свою квартиру? Сколько пройдет времени, прежде чем я смогу навсегда попрощаться с людьми, которые считают меня своими родителями?

— Явилась, не запылилась. Наебалась? Сходи белье из машинки достань.

Киваю, не говоря ни слова. Это все временно, скоро наступит новый этап моей жизни, в которой больше никто не будет мною командовать.

Иду в ванную, открываю нашу стиральную машинку и вздыхаю, смотря на ворох смятого белья. Тут и мои футболки, и постельное белье, и носки. И все такое же грязное, как было, потому что белье, как репутацию, не отмоешь в стиральной машинке с первого раза. Сначала постирать старым добрым хозяйственным мылом, потом замочить, потом постирать. И то не факт, что пятно отстирается. Пятна, оставленные на душе, ни одна химчистка не выведет. И я совсем скоро планирую поставить именно такое…

А что сделать? Отказаться? Уехать в другой город, начать с нуля? Поступлю, не поступлю. Перевод мне не дадут, у нас не филиал даже.

Белье развешиваю, просчитывая варианты. Но беда еще в том, что и отказаться не могу. Даже если договор липа, Кирилл все равно возьмет свое. Не в бордель отправит, так сам воспользуется.

На следующий день я добираюсь до учебы с водителем, у Кирилла возникли дела. Да и вечером я с ним не встречаюсь, хотя говорят, что он в здании. Меня отводят к стилисту, строгой женщине в очках с роговой оправой, которая, рассмотрев меня несколько минут, дала вердикт:

— Мелирование с растяжкой, волосы короче, подчеркнем эту твою секси губку и тонкий подбородок. И нос, как же тебе повезло с носом! Брови тоньше, ламинирование ресниц, ногти на руках и ногах максимально естественно. И по одежде... Маечка на тонких лямках и пышная полупрозрачная юбка. Создадим образ зубной феи, о которой мечтали многие подросшие мальчишки. Ну что молчишь?

— А надо что-то говорить?

— Ну, хоть не немая. Вперед, девочки, работы много, времени мало.

Пока меня, как куклу дергают в разные стороны, успеваю почитать, посмотреть любимую "Эмму" в который раз, почитать форум "Игры престолов". Странно, но я не заходила туда несколько месяцев с тех пор, как один из участников обманул меня и оказался Лавровым. Нахожу свою с ним переписку. Странно, конечно, что он умеет воплощать в себе две личности. С одной стороны умного и ранимого, с другой — полного ублюдка.

До слез обидно за все те откровения, которыми мы делились. Кто же знал, что он сделал это просто потому, что ему хотелось наказать меня за равнодушие? Втягиваю шумно воздух, когда в личку на форуме падает сообщение от «Отто».

«Арья, наконец-то, куда пропала?»

Это было так неожиданно, что лицо залило краской. Не сдержав порыв, я тут же написала: «Больше я на это не куплюсь, гондон!» — и удалила всю переписку у себя. Одним махом. Сволочь. Зачем он снова это делает, ворошит то, что уже затянулось?

— Готово! — восклицает Жанна Дмитриевна, а я поднимаю глаза и ищу себя за симпатичной девушкой в зеркале. И вот что странно, верчу головой, а она вертит вместе со мной, наклоняюсь, и она туда же.

На первый взгляд, дразнится, да и на второй тоже. А вот на третий.

— Это не я, — обвинительно тычу пальцем прямо в отражение, а Жанна хохочет, хлопнув в ладоши.

— Ты, детка, просто твоя улучшенная, отфотошопленная версия. А как тебе ногти?

Поднимаю руки, вздыхаю.

— С такими оперировать нельзя.

И снова смех, словно они все на стендапе сидят у Складчинковой.

— Если будешь умненькой девочкой, может, и оперировать не придется, — хлопает она меня по плечам, потом взбивает пышную прическу. Вот она мне нравится, но боюсь, это надо много трудиться, чтобы суметь из моих патлей создать этот шедевр.

— Так себе перспектива. Я могу идти?

— Куда?

— Домой.

— Фотосессия еще…

Стону в голос.

— А ты как думала, что содержанки только ноги раздвигают? Это целое искусство.

— Искусство раздвигать ноги, — встаю и плетусь за Жанной, что провожает меня в комнату, полную мягких игрушек и подушек. — Фантазии педофилов?

— Да Бог с тобой. Игрушки создают эффект невинности, беззаботности. Расслабься. Глебушка, проходи, модель готова.

Я думаю, какую игрушку взять, падаю со змеем на подушки, оборачивая его вокруг своей шеи, когда вдруг слышу незнакомый голос.

— Арья?

Поднимаю голову и вижу лицо парня, которого по идее не должно было существовать. Я была уверена, до конца была уверена, что это был Лавров, что он просто нашел рандомную фотографию и притворился милым парнем.

— Отто?

— Ну, или гондон, как тебе нравится больше…

Вжимаю лицо в змея, вою от досады и стыда.

— Что?

— Я была уверена, что тебя не существует.

— Ну, вот и зря… — и тут он словно в себя приходит, улыбка сходит с губ, а щеки покрываются красными пятнами.

— Я был уверен, что ты медсестра и хочешь стать врачом.

— Ну, что встали, ребятки, работаем, работаем, Кирилл Романович будет в ярости, если не успеем закончить все через два часа.