Глава 27.

Это чертовски приятно. Хоть и сложно с этим смириться. С тем, что мне нравится происходящее, что мне нравится, как он на меня смотрит. Словно тигр перед тем, как прыгнуть на свою добычу. Это настолько приятно, что оседает плотным вязким туманом глубоко в мозгу. Это на уровне животных инстинктов и подсознания. Все по Фрейду. Я делаю то, чего больше всего хочу, больше не сопротивляясь. Тянущая боль между ног дает о себе знать, задница горит от пробки, но все тело, словно Ванга, знает, что Кирилл свернет его в рог, но заставит дрожать от удовольствия.

Хозяин моего тела и сам протягивает руку, гладит сосок, давит на него, делая еще более твердым. Сжимает второй рукой другую грудь, сминая, как мячик.

Я выдыхаю ему в губы. Мы так близко, что еще немного и столкнемся носами, если Кирилл чуть наклонится.

Разница в росте, весе, комплекции сейчас ощущается особенно остро. Ему ничего не стоит меня сломать, изнасиловать, убить, но всему этому он предпочитает нежные касания и легкие шлепки по груди.

Удар и свежий ожог затмевает дискомфорт между ног.

Второй шлепок по соску, и боль мешается с возбуждением.

Уже готовлюсь к тому, что он долго будет разглядывать меня полуголую, издеваться, как он умеет и любит. Но все резко меняется. Мускулистые руки дергают меня за талию, приподнимая над полом. Губы жестко, бескомпромиссно врезаются в меня, не давая опомниться. Язык жадно колотит мой, толкаясь глубже, купаясь в моих стонах и слюне. Без тормозов, без границ. И я отвечаю на этот грязный, мокрый, сочный поцелуй, который не заканчивается, который растит мою собственную озабоченность, которая открывает между ног кран с влагой, что обильно стекает по ногам.

И вдруг его рука прямо там. Раздвигает ноги и шлепает по гладко выбритой вагине, смачно разнося пошлый звук, словно шлепнул по луже.

— Охереть, ты мокрая, — бьет он меня по заднице двумя руками, приподнимает над полом, разворачивается спиной к кровати и падает на нее вместе со мной, продолжая трахать языком. Он дергает весь мой корпус на себя. Выше и выше, пока вместо моих губ перед его лицом не оказались истекающие соками половые.

Я закрываю глаза, ставлю от бессилия руки на матрас, просто сдаваясь и мысленно соглашаясь на все, что он захочет. Он хочет лизать меня вот так, выпивая, пусть! Он хочет толкать меня ниже, усаживая на свой член, пусть, он хочет совать мне мокрые пальцы в рот, пусть! Круговорот сцен из самого жесткого порно не дают ни на мгновение расслабиться, особенно когда он переворачивает меня на живот и жестким шлепком поднимает к себе зад. Тот самый, в котором пробка. Хорошо хоть вспомнила.

— На четвереньки, задницу выше, прогнись, давай же, — одна ладонь жестко разводит ноги, другая с силой надавливает на поясницу, вынуждая прогнуться в неприличную позу с отклянченной задницей. — Покрути жопой. Покажи, как сильно тебе хочется, чтобы засадил.

Роняю голову в одеяло, не веря, что он это говорит обо мне. Мне, правда, хочется? Хочется, чтобы он заполнил пустоту, границы которой оглаживает пальцами, ими же измеряет ее длину. Один, второй и вот уже они со шлепками трахают меня, пока край ладони бьется об клитор, поражая нервные окончания ударами тока.

— Боже, боже…

— Нравится?

— Замолчи, — прошу со стоном, реву от собственного бессилия перед этими эмоциями. Это только с ним так? Потому что влюблена? Или я просто шлюха, которой нравится трахаться?

Он вытаскивает пальцы, вытирает их об мою задницу, снова бьет влажным шлепком.

— Я хочу слышать правду.

— Не могу, Кирилл… — верчу головой снова и снова, пока эта сволочь дразнит, водя головкой по моей расщелине.

— Можешь, девочка, можешь… Просто скажи, — давит он на голову, приставляя головку, которая кажется по ощущениям еще больше, ко входу. Большим пальцем растирает клитор. — Просто скажи. Трахни меня.

— Нет!

— Скажи, блять!

— Трахни меня, — выкрикиваю с ревом в голове, путаясь в собственных мокрых волосах, ахая, когда Кирилл медленно вдавливает член в мое мокрое нутро.

— Еще…

— Трахни меня, Кирилл.

— Еще!

— Трахни меня, сволочь ты бесчувственная!

— О нет, нет, я чувствую, чувствую, как внутри тебя мокро и горячо, как твоя дырочка сдавливает меня, засасывает в себя. И это просто охуенно, — пихает он мне член до самого конца. Я бы сказала, до самой матки, будь это возможно. Кажется, что он так глубоко, словно смог пробраться под кожу живота. Я чувствую каждую вену. Они пульсируют во мне, создавая в мозгу цветомузыку.

Он вытягивает член медленно, давая надежду, что все это будет нежно и медленно.

Но понимаю, как ошибалась, когда его член резким, жестким толчком входит в меня почти на всю длину.

Я кусаю губы и чувствую, как по щекам стекает соль слез.

Это больно, но, Господи, как же приятно…

И вот оно снова, он сам стонет зверем, пока его член скользит обратно, и матерится, когда засаживает обратно.

Снова. Снова.

А я в голос кричу на каждый сильный толчок, которые становятся быстрее.

Быстрее. Быстрее!

Я всегда была уверена, что если у меня и будет секс, то это будет либо изнасилование, когда я просто отключусь и дождусь конца, либо нежный секс с парнем, которого я полюблю. Но сейчас я хочу запомнить каждую секунду этого грубого животного секса, каждое мгновение, когда член чавкает во мне.

И вроде бы, кажется, вот оно, сейчас он остановится, сейчас устанет, но Кирилл лишь наращивает темп, каждый раз ударяясь о мои бедра, как кувалда о наковальню…

— Нравится? Отвечай!

— Да, да, да!

Сильные пальцы сжимают мои волосы, вынуждая немного развернуть голову, чтобы он мог провести зубами по линии челюсти.

— Сладкая, сладкая шлюшка… — давит на губы, целует с языком, пока его тело стыкуется с моим снова и снова, сотрясая кровать, что уже бьется об стену.

Удар.

Удар.

И вдруг он хватается за пробку, начинает ее тянуть, добавляя моим ощущениям запредельных высот, потому что боли там нет, лишь удовольствие от освобождения, что растекается по венам, хватает меня и бросает в пропасть, которая поглощает.