Глава 39

Аделина 

– Решила пойти против меня, – не спрашивает, а утверждает Рэйверт, поймав меня в коридоре, когда я слоняюсь по холлу общежития, поглядывая на часы. 

До полуночи всего несколько минут. А я так и не приняла правильного решения. Есть ли такое в моем случае? И что будет правильным лично для меня?

Рэйверт преграждает мне дорогу, вынуждая меня замереть и поднять на него взгляд.

 А по моей спине проносятся мурашки от решительного и жёсткого взгляда демона. Но я упрямо смотрю в эти злые изумрудные глаза в ожидании продолжения.

– Нет, – тем же тоном, что и Рэйверт, отвечаю на его обвинение.

– Была с ним, надеясь задержаться в академии? Серьезно? 

– Не было ничего между мной и Грэмсвортом, – спокойно и с расстановкой произношу.

Он сжимает челюсти и просто смотрит на меня жутким взглядом.

Он это серьезно? 

Я чувствую себя уязвленной. Как он может такое говорить?

– Такого ты мнения обо мне? Ты меня узнал достаточно, чтобы понимать, что я не стала бы. Ясно? Не стала бы!

Рэйверт моргает. Его глаза заволакивает чернота, пряча от меня его эмоции. Теперь его взгляд совершенно пустой, ничего не значащий. Без единой эмоции. 

– Грэмсворт всегда так всё подстраивает, чтобы я была жертвой, а ты моим палачом, – в какой-то бессильной злости выпаливаю я.

Боги, да он вообще хоть думает, в чем меня обвиняет?! Да они оба друг друга стоят! Впутали меня в свои глупые мальчишечьи игры, а теперь ещё эти обвинения...

Вместо того чтобы злиться на него и всё ему высказать, я почему-то ведусь на эту провокацию и оправдываю свою честь и достоинство!

– С моей стороны все выглядит иначе, – глухо и как-то устало произносит Драмор.

Кусаю губы и отворачиваюсь. Конечно... И я знала, что так будет. 

Делаю вдох и... Просто не собираюсь больше оправдываться. Он свое решение принял. И мне стоит принять своё.

– Ты собрала вещи? Академический левикар прибудет рано утром.

– Я не уеду отсюда. Я сама распоряжаюсь своей судьбой. Я остаюсь здесь, ясно? 

Рэйверт кривит губы в мрачной усмешке. Тьма в его глазах отступает, являя моему взору привычный вид человеческих глаз. И в них сейчас отражается целый спектр эмоций, не свойственных демону: сожаление, беспокойство, нежность. Насчёт последнего я не уверена, но... Таким взглядом когда-то смотрели на меня родители, боясь рассказать правду о том, что моей сестры больше нет.

– Ты не понимаешь, да? Я тебе навредил, – Рэйверт понижает голос.

 Теперь в нем не слышны больше привычные нотки металла. Он звучит устало, безжизненно.

– Я должен был защищать тебя от всех, а в итоге едва не лишил тебя жизни.

Поджимаю губы.

– Ты уедешь утром, Лина. Ты меня поняла, малышка? – примирительно произносит Рэйверт, наклоняясь ко мне. 

Мягким движением, бережно заправляет прядь моих волос за ухо. 

– Хватит решать за меня, – упрямо произношу, противясь его словам вразрез здравомыслию. – Ты ведь говорил, что не воспользуешься этим документом.

– Ты меня вынуждаешь, Лина. 

– Ты ненормальный, – качаю головой и вздыхаю.

Рэйверт делает шаг ко мне, уничтожая между нами и без того жалкие сантиметры. Его горячее дыхание приятно щекочет нос.

Губы демона приближаются к моим так, что я чувствую каждый его выдох. Мятный, с нотками горького шоколада...

Он прикрывает глаза, но не целует. Вместо этого просто упирается своим лбом в мой. Его широкие ладони ложатся на мои плечи и фиксируют меня на месте.

– Разумеется, я ненормальный! Ни один демон в здравом уме не стал бы с тобой связываться, – усмехается Рэйверт, но говорит это с некой нежностью и обреченностью.

– Хуже всего мне, – в тон ему хмыкаю. – Ведь я влюбилась в... – осекаюсь, понимая, что сама себя топлю. 

Сердце, кажется, испуганно замирает.

Рэйверт открывает глаза и отстраняется резко. Неверящим взглядом скользит по моим глазам, словно отыскивая в словах подвох.

– Я должен был произнести эти слова первым, малышка. – Его кадык дёргается. Рэйверт сглатывает и тут же хмурится. 

Фанфары, фейерверки из магии и разноцветное конфетки вспыхивают вокруг нас в пустом коридоре.

– Что это? – растерянно произношу, озираясь по сторонам.

Рэйверт вскидывает голову к потолку и глухо рычит:

– Эдемия вас всех побери... Идиотская Гонка. Почему сейчас?

Возвращает на меня взгляд и со злостью дополняет:

– Это я должен был первым произнести, малышка. Не ты. А я.

– Что происходит? – игнорирую его укор. 

Чего он злится так? Злится, что я опередила его в признании? Это же глупо.

– А это конец Гонки, Лина, – устало произносит Драмор. Он сжимает пальцами переносицу и зажмуривается. 

Что-то рычит на демоническом, видимо, ругается.

– В смысле конец? Почему? – В груди что-то болезненно сжимается. 

– Потому что я выиграл ее, – с сожалением и мрачной иронией произносит Рэйверт. – Прости меня за это.

Смотрю неверяще и с сомнением. Гадкое чувство закрадывается в душу. Мне не хочется верить в то, что ставкой могло быть это признание... Не может же такого быть, да? 

– И что было ставкой? – сдавленно произношу, вглядываясь в изумрудные глаза. 

– А ты глянь сама на доску, – доносится зловещий голос Грэмсворта за спиной.

Обернувшись на блондина, замечаю, что тот с нескрываемой злостью прожигает взглядом Драмора.

– Лина, выслушай меня сначала. – Пальцы Рэйверта смыкаются на моем запястье, но белая энергия обжигает того слишком яро, освобождая меня от хватки. 

Подскакиваю к окну и вчитываюсь в надпись на магической доске.

 – Любовь, – читаю. 

И не верю. Из всех зол Рэйверт выбрал это.

В груди разверзается настоящая бездна.

– Поздравляю, Драмор, – пустым голосом, не окрашенным в эмоции, произношу я, не глядя на Рэя. 

Я собираюсь уйти, но через мгновение шелестят кожистые крылья, а затем и они сами резко разворачивают меня и, окутав коконом, возвращают к Рэйверту, вжимая меня в него практически.

– Для всех я выиграл, малышка. Но я проиграл тебе лично уже давно, – тихо говорит он мне вкрадчивым хриплым голосом, прижимаясь своим лбом к моему. – Хочешь, я дам это признание во всеуслышание?

– Да неужели? – невесело усмехаюсь, понимая, что сама я полная дура. – И как мне это поможет забыть факт того, что ты ставил целью мои чувства? 

– Хотел защитить. Я другого способа не придумал, ясно? Я... Эдемия побери, даже не думал в тот момент, как это будет выглядеть. Лина, не вынуждай меня оправдываться за свое желание защитить тебя любой ценой. Я даже перед отцом никогда не оправдывался! 

Я так старалась развить свою энергию, равновесие, магию, преуспела в этом, стала сильнее. Так защищалась от возможных действий демонов в мою сторону, что не сообразила о главном...

Но я даже подумать не могла, что нужно было закрывать свое сердце... Что призом будет оно.

– Влюбился? Правда? – невесело усмехаюсь.

– Именно. Я влюбился в тебя ещё тогда, когда ты впервые доверилась мне. – Одна его рука ложится мне на талию, другая на затылок, притягивая к себе. 

Он гладит мои волосы, запутывается в них пальцами и бережно пропускает пряди сквозь них.

  И эта странная нежность, не свойственная демону, вызывает непонятные эмоции.

Но он в который раз доказывает, что я для него всего лишь человечка.

– Отпусти меня сейчас же. Моя жизнь, мои чувства – это не игра. Я живая. И я не хочу сейчас тебя видеть и говорить с тобой.

Слова даются с трудом. Я почти заставляю себя отвечать ему ровным тоном. Внутри все клокочет, разбивается на тысячи мелких осколков. Кажется, будто мое сердце и вовсе стеклянное... Дотронешься до осколка – порежешься.

Белая энергия мягко обволакивает меня и оттесняет от Рэйверта.

Делаю шаг назад и с болью смотрю на того, кто спорил на мои чувства.

Драмор вновь подходит, не убирая демонических крыльев.

– Что я должен сделать?

Он не дожидается моего ответа, в воздухе над его ладонью появляется документ о его правах на меня. Тут же вспыхивает, и пепел пергамента оседает на пол коридора.

– Это? – спрашивает Рэйверт, прожигая меня взглядом.

В его глазах отчётливо плещется жажда раскаяния.

А у меня сжимается сердце. Я идиотка, раз думаю, что нас с ним связывала только эта бумага...

– Или что? – невесело усмехается демон. – Только скажи, и я выполню любой твой приказ.

Где-то за моей спиной хмыкает Грэмсворт, являясь единственным свидетелем этой сцены. Но сейчас мне даже не доставляет его присутствие никаких эмоций. Кажется, все мои эмоции просто испарились, заключая меня в эмоциональный вакуум.

– Любой? – тускло произношу я, цепляясь пальцами в ткань своей мантии. – Тогда измени решение о моем переводе. И оставь меня в покое. 

Быстрым шагом направляюсь к дверям. Грэмсворт пропускает меня, делая шаг в сторону. Я лишь слышу его тихое и насмешливое:

– Поздравляю, Драмор!

– Заткнись, урод.