Глава 43

 На третьей паре нового дня, когда одногруппники наконец замолкают и перестают обсуждать значение перстня, что надел мне на пальчик Рэйверт, в аудитории на мгновение повисает тишина. Ненадолго...

В коридорах за дверью разносится шум. Мы с Молли и Варденом прилипаем к окнам.

– Личная стража Его Темнейшества, – Молли произносит это глухим и обречённым от страха голосом.

Там, возле ворот в академию, стоят несколько черных экипажей с гербом Тартароса.

Сердце падает вниз от страха за Рэйверта. Что, если его отец приехал за ним?

Но дверь в аудиторию распахивается, и широким тяжёлым шагом в нее входят трое мужчин в черных мантиях, с накинутыми на голову капюшонами.

– Аделина Саймонс, вы едете с нами.

Преподаватель по артефакторике, вошедшая следом за стражниками, лишь заламывает руки, поднося их к груди, и смотрит на меня с отчаянием и безысходностью.

– Лина, милая, – произносит торопливо магистр, – ты должна поехать. Не бойся!

Не бойся...

Но боятся тут все присутствующие, кроме меня. Потому что я откровенно не понимаю, что происходит. Все происходящее кажется каким-то розыгрышем.

В прострации подхватываю сумку и шагаю к мужчинам.

– Это тебе не пригодится, – холодно басит один из них, грубо вырывая у меня сумку, и швыряет ее на стол магистра. – Идем, живо.

***

– Так вот ты какая, – раскатистый голос Правителя Тартароса разносится эхом по тронному каменному залу.

Здесь холодно и веет смертью. Сама атмосфера, что окутывает правителя демонического народа, давит, вынуждает напрягаться каждую клеточку организма. В голове шквал мыслей, страх ползет в груди, забираясь своими грязными пальцами с когтями в мою душу. 

Я, словно маленькая букашка, стою перед возвышающимся на троне Правителем. Отцом Рэйверта.

Он сидит на троне из черных черепов каких-то тварей из Бездны. При свете факелов выглядит жутко. Черепа отбрасывают уродливые тени на стены, и я заставляю себя не смотреть туда. Только в пол, под ноги.

Я чувствую себя крохотной букашкой, которую вполне в одну секунду может раздавить одним ботинком правитель.

– И что в тебе особенного, кроме белой энергии, девочка?

«Ничего во мне нет особенного», – хочется пробормотать, но страх перед Верховным демоном на троне настолько велик, что язык присыхает к нёбу.

– Что тогда мой сын в тебе нашел, – это даже не вопрос.

А я понятия не имею... Возможно, он просто подсел на мою энергию...

– К твоему сведению, девочка, если ты его не кормишь на ежедневной основе белой энергией, то привыкание сходит на нет спустя три недели, – продолжает громыхать грозный голос Правителя, прокатываясь по всему залу.

Он мысли читает?!

– Да, читаю. Так ответь же мне, человек. Какое будущее ждёт моего сына, свяжи он жизнь с жалкой человечкой, которая проживет от силы век?

Я сжимаю зубы. У меня нет ответа на этот вопрос.

И это больно. Больно вот так заглядывать в будущее. Потому что мы с Рэйвертом очень разные...

– Знаешь, сколько живут демоны? Шесть сотен лет. Ты состаришься и умрёшь. А мой сын будет жить дальше. Жить и править. Он оставит тебя уже тогда, когда первые морщины затронут твои глаза.

Поднимаю ошалелый взгляд и смотрю на правителя несколько секунд, прежде чем наконец могу совладать с собой.

– Тогда отговаривайте вашего сына, а не меня, Ваше Величество, – мой голос звучит тихо, но ровно.

– Мой сын меня не слушает. Я дам тебе возможность выбрать любую другую академию. Уехать и обучаться по усиленной программе. Магистратура будет оплачена. Тебя устроят при дворце Андрагара на службу. Хочешь этого? Собственная резиденция, новое имя и документы. От тебя требуется только согласие. Здесь и сейчас. И исчезнуть из жизни Рэйверта.

Отказаться от Рэйверта?

Я бы сделала это, не раздумывая, если бы не одно но. Я хочу быть в его жизни. Я хочу быть с ним. Я люблю его. Да, точно! Я люблю его!

Осознание этого факта оглушает не хуже всего происходящего сейчас здесь.

– Не откажешься от него? Уверена? – Правитель смотрит на меня, не моргая.

Сжавшись внутренне, мотаю головой. Как же страшно так отвечать тому, кто способен в одну секунду лишить жизни!

– Что ж... Я маленьких девочек не обижаю. – Правитель переводит задумчивый взгляд в окно. – А с сыном у меня разговор будет коротким. Надеюсь, вы после этого будете счастливы. – И его губы трогает злая улыбка, жуткая и жестокая.

Так, словно бы он сделает нечто ужасное...

***

Рэйверт

Кожа лопается на лбу, и взор перед глазами окрашивается в алый. Грубые черные рога прорастают, огибая голову. Сжимаю кулаки и преодолеваю расстояние до приемной моего старика.

– Ты не тронешь ее, отец, – цежу, сжигая перед собой дверь в его тронный зал. Та осыпается черным пеплом, что шуршит под подошвой. – Ясно? На ней семейный перстень. Теперь она – часть моей жизни, нравится тебе это или нет.

– Я лишу тебя наследия. И трона. – Тот, кого я звал всю жизнь отцом, даже не смотрит на меня, задумчиво рассматривая пейзаж за окном.

– На меня смотри, отец, когда говоришь со мной, – рычу я, останавливаясь перед троном старика.

Верховный демон усмехается, с ленцой и великим ожолщениемсв глазах устремляет взгляд на меня.

– Лишишь трона? Вперёд. Уж безбедную жизнь я моей женщине обеспечу.

Отец спокойно и равнодушно смотрит на меня.

– Не хочешь, чтобы она страдала?

– Она и не будет. – Сжимаю челюсти до скрипа зубов.

Жар, исходящий от меня, искажает пространство вокруг. Плавит всё, до чего может дотянуться моя аура. С великим удовольствием я бы сейчас сжег весь этот дворец и отца вместе с его принципами.

В моих венах сейчас бушует не кровь – лава. В голове пульсирует лишь одна мысль: Лина. Была. Здесь! Без меня! Здесь! ОН ГОВОРИЛ С НЕЙ! Он напугал ее!

– Тогда будешь страдать ты. – Отец встаёт с трона.

Спускается по ступеням и подходит ко мне, неотрывно глядя в глаза. Обходит сзади. Я же чувствую его гнев. Он витает в воздухе. 

Оценивает мою мощь? Ярость? Оценивает степень нашего конфликта?

Но нет.

Отец удивляет...

Одна секунда.

Толчок в спину и... Хруст.

Обжигающая невыносимая боль по всей спине оглушает, вынуждая упасть коленями на неровный каменный пол зала. По лопаткам струится вязкое и теплое.

Кровь.

– Тебе больше не нужны крылья, Рэйверт, – сухо говорит отец. – Я вырвал лишь одно, а другое останется тебе напоминанием о неверно принятом решении.

Я делаю вдох, но из-за оглушающей боли только вырывается хрип... Все внутри сковывает от боли. Дезориентация в пространстве бьёт под дых. Время размывается, а я, стоя на коленях и оперевшись ладонями в пол, рвано дышу, ощущая себя калекой.

Перед глазами мутная алая пелена. К ладоням подползает что-то липкое, теплое и вязкое. Оно расползается, даря округе неприятный металлический запах.

Собственный отец вырвал одно демоническое крыло.

Вырвал с корнем. Вот так легко и просто.

Демон, лишившись крыльев, обречён на вечные страдания и муки от этой боли после потери неотъемлемой части. Словно я больше не целый, не демон. Никто.

На силе это не сильно отразится, но фора теперь у всех крылатых...

Хуже всего другое: лишиться крыльев – позор.

– Трон займет мой бастард, – грохочет голос отца. – Раз ты отказался. Теперь иди к своей человечке. Совет да любовь. Так говорят у людей?