Глава 11

Эйден сидел на заднем сидении машины, в ожидании слуги, которому вдруг повезло пробудить великодушие в хозяине, и пялился на свою руку:

«Он такой пугливый… Каждый раз словно защищается. Это из-за меня? Хотя нет… должно быть это из-за жестокого обращения в деревне? Но он так странно реагирует на прикосновения… Может над ним кто-то надругался? — Эйден отчего-то скрипнул зубами. — Не мудрено… — он будто потёр между пальцев оставшиеся от прикосновений к Лучу ощущения: — Такая мягкая кожа… Дьявол! Какое мне дело до его кожи, трусов и чего бы там ни было еще? И вообще, не много ли чести, чтобы ещё и по магазинам его возить? Можно было заказать тряпьё в интернете?» — хаотичный поток его мыслей прервался, когда он поймал на себе нервозный взгляд водителя через зеркало заднего вида.

— Тебе чего? — рявкнул Эйден.

— Эээ, — грузный мужчина замялся, будто его поймали на месте преступления, — мистер Артонт, я тут это… как бы… курил. И, — он поморщился, словно от боли, — вам не припекает? Не знаю, как так вышло, но у вас… в общем… это… тлеет голова…

— Черт, — Архонт сжал кулаки, и размеренно выдохнул, стараясь привести в порядок мысли, пока не спалил к чертям свой новенький Роллс Ройс.

— Вам помочь? — мужичок был явно взволнован.

Гарри был единственным смертным из окружения Эйдена, которого не было в том злополучном вертолете, навеки канувшем в пучине вод. Однако о сущности своего хозяина он был совершенно не осведомлён, ведь раньше у Эйдена не возникало проблем с самоконтролем, а потому и посвящать в суть своего происхождения кого-либо не было необходимости.

Высший раздраженно провёл рукой по волосам, будто бы стряхивая искры, и прикрыл глаза:

— Все в порядке, — твёрдо сказал он, с намерением отвязаться от пристального внимания водителя.

— Я тут слышал, что новый слуга не задержится надолго. Так… это… у меня есть, если что, племянник: он мог бы заменить, — неловко объяснялся Гарри. — Ему вроде как раз работа нужна, и он у меня проворный, а то этот болван совсем какой-то безалаберный…

— Луч! — немного эмоциональнее, чем планировал, прервал его Эйден. — Неужели, вам идиотам, так сложно запомнить одно простое имя?

— Не много ли чести? — проворчал водитель себе под нос, однако чувствительный слух Архонта уловил недовольство.

— Эй, придурок, что-то не нравится?

— Нет, ну почему это мы с Батом придурок и Дубина, а этот мелкий — Луч? — как-то обиженно возмутился водитель.

— Потому что от этого мелкого толку оказалось больше, чем от вас двоих вместе взятых: Бат косячит постоянно, а у тебя мозгов меньше, чем у холодильника! Скройся! — Эйден уже нажал на кнопку, чтобы поднять перегородку, должную спрятать от него недовольное лицо водителя, но тот вдруг оживился.

— Ладно, я понял-понял! Не лезть не в своё дело. Помню! Но… это… что насчёт племянника? Может, эээ, найдётся ему работа у вас? Все же дом большой. Одному этому… кхм, Лучу будет непросто справиться. Племянничек-то мой, кстати, учится на ландшафтного дизайнера, — гордо оповестил Гарри, — может садовником сгодится? Вон как сад запустился.

— Я подумаю, если избавишь меня от своей самодовольной рожи! — прошипел Эйден и удовлетворенно прикрыл глаза, когда перегородка, наконец, поднялась.

«Сад? На кой он мне сдался? Я ведь ни какой-нибудь смертный, которому воздуха свежего подавай… как в деревне… зелени, красоты. Наверно смертным подобное нравится…» — Эйден одернул себя, осознав, что его никогда не волновали интересы смертных и в обозримом будущем он не желает, чтобы это менялось.

«Девушки любят цветы. Ароматные, свежие… А запах женщины во сто крат пленительнее. Отличные мысли… — Эйден похвалил себя за вожделение, прокатившееся по телу, когда он потянул носом воздух, и явственно уловил нотки присущие только лишь человеческой особи женского пола: — О, да, скольких красоток успел повидать этот новенький кожаный салон…» — мужчина в удивлении распахнул глаза, когда его запястья коснулась прохлада, а в сознание ворвалась непривычная для Архонта… забота?

— Что т-ты… — Эйден недоумевающе воззрился на Луча, незаметно материализовавшегося в салоне авто.

— Вам плохо? Вы так дышали тяжело, я пульс проверить…

— Гарри, поехали уже! Чего ты там копаешься? — Эйден в очередной раз почувствовал себя обманутым, однако всячески игнорировал желание, притянуть к себе мальца и принюхаться, как следует, дабы убедиться, что хотя бы этот томительный аромат исходит не от него.

Архонт бросил короткий взгляд на мягкие пальцы, продолжавшие удерживать его запястье, однако не торопился отбросить руку Луча.

«Забота? Все-таки он очень странный…»

Едва Высший переуступил порог бутика мужской одежды, к нему тут же ринулась пара услужливых сотрудниц:

— О, мистер Артонт! Вас давненько не было видно! Мы уж подумали, что вы забыли о нас.

— Я недавно заказал у вас пару новых костюмов, они готовы? — равнодушно поинтересовался Эйден.

— Одну секунду, сейчас уточним! — девушка с влюблёнными глазами раскланялась и поспешила скрыться из виду.

— А ты, — он обратился ко второй женщине, оставшейся стоять перед ним с опущенной головой, — приведи это в порядок, — Эйден указал на парнишку неуверенно скуксившегося за его плечом.

Мы вошли в просторную комнату, посреди которой располагался круглый диван, а над ним, едва не достигая наших макушек, свисала огромная сверкающая люстра. В углах непростительно большого, для примерочной, помещения, болталась пара симпатичных шторок. И, еще до того, как успела до конца понять их предназначения, я уже оказалась за одной из них, стараниями сердобольной женщины, из кожи вон желавшей услужить моему хозяину.

На крючках моментально появилось несколько вешалок с разного рода мужской одеждой с виду моего размера, и теперь я начала паниковать. Хаотично проведя руками по груди, я напомнила себе, что эластичные бинты как обычно при мне, а потому повода для волнения у меня вроде быть не должно. Однако женщина, то и дело заглядывающая в примерочную, не позволяла мне расслабиться.

— Один из ваших костюмов готов, мистер Артонт, — послышался вежливый голос работницы магазина. — Желаете примерить сейчас?

— Желаю, — отозвался мистер, и мне стало спокойнее на душе.

Пока он будет занят примеркой, ему и дела до меня не будет.

Но было в его ответе и кое-что ещё: холодность. Уже ставший привычным лёд в его голосе. Меня вдруг согрело осознание того, что не я вызвала в этот раз столь бездушную интонацию.

Значит, он так говорит не только со мной.

Я поторопилась примерить первый наряд, подобранный для меня назойливой женщиной, не прекращавшей дергать шторку туда-сюда, и взглянула на себя в зеркало.

Не знаю, что я рассчитывала увидеть, но мое отражение в очередной раз расстраивало. Нет-нет, белоснежная рубашка великолепна, и ткань очень приятная наощупь, строгие черные брюки сели отлично, нужно отдать должное наметанному взгляду работницы магазина, но я сама… Конечно, все уже не так плохо, как было, когда я впервые посмотрелась в зеркало в больнице: сгоревшие брови и ресницы отросли, да и ожоги волшебным образом зажили, не оставив и следа, однако…

В деревне я готова была пойти на все, лишь бы перестать привлекать внимание старейшины. Но теперь, находясь рядом с мистером, мне почему-то стало жаль потерянной женственности.

Он так смотрит на всех этих девушек… Может, и на меня мог бы? Однажды ведь он уже захотел меня?

Хотя он и лица-то моего не видел.

А если бы видел? Я вновь застыла, разглядывая своё отражение, пытаясь воссоздать в памяти свой прежний образ. Хотя вроде ничего и не поменялось, кроме длины каштановых волос, которые теперь представляли собой короткую мальчишескую стрижку: все те же светло-зелёные глаза, обрамлённые темными ресницами, чёрные брови, как я узнала из телевизора, весьма не ухоженные, большой рот, и щечки-яблочки, как говорила мама, которые теперь казались немного впавшими.

Дааа, должно быть, по мерками большого мира, я далеко не красавица. При свете дня мистер наверно и не взглянул бы в мою сторону… А теперь еще и отчаянные попытки притворяться парнем окончательно обесценивают мою персону в его глазах.

Глупая!

Нафантазировала себе чего-то!

Я стала стягивать с себя одежду, желая поскорее закончить эту пытку зеркальной комнатой.

Бросила недовольный взгляд на перетянутую грудь.

Ничего женственного. Мальчишка! Даже фигуры нормальной не отрастила.

Однако… почему-то в его руках я не чувствовала себя какой-то ущербной. Казалось, будто весь мир сосредоточился на мне, когда его большие ладони бесстыдно касались моего тела… Я неосознанно скользнула рукой по перетянутой груди, и невольно вспомнила ночные события.

Странно, все же… Кажется, он и не помнит ничего. Ведь даже виду не подал… Может он лунатик?

Когда я думаю обо всех этих его обмороках, лихорадке и чем-то похожем на провалы в памяти, я начинаю волноваться, что мой мистер серьезно болен… К тому же он практически ничего не ест, а в его холодильнике мышь повесилась.

Только ни это!

Мои мысли вдруг прервал звук звякнувших колец, на которых висела тяжелая штора, и в образовавшемся просвете я увидела своего хозяина: с равнодушным видом он изучал своё отражение в зеркале у дальней стены просторного помещения, оценивающе поправляя манжеты, и затягивая галстук на своей широкой шее, под восхищенные вздохи работниц магазина, что столпились в дверях комнаты.

Он же ещё такой молодой и… красивый. В смысле цвет лица кажется вполне здоровым! Да и в целом, он выглядит очень крепким… Он ведь в порядке? Сейчас вроде не похоже, что он серьезно болен.

Но у мамы тоже долгое время не было видимых признаков…

Пытаясь сдержать неожиданно подступившие к глазам слёзы, я прижала к груди рубашку, которую так и забыла примерить.

В этом мире у меня больше никогошеньки не осталось… К горлу даже тошнота подступила от волнения.

Вы… вы ведь будете в порядке, мистер?

Будто услышав мой мысленный вопрос, хозяин вдруг бросил строгий взгляд исподлобья в зеркало и цепко поймал меня в плен своих чёрных глаз. Большая рука застыла, продолжая удерживать галстук. Внимание его едва ли не физически ощутимо скользнуло по моей спине.

Нахмурился и прикрыл глаза, будто у него неожиданно разболелась голова. Потянул пальцами галстук, который только что норовил затянуть потуже, теперь ослабляя, как если бы ему не хватало воздуха.

Мне хотелось повернуться и убедиться, что он в порядке, однако я вовремя осознала, что забыла одеться. Вот черт! Надеюсь, он ничего не заметил?

Нужно будет справиться у доктора Джея о состоянии моего хозяина. Я должна знать, чем могу ему помочь…

Оценивая новый костюм из огнеупорной ткани, Эйден бросил неосознанный взгляд на примерочную, в которой уже с полчаса прятался малец, и в удивлении поймал на себе встревоженный взгляд служки, исподтишка наблюдавшего за ним через зеркало.

«Что с лицом? — не отдавая себе отчета, Архонт принялся изучать стройный силуэт: острые плечики, выпирающие лопатки, почему-то перемотанные широким бинтом. — Кажется, Джей забыл предупредить меня о том, что малец ещё не до конца оправился от побоев в деревне. Раз у него проблемы со спиной, это отчасти оправдывает его гипер неуклюжесть, — каждая косточка позвоночника проглядывалась на ссутулившейся спине: — Отвратительно. Худющий, будто его не кормят… Точно… о человеческой еде-то я и вовсе забыл. Если мне нет необходимости питаться, то мелкий так долго не протянет. Надо будет купить что-нибудь. Интересно, что ему нравится… — Архонт нахмурился, вдруг осознав, что в своих мыслях забрёл куда-то не туда. — Черт. Мне нет никакого дела до его предпочтений! — прикрыл глаза, чтобы отвлечься, однако мысленному взору все ещё представали ясно-зелёные глаза, показавшиеся настолько расстроенными, будто в них даже мелькнули слёзы.

Давление в груди мешало дышать, и Эйден потянул тщательно завязанный узел галстука, но тут же открыл глаза и снова взглянул туда, где только что видел встревоженное лицо, однако теперь шторка оказалась задернута.

«Неужели обидел кто? — он обвёл подозрительным взглядом присутствующих работниц. — Нет, вряд ли. Он слишком смазлив, чтобы вызвать негатив… Тогда, что не так?» — некое подобие любопытства, совершенно не присущего Архонту, завладело мыслями Эйдена, и прежде чем успел оценить неуместность сего действа, он уже стоял перед примерочной кабинкой.

— Эй, ты, — тихо сказал он в плотную шторку, и из-за неё тут же послышалась какая-то возня. — Ты чего там? — его рука в нерешительности застыла в сантиметре от непроницаемой ткани, скрывавшей от него ответ на вопрос.

— Н-ничего, — послышался взволнованный голос, в котором Архонт явно уловил некую горечь, убеждаясь в своих догадках. — Вешалка упала, — будто бы оправдывался малец.

Послышались новые звуки возни и Эйден, наконец, одернул ткань, придирчиво уставившись на Луча, который, резко запахнув на груди рубашку, замер, и казалось, даже дыхание затаил.

— Признавайся! — выпалил Высший, вглядываясь в раскрасневшиеся глаза служки, которые с этим требованием расширились, едва не норовя вывалиться из орбит. — Ты что… — Эйден презрительно прищурился, — плакал?

Показалось, что Луч облегченно выдохнул:

— Нет, — мотнул головой, расслабляя плечи.

— Ты ведь не посмеешь мне лгать? Тебя тут кто-то оскорбил?

— Нет-нет, — парнишка настолько спокойно отмахнулся от высказанных предположений, что Эйдена одолел очередной приступ непривычного любопытства, касательно причин расстройства Луча.

Он вдруг грубо поймал запястье мальца, заставляя его отнять руку от груди:

— Почему ты снова ведёшь себя как баба? — злобно процедил Архонт. — Отвечай, чего разнылся?

Высшего окатило волной тревоги, однако на смену привычной робости быстро пришла непоколебимая уверенность:

— Хмм, — протянул Эйден, наслаждаясь энергией. — Значит, сам не признаешься, — он кивнул в сторону недозастегнутой рубахи, и вдруг замялся, а парень отчего-то стал заметно нервничать. — Это… из-за того, что ещё болит?

Недоумение, и снова облегчение.

— Угу, — Луч уверенно кивнул, однако Эйден прекрасно понимал, что это ложь.

— Прекрати это! — рявкнул мужчина и все присутствующие в зале работницы, поспешили покинуть комнату, как подобало рабочему уставу. — Я хочу понять, почему ты вечно ведёшь себя как девчонка, а для этого мне нужно знать реальные причины! Почему ты сейчас плакал?!

Луч замер, будто все еще сомневаясь, стоит ли отвечать, и в тот же миг его глаза снова наполнились слезами.

Смятение.

— Я просто вспомнил, как умерла моя мама…

Эйден скрипнул зубами, явно не ожидая выдавить из парнишки болезненные откровения. Однако он чувствовал, что в эмоциях служки что-то нечисто: скорбь мелькнула и затаилась где-то на своём привычным месте, тогда как ей на смену мощным потоком ворвалась забота.

— Что-то ещё… — процедил Архонт, не оставляя попыток докопаться до сути, и его глаза вдруг в удивлении расширились, когда по бледной щеке Луча скатилась одинокая слеза, и тонкие пальцы, дрогнув, потянулись к его шее.

— Вы ведь будете в порядке? — служка неуверенно прихватил узел галстука и потянул, ослабляя его еще сильнее.

Эйден не мог оторвать обезумевшего взгляда от встревоженного лица своего слуги. Нервно сглотнул, приводя в движение адамово яблоко, и Луч осторожно расстегнул верхние пуговицы его рубашки, позволяя хозяину вдохнуть поглубже.

Однако он не мог.

Почему-то эти прохладные пальцы на шее заставляли его дыхание оставаться поверхностным.

— Что ты сейчас делаешь? — прохрипел Высший, во все глаза глядя на смертного перед собой, борясь со странными желаниями.

— Если вы плохо себя чувствуете, вам не следует носить слишком плотную одежду…

— Это… — Эйден лязгнул зубами, — какие-то гейские штучки? — будто придя в себя, прошипел он.

— Вы ведь сами велели признаться, почему я плачу? — обиженно пробормотал Луч.

— Хочешь сказать, это… из-за меня???

Парень виновато опустил голову, а Эйден, моментально выпуская из руки тонкое запястье, отшатнулся.

— Мерзость, — прошипел он, невольно пятясь, и чувствуя, как в груди снова зародился болезненный ком.