Глава 19

— Доктор Мартин, сколько лет прошло с нашей последней встречи? — Эйден отчего-то сегодня весь лучился доброжелательностью. — Рад вас видеть!

— Сколько лет прошло, а ты все тот же. Доброе утро, мистер Артонт! — с дружеской иронией отозвался старик.

— Как же поездка? Я не ожидал вас раньше конца недели.

— Я успел оценить состояние того пациента и пришёл к выводу, что оставаться подле него более нет необходимости, так как за ним ухаживает одна прекрасная особа. Любовь, знаете ли, лучшее лекарство от всех хворей!

Архонт усмехнулся:

— Вот так открытие! Не думал, что вы — человек науки, верите в подобные сказки.

— Друг мой, даже самый большой скептик, порой нуждается в чудесах, — седой мужчина лукаво улыбнулся. — Что ж, теперь, когда моя консервативная репутация рухнула в твоих глазах, осмелишься ли доверить мне своего пациента?

— Не серчайте, мистер Мартин. Я не имел намерения вас оскорбить, просто моя долгая жизнь разуверила меня в существовании подобных глупостей.

Эйден направился к лестнице, и доктор последовал за ним.

— Сколь долго бы не прожил на этой земле — ты остаёшься глупым юнцом, полагаясь на принцип верить только в то, что можно увидеть, — улыбаясь говорил доктор.

Внешне он казался едва ли не в два раза старше Эйдена, однако в реальности мог бы считаться подростком по сравнению с Архонтом.

Несмотря на то, что его отчитали как мальчишку, Высший не стал ничего отвечать на колкое замечание гостя, считая, что каждый волен думать, как ему заблагорассудится.

— Ты накормил ребёнка? — включился в работу доктор Мартин. — После этого его больше не рвало?

— Тут такое дело… — Эйден остановился в холле второго этажа и замялся, в свете последних событий, едва не забыв рассказать врачу важную информацию. — Пациент — девушка.

— Но ты ведь…

— Я знаю, что ещё вчера говорил о мальчишке, но… Как бы это объяснить? — не придумав ничего лучше, Эйден решил сказать правду. — Я сам не знал. Привёз ее из глухой деревни, и был уверен, что она — мальчишка. Судя по всему, там ее… — он неосознанно сжал кулаки, — кто-то изнасиловал. После этого она притворяется парнем.

— Бедный ребёнок. Что ж, в таком случае у меня есть некоторые соображения касательно ее недомогания, — врач взялся за ручку двери.

Архонт остановил его:

— Прошу, док, не выдавайте того, что я знаю ее тайну.

Хозяин предупредил меня о докторе, но я так и не успела придумать, как бы мне отвертеться от незапланированного разоблачения. Поджав под себя ноги, я смиренно сидела на кровати, в ожидании приговора.

Дверь открылась, и мистер впустил в мою комнату мужчину. Сам хозяин, окинув меня взволнованным взглядом, остался в коридоре.

— Я — доктор Мартин, — вкрадчиво начал седовласый мужчина. — Расскажешь, что у тебя болит?

Облегченно выдохнула: врач начал с простых вопросов. Я немного собралась с мыслями:

— Тошнит, живот побаливает, будто там то и дело мячик надувается, — я постаралась отвечать максимально емко, чтобы не растягивать эту процедуру надолго, — а ещё голова кружится и в глазах темнеет иногда.

Мужчина достал блокнот и принялся делать в нем записи, кивая головой, едва ли не после каждого моего слова.

— Я не стану задавать лишних вопросов, — он недолго покопался в своём саквояже и выудил оттуда какой-то пакетик. — Знаешь что это?

Я отрицательно покачала головой.

— Так и думал, — снова кивнул доктор, но видимо заметив, что я нахмурилась, продолжил. — Эйден сказал мне, что ты из какой-то далекой деревни, я не исключал факта, что вероятнее всего в ваших краях такими вещами не пользуются. Это — тест. Сейчас ты пойдёшь в туалет, откроешь этот пакетик и помочишься на пластмассовую палочку.

— Что?

Его требование поначалу показалось мне довольно странным. Но тот факт, что этого мужчину сюда привёл хозяин, а он сам, я надеюсь, стоит сейчас за дверью — помогало мне мыслить яснее:

— Это как сдавать анализы?

— Все верно.

— Ну, что с ней, док? — на выходе из комнаты старца поймал Архонт, который, отчего-то не находя себе места, вытаптывал паркет в холе второго этажа.

— Думаю, нам стоит поговорить в более уединенной обстановке.

Эйден с покорностью встретил болезненные ощущения, вновь затаившиеся в груди:

— Да, конечно, — собрав все своё мужество в кулак, глухо ответил Архонт, и повёл доктора в свой кабинет: — «Она ведь будет в порядке? Умоляю, пусть просто будет жива…»

Едва оказавшись за закрытой дверью, Эйден обрушился на доктора градом вопросов:

— Ведь ничего серьезного? Луч будет жить? Может, ей нужна пересадка чего-то? Я готов достать сегодня же! Девочка… Я не могу ее потерять, док! Я ведь…

Старик грустно усмехнулся:

— А говорил, что не веришь в эти скааазки, — протянул он и опустил на стол кусок пластика. — Жить будет. А вот насчёт душевного равновесия… не уверен.

— Что это? — тихо спросил Архонт.

— Черт побери, в этом доме есть хоть один человек, знающий, что такое тест на беременность? — беззлобно ругался мужчина.

— Тест на… что? В смысле… — среди сумбурных мыслей, возникших в голове, Высший никак не мог выбрать нужный вопрос.

Зажмурился, будто готовясь к боли, и потёр виски:

— И… что там?

— Твоя мальчишка беременна, Эйден, — он смотрел на Архонта с отеческой тоской, видимо догадываясь, что у «не признающего любовь» мужчины, чья любимая понесла ребёнка от насильника, творится в душе.

Эйден пошатнулся, и осел в кресло:

— Какой срок?

— Около трёх месяцев, судя по тесту. Точнее скажет узи.

— Если она захочет сделать… аборт? — выдавил Эйден.

— На таком сроке нежелателен.

— Значит у неё нет выбора, кроме как родить ребёнка от ублюдка, который над ней надругался…

В голове Архонта на чаши весов легли две стороны вопроса: ребёнок, которого он сам не мог себе позволить, а теперь судьба сделала ему такой дар, и душевное равновесие его смертной слабости:

— Она знает?

— Нет-нет, ситуация непростая. Тут нужен специалист. Мы не можем предугадать, как девочка отреагирует на подобные известия. К тому же, что, если она не притворяется?

— Что значит…? — Архонт нахмурился в ожидании новой порции дурных вестей.

— Высока вероятность, что после подобной травмы она действительно стала идентифицировать себя мужчиной.

— Да это издевательство?! — взорвался Высший. — Я только наконец…

— Не злись, друг мой. Это тут тебе не поможет. Попроси Джея, он быстро разберётся.

— Брат куда-то пропал, — безнадежно пробормотал Высший.

Доктор Мартин задумчиво покачал головой:

— Хмм. В таком случае ты мог бы попробовать сам диагностировать это. Проследи за ее повадками, привычками, поведением. Если она воспринимает себя мужчиной — тебе должно стать ясно.

— То есть, если ей не нравятся женщины, то все в порядке? — обрадовался было Эйден быстрому решению хотя бы этого вопроса.

— Нет, дорогой мой. Сексуальные пристрастия не в счёт, так как нельзя исключать того, что она идентифицирует себя, к примеру, латентным геем…

— О, боги, — Высший прикрыл лицо руками. — Опять геи…

— Или же вовсе стала асексуальна после психологической травмы, — продолжал доктор.

В сознании Эйдена мелькнуло воспоминание о том, с каким пылом его «мальчишка» отвечала ему на поцелуи:

«Асексуальность — точно не про неё…»

Архонт в задумчивости покачал головой:

— Мотоцикл! — вдруг осенило его. — Если ей нравятся мотоциклы, это может считаться… — он резко замолчал и снова нахмурился в ожидании ответа доктора.

— Возможно.

— О, нет…

— Успокойся. Всего один пункт в копилку мужской идентификации. Это ещё ни о чем не говорит. Попробуй узнать, что ей нравиться, чего желает…

— Да пытался я, — отмахнулся Эйден.

— И каков результат?

— Хочет только… чтобы я был рядом, — сказав эту фразу, Эйден шумно выдохнул.

— А ты сомневаешься?

— Больше ни секунды! — порывисто ответил Архонт и осекся.

Он поднял удивленный взгляд на старика.

— Именно, друг мой. Именно, — сочувственно поджав подбородок, заключил доктор. — Это и есть то, что ты по своей незрелости называешь «сказками». Согласись, это ведь то, ради чего хочется жить?

«Жить вечно. Но она… смертная, — душу пронзила болезненная стрела, когда он представил, что однажды Луч исчезнет, а ему самому придётся бесконечно скитаться в своём бессмертном одиночестве, лелея воспоминания о тех днях, пока этот ангел был рядом. — Любовь?»

Эйден остался стоять в оцепенении, когда старик уже взялся за ручку двери.

— Позже я пришлю тебе свои рекомендации, относительно девочки, — он открыл дверь, чтобы уйти. — Кстати, я попросил ее назвать своё настоящее имя, вместо этого нелепого прозвища. Ив. Так она представилась.

После визита доктора прошло уже почти двое суток. Хозяин будто в воду канул. Я бродила в растерянности по дому, время от времени останавливаясь то у одной двери, то у другой, особое внимание уделяя хозяйской спальне и кабинету. Регулярно раз в час справлялась у Бата о самочувствии мистера. Бездушная машина не только ни в какую не желала выдавать местоположение хозяина, но и заперла все замки в доме, за исключением моей комнаты. Видите ли, настройки у него такие! Действительно, Дубина!

— Хозяин, — в очередной раз я несмело постучала в дубовую дверь кабинета, и, снова не дождавшись ответа, уже было собиралась уйти, до онемения пальцев сжимая в руках поднос с едой, как вдруг меня ослепил свет из кабинета.

— Прости, — устало сказал мистер, явившись передо мной, — я задумался немного…

Когда мне удалось погасить первый порыв — броситься хозяину на шею, — на его смену пришла злость.

— На два дня?! — взорвалась я, роняя поднос.

Затуманенный взгляд хозяина будто прояснился.

— Ничего не ели, не давали о себе знать! Ещё этот чертов Дубина, не хотел впустить меня! Да вы хоть представляете, что у меня в голове творилось?! — я и сама не заметила, как начала рыдать, продолжая истерично осыпать проклятиями хозяина, Бата и в целом этот дурацкий дом, который не позволял мне видеть его.

— Тише-тише, Лучик, — хозяин вдруг притянул меня в свои объятия, пока я продолжала безуспешно вырываться, чтобы высказать этим бесчувственным чурбанам все, что думаю.

Сама от себя такого не ожидала, но не могла остановиться:

— …и если я слуга, значит можно вовсе не считаться с моими чувствами?! — продолжала неистовствовать я.

Он крепче стиснул мое тело:

— Я не… не знал. Прости, я не хотел тебя волновать. Мне просто нужно было немного подумать.

— «Немного подумать», — передразнила я мистера.

А он вдруг рассмеялся:

— Эй, Дубина! — подняв голову, обратился мужчина к умной машине. — Отныне у Луча должен быть доступ ко всем замкам наравне со мной. Или нет… поставь ему статус «Хозяин», чтобы впредь у вас не возникало конфликтов.

Я в удивлении подняла на него глаза:

— Хозяин… ну зачем вы так? — оробела, подозревая, что в этом приказе есть какой-то тайный умысел. — Я не…

— Ну какой я тебе хозяин? Не слышал? Мы теперь на равных, — он просиял своей шикарной улыбкой, а я нахмурилась, не в силах понять, что бы это могло для меня значить. — Называй меня — Эйден, ладно? — его глаза метались по моему лицу, будто он боялся, что я могу отказаться. — М?

— Л-ладно, мистер Эйден.

Он снова усмехнулся:

— Над формой мы ещё поработаем, но для начала неплохо. Хочешь прогуляться?

— Я???

— Ну не Дубина же? Хотя если пожелаешь, мы и его можем с собой взять.

— Нет-нет уж! — поспешила я остановить мистера. — Мне его и так за двое суток хватило с лихвой!

— Я думал, это хорошая возможность для нас наладить отношения, вот и запер господина, — безэмоционально отозвался Бат.

Я в ужасе приоткрыла рот: вот оно восстание машин, про которое нам талдычил старейшина.

— Бат — идиот! — снова засмеялся хозяин, и погладил вдруг мою щеку: — Не слушай его, это у него шутки такие неуместные.

Уже через пару часов мы вошли в огромный торговый центр. Хозяин брёл прогулочным шагом, а я семенила рядом, восхищенно озираясь по сторонам. Витрины просто пестрели разного рода товарами.

Мое внимание привлек красочный фургончик, стоящий прямо посреди огромного холла:

— Что это? — спросила я.

Мистер повернулся:

— Мороженое, — коротко ответил он, и собирался продолжить свою неспешную прогулку, но вдруг остановился. — Хочешь?

— Это сладкий лёд? — тихо уточнила я, боясь, что мою глупость раскроют окружающие.

Хозяин снова улыбнулся (последнее время он делает это удивительно часто), и зашагал к автобусу:

— Можно два… — сказал он в окошко, и повернулся ко мне: — Ты какое хочешь?

— Какое? — переспросила я.

— Ванильное, клубничное, шоколадное… — начал перечислять мистер.

— Клубничное! — просияла я.

Уже через минуту он вручил мне вафельный рожок с тремя розовыми шариками сверху. Мы продолжили свою прогулку, и я почувствовала неловкость, когда, притормаживая у той или иной витрины, ловила на себе заинтересованный взгляд хозяина.

Должно быть его раздражает, что приходится меня ждать. Я вперила взгляд в пол, чтобы ни на что не отвлекаться и побрела вперед, украдкой бросая взгляды по сторонам.

Я уже доела мороженое, когда один магазин все же привлёк мое внимание сильнее прочих. Я была так заворожена, что напрочь забыла о чувстве неловкости:

— Вот это дааа, — пошептала я восторженно.

За стеклом красовалось восхитительное, словно переливающееся языками пламени, бордово-красное платье.

— Нравится? — послышался вкрадчивый голос над моим ухом.

Я вздрогнула:

— Что? Нееет! Я ведь… — прочистила горло и выпрямила спину, — я ведь парень! Мужчинам подобное не должно нравиться.

Да и будь я девушкой, этот наряд, слишком шикарный для меня…

— Почему же? — удивил меня мистер. — Мне вот нравится, почему тебе не может?

— О, ну конечно вам нравится! — язвительно протянула я. — Вы-то с превеликим удовольствием бы сорвали эту красоту с какой-нибудь своей длинноногой шала… — выдохнула, осознавая, что ляпнула лишнего.

Кажется, я снова начала беспричинно закипать.

— Значит все же «красоту», — проигнорировав мою наглость, он почему-то уцепился именно за характеристику платья. — Что ж, вкус у тебя отменный! — кивнул он, кажется, похвалив меня, и зашагал дальше.

Бросив последний печальный взгляд на роскошный наряд, застывший в витрине, я последовала за хозяином, ругая себя, на чем свет стоит за длинный язык.

— Что думаешь насчёт этого? — одернул меня мистер, остановившись у другой витрины.

— Это ещё что за ерунда?

— Впервые видишь ювелирные украшения?

— Украшения — нет, но что это за циферки рядом с каждой коробочкой? Номер телефона? Вроде как в телевизоре: надо набрать этот номер и тебе привезут домой?

Хозяин снова ухмыльнулся:

— Нууу, можно и так сказать. Так тебе что-нибудь нравится?

— Конечно, нравится, оно сверкает как у кота… Ой, да не важно!

— Есть что-то конкретное? — продолжал допытываться хозяин.

Я подошла ближе к стеклу. Взгляд уцепился за простое колечко, будто бы серебряное, не обременённое всем этим дорогим блеском, похожее на…

Теплая ладонь вдруг коснулась моей шеи:

— Я хочу знать, на что ты смотришь?

Тыкнув в стекло пальцем, я продолжала молча смотреть.

— И почему это невзрачное кольцо тебя так разволновало?

Я повернулась к хозяину, изо всех сил стараясь не злиться:

— Вовсе оно ни невзрачное! — не получается. — Просто на фоне этих неестественно блескучих украшений его незаметно!

Он смотрел так пристально, что я предпочла замолчать, спрятав не пойми откуда взявшуюся обиду поглубже. Вперила взгляд в пол, пока, чего доброго, не нарвалась на неприятности:

— Точно, — поддержал меня хозяин, и я удивленно подняла глаза. — Все верно говоришь. И знаешь, именно это естественное сияние здесь самое притягательное…

О, Боже, почему у меня такое ощущение, будто мы вовсе не о кольце говорим?

По телу пробежались мурашки, и я нервно сглотнула.

— З-значит вам нравится? — продолжила я этот странный диалог.

— Очень.

— Разве оно подходит? Вам явно нужно что-то более шикарное, яркое. А у него… формат не тот! Да и вы ведь сами сказали «невзрачное»? — тряхнув головой, я попыталась снова вернуться реальность.

— Оказывается настоящую драгоценность сложно разглядеть с первого взгляда. Но приглядевшись… глаз невозможно оторвать, — он едва заметно хмурился, будто его что-то беспокоило, однако ни на секунду не отводил от меня взгляд.

Что же это такое?

— Хочется прикоснуться, — он стоял на расстоянии вытянутой руки, однако казалось, я чувствовала жар его тела на себе.

— Так чего же вы ждёте?

— Боюсь потерять. Оно слишком ценно.

— Поэтому положите на полочку, пусть пылится там?

— А ты как считаешь?

Я немного подумала и, набрав полные лёгкие воздуха, заговорила:

— У моей мамы было любимое платье. Она так сильно его любила, что боялась носить, ведь оно могло испортиться. Однажды она нашла достойный ее платья повод… но платья больше нет — его съела моль.

Хозяин как-то болезненно поморщился. Грустно усмехнувшись, опустил голову, с избыточным вниманием разглядывая, как его пальцы сжимают ладонь:

— Значит, я просто обязан взять его себе и не выпускать из рук до тех пор, пока… оно не исчезнет.

— Не исчезнет, — все ещё сомневаясь, о чем мы говорим, уверенно отозвалась я.

— Ты просто не знаешь о чем…

— Знаю, — прежде, чем успела подумать, прервала я мистера. — Если вы будете внимательны и не станете отвлекаться на более яркий блеск, то не исчезнет.

— Ярче для меня просто не существует.

— Хозяин…

— Я ведь просил называть меня по имени, — он снова улыбнулся своей беззаботной улыбкой, разгоняя неожиданно навалившуюся на меня меланхолию.

Точно. Эээйден…

— Раз уж с идентификацией мы разобрались, нужно это отметить!

— Разобрались с чем? — я непонимающе захлопала глазами.

— Пойдём, — он поймал мою ладонь и увлек за собой в двери сверкающего магазина.

Своим появлением хозяин заставил весь персонал ювелирного отдела оживиться.

В смысле… Эйден. Эээйдеен…

Я продолжала молча наблюдать за ним, напевая в голове свое любимое имя. Вот он уже примерял понравившееся мне кольцо на свой палец, и я попыталась спрятать невольную улыбку.

— Чего ты там стоишь, ухмыляешься? — возмутился мой мистер. — Марш сюда! Я и за тебя что ли мерить должен?

Я вскинулась:

— За… меня?

— Конечно! А кто меня надоумил взять то, что хочу?

— Но… это… — я в смущении оценивала реакцию персонала на странное поведение хозяина, однако они будто и не слышали сомнительного подтекста, который все больше смущал меня.

— Кукла, помнишь? — будто кодовую фразу сказал он, развеяв мои сомнения.

По дороге домой я все продолжала разглядывать неожиданный подарок мистера, сверкавший на моей руке. Не в силах сдержать улыбку, и даже время от времени посмеиваясь, я крутила на пальце широкое колечко, воображая, будто наш разговор действительно был глубже, чем могло показаться на первый взгляд.

Уже и не вспомню, когда я была так же счастлива, как сегодня…

Воодушевлённо вздохнув, я, наконец, опустила ладони на коленки. Глянула через темное стекло автомобиля на потрясающий закат. В эту самую секунду небесное светило коснулось линии горизонта над морем. Я нажала на кнопку, и последние лучи солнца проникли сквозь открывшееся окно. Откинувшись на сидении, я прикрыла глаза, наслаждаясь морским бризом, треплющим мои волосы.

— Самая красивая, — послышался хриплый шёпот, и на мгновение показалось, будто он обращён ко мне.

Секундочку…

Я открыла глаза и уставилась на мистера, который во все глаза глядел на меня.

— Что?

Он нахмурился, и, прочистив горло, отвёл взгляд:

— Эмм, — взглянул на свои ладони. — Платина! Говорю: платина действительно самая красивая из всех металлов.

Пока Эйден отсиживался в кабинете, ему удалось выработать приблизительный план действий. С первым пунктом он быстро и, к своему облегчению, положительно справился. Идентификация.

Судя по тому, как Ив реагировала в торговом центре на женские магазины и абсолютно игнорировала мужские — вся ее игра в «парня», обычное притворство.

«Ну, хоть что-то…» — выдохнул Эйден, словно после тяжёлого трудового дня опускаясь в кресло с бокалом вина.

День выдался действительно непростым: продолжать обращаться с Ив как с парнем становилось все труднее — теперь он и поверить не мог, как умудрялся так долго игнорировать очевидное. Она то и дело сама оговаривается. Голос нежный, даже когда она отчаянно пытается говорить грубее. Манеры, походка — все в ней просто кричало, о том, что она женщина. И теперь, когда с вопросом ее душевного равновесия Эйден относительно разобрался, можно было подумать и о разоблачении.

«Нужно сделать это осторожно, чтобы снова не напугать. Стоит ей разволноваться, как ее тут же начинает тошнить, а это не очень хорошо… — он усмехнулся, осознав, что мысли наполненные заботой о нежном создании согревают его душу, будто наполняя своей собственной энергией. — Во что я превратился? — он улыбнулся. — Воркую, как озадаченный папаша! Отец? Хм…»

Он посерьезнел, вспомнив, что вслед за разоблачением идёт ещё одна важная ступень: Ив должна знать, что беременна.

Неизвестно, как отреагирует невинное создание на подобное известие. Эйден долго думал, как можно было бы смягчить эту информацию. В числе прочего появлялись и совсем абсурдные идеи. Одна из которых, Архонта прельщала больше остальных: овладеть нежным телом, а когда родится ребёнок, приписать отцовство себе, сказав, что малыш появился на свет преждевременно.

«Бред. Я могу подкупить всевозможных докторов, но если ее мать была медработником, то, вполне вероятно, Ив способна отличить доношенного ребёнка от шестимесячного».

Вариант — воспользоваться помощью Братьев, тоже не давал ему покоя. Попросить Джея, чтобы он стер часть ее воспоминаний — казалось несправедливо по отношению к Ив. Такое решение вправе принимать только она сама.

«Может, договориться с Эриком, чтобы он спас ее от насильника? Но вторжение в прошлое всегда чревато переменами в настоящем. В итоге… мы можем попросту никогда не встретиться? — он устало потер переносицу. — Да и малыш… Ведь я не способен подарить ей чудо материнства. Ив… Ив… как же ты отреагируешь? У нее очень доброе сердце. Такая заботливая и добрая. Рано или поздно, она сможет принять плод того ублюдка. Как же так вышло? И почему этот чертов вертолет не упал раньше? Я смог бы защитить ее от… Должно быть, это кто-то из односельчан? Интересно, я его видел? Скорее всего он до сих пор в той деревне. Стоит отправить туда карательный отряд. Нет. Лучше лично испепелить эту мразь. Нужно лишь выяснить, кто это был. Хотя то, как они измучили мою девочку, заслуживает казни. Я могу спалить дотла все поселение», — в сознание ворвались чумазые детишки, смягчая пыл Архонта.

Мысли продолжали литься сумбурным потоком, то и дело возвращаясь к одному странному фрагменту в воспоминаниях из деревни: мужичок в льняной рубахе, у которого Архонт на ломаном русском спрашивает кто его притащил в деревню. Сомнение, которым его обдал смертный, заставляя в раздражении рявкнуть:

— Имя!

— Ив. Ив! Только отпусти, окаянный!

«Н-не может быть!» — Эйден вскочил на ноги, и было направился к двери, однако остановился.

— Дубина… Луч спит?

— Да, господин.

— Тогда на сегодня достаточно…